RSS:

	Статьи
	Периодика

Beatles.ru в Telegram:

Джейн Биркин: “У меня было ощущение полной свободы”

Джейн Биркин: “У меня было ощущение полной свободы”
by Emma Robertson

Мисс Биркин, вы часто задумываетесь о своем наследии?
Вовсе нет! Я не думаю, что вы действительно можете выбирать, что людям понравится, что они скажут или даже запомнят о вас. Я имею в виду, боже мой, вероятно, сумка Birkin станет известной. (смеется) Стоит мне самой посмотреть, чтобы узнать дату выпуска чего—нибудь, и первое, что бросается в глаза - эта чертова сумка! Я думаю, это будет (песня) “Je T’aime Moi Non Plus”, когда я буду двигаться ногами вперед. Эту мелодию будут крутить по телевизору, а потом говорить о сумке…

Похоже, вы не очень-то любите вспоминать прошлое. По-видимому, вам даже не нравится смотреть какие-либо из своих фильмов.
Нет. Я также не слушаю ни одной записи! Потому что я всегда разочарована! Я разочарована не всем фильмом, но я разочарована сама собой. Как-то вечером я испытала легкое искушение посмотреть фильм, в котором я снялась, под названием "Sept Morts sur Ordonannce", потому что в нем снимался Мишель Пикколи, а моего мужа сыграл Жерар Депардье. У меня остались такие прекрасные воспоминания об этом фильме. Когда я это увидела, все они были замечательными, но я была такой бледной и скучной со своим тонким голоском. Я убавила звук, потому что, по крайней мере, я выглядела оживленной. Меня всегда разочаровывает мой голос. Он всегда слишком высок, потому что, вероятно, когда ты нервничаешь, ты немного повышаешь голос. Собственный голос всегда звучит странно… И я просто подумала: “О, я, наверное, никогда больше не буду смотреть эти вещи!”

“Это маленькие фрагменты моей жизни, маленькие отрывки из дневника...”

Всплывает ли когда-нибудь прошлое само по себе в вашей работе?
Что ж, в моем последнем альбоме "Oh Pardon! Tu Dormais", я на самом деле испытывала ностальгию. Я написала “Cigarettes” и “Ces Murs Épais” о своей дочери Кейт, которая скончалась много лет назад. Я написала их на обороте своего ежедневника в тот момент, когда мне было особенно грустно из-за Кейт. Я была в аптеке и увидела маленький педикюрный набор, и это сразило меня наповал, потому что у нее были такие красивые ножки! Всегда забавно наблюдать за вещами, которые выводят из себя, и я была очень расстроена. Но мой художественный руководитель сказал: “Запиши все”. Это были первые песни, которые я отдала Этьену Дахо, который работал со мной над (альбомом) "Oh Pardon!", и мне казалось, что я не смогу приблизиться к идее альбома, не написав сначала о Кейт. Так что, это небольшие фрагменты из моей жизни, отрывки из дневника.

В этом смысле выпуск альбома также может стать очищением, чем-то вроде освобождения или обретения завершенности.
На самом деле, это очень пугает, потому что тебе все еще приходится ждать, чтобы узнать, нравится это людям или нет. Прямо сейчас я начинаю давать интервью для (док. фильма 2022 года) "Oh Pardon! Tu Dormais", и вчера я была очень польщена, потому что кто-то позвонил из довольно известной английской газеты, и ему это понравилось! Я была так удивлена, что он нашел время, учитывая, что у меня не так уж много записей на английском. Я имею в виду, что французы, которые знают вас так давно, восприняли бы это всерьез, но чтобы кто-то из англичан позвонил из газеты и рассказал об этом с такими подробностями… Я была удивлена.

Что заставляет вас писать и петь на французском, а не на английском?
Я думаю, это потому, что я живу во Франции уже 50 лет. Это имеет значение! Мой повседневный язык - французский и я живу здесь очень долго. А поскольку у меня особая и узнаваемая манера говорить по-французски, которая не обязательно правильная, то, когда я вызываю такси или когда в старые добрые времена приходилось звонить в справочную, человек неизменно спрашивал: “О, это Джейн?” (смеется) Моя манера говорить по-французски очень узнаваема, на самом деле довольно плохая. Так что это каким-то образом повлияло на мой стиль письма… В этом есть своя особенность.

