The Rolling Stones Family: Brian Jones' Lonely Hearts Club

9

10

11

12

13

14

15

«Внезапный стремительный взлёт рок‑н‑ролла повлиял на Мика совсем не так, как он себе представлял, будучи бедным пареньком из Дартфорда, грезившим о несбыточном богатстве. Путь от безвестности и нищеты к большим деньгам и оглушительной славе менее чем за год стал тяжелейшим испытанием, справиться с которым оказалось куда сложнее, чем переносить тягости и безысходность тех унылых месяцев в промозглой и убогой квартире на Эдит‑Гроув. Из основных участников Stones только Джаггер сумел удержать равновесие, ухватившись за славу, богатство и власть и не сбившись с шага. У Кита развилась острая зависимость от наркотиков, то же самое произошло и с Олдхэмом, а Брайан Джонс не только глубоко погрузился в наркотики, но и начал испытывать паранойю по отношению к группе — она мешала ему участвовать в студийных сессиях и гастрольных турах.

Мик прекрасно видел слабые места своих соратников по группе. Его уход из Лондонской школы экономики был не импульсивным порывом, а холодным расчётом: он сделал ставку на то, что рок‑группа в случае успеха сможет приносить ему быстрее и больше денег, чем любая офисная работа, которая могла бы ему достаться. И эта ставка сыграла с ошеломительным размахом. Теперь Мик методично выстраивал стратегию, как взять в свои руки полный контроль над этим денежным потоком, каким стали Stones.

Он знал, что Ричардс ему не угроза: наркотики его нейтрализовали, а его творческий вклад Мик по‑прежнему ценил — Кит был незаменим в написании музыки. Олдхэм тоже не казался проблемой: в отличие от Кита, который хоть как-то умел контролировать свои "трипы", Эндрю буквально уничтожал себя коктейлем из кислоты, гашиша и амфетаминов. Устранение Олдхэма было для Мика особенно важным: тот упорно цеплялся за роль продюсера, не имея ни опыта, ни понимания процесса, и лишь мешал настоящим профессионалам. К тому же Мик сам отточил навыки работы в студии — от записи до сведения и формирования звука, — и не желал терпеть ничьего вмешательства в то, что считал своим полным правом контролировать.

Иэн Стюарт, Чарли Уоттс и Билл Уайман не представляли для Мика проблемы: все трое были игроками второго плана, готовыми добросовестно исполнять свою часть работы, получать долю и не соваться в закулисные игры. Единственным по‑настоящему серьёзным препятствием оставался Брайан. Несмотря на зависимость и спады в игре, он сохранял внутреннюю твёрдость и по‑прежнему считал Stones своим детищем — группой, которую он создал и организовал, чей базовый звук во многом обязан своим происхождением именно ему. Брайан видел козни Мика, опасался, что его лишат влияния и выбросят за борт, и именно эта насторожённость вкупе с подпитанной наркотиками враждебностью Брайана к Мику мешали Джаггеру воплотить своё намерение сделать Stones своей группой.

Борьба обещала быть долгой и мучительной — и завершилась трагедией. Да, в итоге Мику удалось выдавить Брайана из состава, но вместе с ним Stones потеряли нечто неуловимое: ту самую искру, ту живую душу, которая и была их сутью в шестидесятых».

- Аарон Эдвард Хотчнер "Blown Away/a No-Holds-Barred Portrait of the Rolling Stones and the Sixties" ("Унесённые прочь: откровенный портрет The Rolling Stones и шестидесятых без прикрас"), 1991 год.

2Rollover:

>Мику удалось ..., но
>... Stones потеряли ...
>... живую душу, которая и была
>их сутью

...В рок-музыке подобный итог — не редкость...
Но у Джаггера , как ни велика та бочка мёду, что он “заполучил”,
есть и та ложка дёгтя, что... не даст никогда наесться
по-настоящему

2ledzep:

>2Rollover:
>>Мику удалось ..., но
>>... Stones потеряли ...
>>... живую душу, которая и была
>>их сутью
>...В рок-музыке подобный итог — не редкость...

И не только в ней... С остальным тоже согласен.

The Rolling Stones - "The Spider and the Fly".
Записано в студии RCA Studios, 11–12 мая 1965 года, Лос‑Анджелес, Голливуд.

​Line up:
Brian Jones - guitar
Mick Jagger - vocals & harmonica
Keith Richards - lead guitar
Bill Wyman - bass guitar
Charlie Watts - drums

Сижу, думаю, пью, закусываю,
Всё гадаю, куда себя деть, когда вечер закончится.
Курю, хандрю, разве что надеюсь,
Что какая-нибудь девчонка пройдёт мимо.
Не хочется быть одному,
Но я люблю мою девушку, оставшуюся дома,
И помню каждое её слово.

Она мне говорила: «Эй, не ври мне, ладно?
Держи слово, не теряй голову.
Эй, не ври, серьёзно,
А если устал — просто иди спать.
Не строй глазки, как паук на муху:
Сделаешь шаг — и всё, ты труп».

Ну всё, хватит – вскакиваю, тащусь
в ближайший бар, где я сегодня завис.
Сижу, пью, притворяюсь, что о чём‑то думаю,
Кошусь на эту потускневшую блондинку слева.
А потом выдаю: «Привет!» — прям как паук мухе,
Хотя помню всё, что мне дома говорили.

Она была обычной, кокетливой, выглядела лет на тридцать.
Я бы слился, но один на один с этим вечером.
Потом сказала, что на заводе работает, оператором.
Сказала, что ей нравится, как я держу микрофон.
Я только хмыкнул: «Ну да, прям паук и муха.
Давай, прыгай — ты уже почти в моей паутине».