Когда Франция стала казаться вам домом?
Довольно быстро. Полагаю, из-за Сержа [Генсбура]. Я разговаривала со своей дочерью Шарлоттой, которая живет в Нью-Йорке уже шесть лет и решила вернуться во Францию и она чувствует… Я не знаю, как бы это выразить, но таксисты узнают ее и говорят о ее отце, и все ее прошлое возвращается, понимаете, когда умирала Кейт.… Я думаю, у нее такое чувство, что за тобой наблюдают, в то время как в Нью-Йорке у нее могли быть свои друзья, она могла говорить на другом языке и могла придумать что-то свое. Для меня это не так, потому что в Англии меня никогда не узнавали. Но, побывав во Франции, я сразу почувствовала себя непринужденно.

Вам было не по себе в Англии еще до того, как вы стали знаменитой?
Что ж, у меня была замечательная мать, которая была такой красивой и такой корректной, что по сравнению с ней я чувствовала себя неполноценным человеком. Затем был мой отец, герой войны и настоящий красавец. Это замечательно, но это уже слишком. И когда я ступила на землю Франции — ого! Никто не знал, кто ты такая, ты могла начать делать что-то забавное, шуточно-сексапильное и никто за тобой не наблюдал, никто тебя не цеплял. Так что, я думаю, почти сразу во Франции возникло ощущение полной свободы. Это так трогательно, потому что они полюбили тебя с твоим забавным акцентом, с твоими торчащими зубами, с твоей манерой одеваться.… Возникает ощущение, что люди принимают тебя таким, какая ты есть.

“Я не должна читать хорошую критику, а плохую я не осмеливаюсь читать! Я всегда боюсь, что кто-нибудь поймет, что ты о себе думаешь”.

А вам не кажется, что с возрастом вы все больше и больше становитесь такой, какая вы есть?
Я так не думаю. Было бы неплохо сказать "да", но я так не думаю. Я имею в виду, что самоудовлетворения у меня никогда не было. У меня почти суеверное представление о том, что я никогда не была удовлетворена. Мне не нравятся выходы на сцену, мне не нравится, когда люди аплодируют тебе, потому что ты думаешь: “О, если сегодня все было хорошо, то завтра этого не будет!” Я не должна испытывать удовлетворения, я не должна быть довольна собой, я не должна читать хорошую критику и я не смею читать плохую! Я всегда боюсь, что кто-нибудь укажет пальцем на то, что ты думала о себе: что ты не была храброй, что ты выпендривалась, что ты была никем, что в основе всего этого на самом деле ничего нет. Я всегда боялась любой критики, потому что они могли бы указать на то, что я сама о себе думаю.

А как насчет того, когда вы пишете песни или работаете над книгой? Позволяете ли вы проявляться своей истинной сущности?
Я полагаю, как и все, вы немного маскируете это. Вы можете выкинуть несколько трюков. Но когда я опубликовала книгу “MunkeyDiaires”, в которой были выдержки из моих собственных дневников, многие люди говорили: "О боже, она такая же, как я". Я чувствовала себя одной из других женщин.

Не отсюда ли ваш интерес к актерскому мастерству, это чувство, что вы одна из многих?
Все мои воспоминания о кино - о том, как быть кем-то другим. В этом и есть радость! Ты можешь использовать все свои собственные чувства. Сколько людей на самом деле могут перестать кричать в автобусе, потому что они просто не могут справиться с жизнью, они просто на секунду сходят с ума? В кино это прекрасный повод выплеснуть все, что ты чувствуешь. Но в повседневной жизни, боже, люди подойдут и остановят тебя, а полиция придет и скажет тебе заткнуться! Так что это прекрасный способ выпустить пар.

Но в последнее время вы, кажется, больше внимания уделяете музыке, чем кино.
Да, в кино было весело, но теперь с этим покончено. У меня лейкемия, а это один из видов лейкемии, который протекает хронически. На самом деле, мне предложили замечательную роль в фильме, и я была в восторге от идеи сняться в нем, но мой врач не позволил мне этого сделать! Я сказала: “Я выступаю с концертами круглый год, это слишком несправедливо!” Но меня не утвердили, и я подумала: "Ну что ж, на кинокарьере можно поставить крест”. И все же ничто не сравнится с радостью и дружеским общением, которое испытываешь каждое утро, находясь с людьми на съемочной площадке. Приятно быть частью группы, и о тебе так прекрасно заботятся… Это просто радость. Тебе бы это понравилось.