Фильм «Битлз: Четыре плюс один» (оригинальное название — Backbeat) — это британско-немецкая драма 1994 года, снятая режиссёром Иэном Софтли. Вопреки названию, это не просто рядовой байопик о «ливерпульской четверке», а скорее трагическая история любви и дружбы, которая разворачивается на фоне их ранних, «диких» лет.

Если кратко: это фильм о пятом участнике группы, самом забытом битле — Стюарте Сатклиффе, который стоял у истоков коллектива, но покинул его на пороге славы.

О чем фильм: Не четверка, а пятерка

Действие происходит в 1960 году. Группа, еще не подозревающая о грядущей мировой славе, отправляется в опасное путешествие в Гамбург — город грязных клубов, наркотиков и бешеных ночей на Репербане.

В центре сюжета — не Пол Маккартни и не Джон Леннон (хотя он играет ключевую роль), а лучший друг Джона — Стюарт Сатклифф.

• Конфликт: Стюарт — талантливый художник, но ужасный басист. Пол считает, что ему не место в группе, но Джон Леннон ставит ультиматум: «Стю остается, или я ухожу».

• Любовь: В Гамбурге Стюарт встречает фотографа Астрид Кирхерр, которая полностью меняет его жизнь и стиль группы (именно она придумает будущую «битловскую» прическу).

• Трагедия: Фильм показывает, как Стюарт разрывается между любовью к Астрид и живописью и чувством долга перед другом Джоном. Заканчивается все трагически — фильм охватывает период вплоть до его смерти от кровоизлияния в мозг в 1962 году.

Актеры и съемочная группа

Картина известна невероятно точным подбором актеров, особенно исполнителей ролей Леннона и Маккартни, а также уникальным подходом к музыке.

В главных ролях:

• Стюарт Сатклифф — Стивен Дорфф (известный по фильмам «Блэйд» и «Одинокие сердца»).

• Джон Леннон — Иэн Харт. Критики и зрители единодушны: Иэн Харт — лучший Джон Леннон в истории кино. Он передал не просто внешность, а взрывной, циничный и ранимый характер «рабочего» Джона до того, как тот стал иконой.

• Пол Маккартни — Гари Бэйквелл. Также отмечен за поразительное сходство с молодым Полом.

• Астрид Кирхерр — Шерил Ли (знаменита ролью Лоры Палмер в «Твин Пикс»).

Создатели:

• Режиссер: Иэн Софтли (позже снявший «Связанные насмерть» и «Гаттаку»).

• Музыкальный продюсер: Дон Уос (знаменитый басист и продюсер Боба Дилана и The Rolling Stones).

Главная «фишка» фильма — Гранжевый саундтрек

Это одна из самых необычных деталей фильма. В картине не используются оригинальные записи The Beatles и даже нет песен, написанных Ленноном и Маккартни.

Зато есть каверы на ранние рок-н-ролльные хиты, которые группа играла в Гамбурге (чаще всего это песни Литтл Ричарда, Чака Берри, Карла Перкинса). Чтобы передать дух того времени, Дон Уос собрал «супергруппу гранжа»:

• Дэйв Грол (Nirvana, Foo Fighters) — ударные.

• Терстон Мур (Sonic Youth) — гитара.

• Майк Миллз (R.E.M.) — бас (имитирующий плохую игру Сатклиффа).

• Грег Дулли (Afghan Whigs) — вокал (партия Джона Леннона).

• Дэйв Пирнер (Soul Asylum) — вокал (партия Пола Маккартни).

Звук получился агрессивным, грязным и очень энергичным — именно такими были ранние Beatles в барах Гамбурга.

Историческая достоверность: Байопик или вымысел?

Фильм получил полярные оценки как от битломанов, так и от самих участников группы. Джордж Харрисон, например, демонстративно покинул кинозал во время просмотра, назвав фильм «дерьмом» из-за искажения фактов.

Вот ключевые расхождения с реальностью:

• Главный герой: Реальные Маккартни и Харрисон всегда утверждали, что Сатклифф был просто другом Леннона, который едва умел играть на басу, и его роль в истории преувеличена. В фильме же он показан «трагическим гением».

• Джон Леннон: В фильме Джон показан неуравновешенным, ревнивым и постоянно плачущим. Друзья группы утверждали, что в тот период Леннон был острым на язык, дерзким, но веселым.

• Отношения: Фильм намекает на неоднозначную близость (возможно, латентно-гомосексуальную) между Джоном и Стюартом, а также выдумывает влюбленность Леннона в Астрид. В реальности, как утверждают историки, Астрид нравилась Полу, а не Джону.

• Треугольник: Конфликт «Сатклифф vs Маккартни» радикально усилен для драматического эффекта.

Стоит ли смотреть?

Фильм является идеальным выбором для тех, кто устал от учебников по истории музыки.
Это не документальная реконструкция, а романтизированная, мрачная и стильная драма. Если вы хотите узнать, как Стюарт покупал свой первый бас или как выглядел клуб «Kaiserkeller» — фильм даст отличную атмосферу.

• Смотреть: Фанатам эстетики 60-х, поклонникам творчества Дэйва Грола и тем, кто хочет увидеть Джона Леннона в исполнении гениального Иэна Харта.

• Не смотреть: Пуристам-битломанам, которые требуют покадрового соответствия книге «The Beatles Anthology» и терпеть не могут художественный вымысел в биографиях

Лемми из Motorhead: Я никогда не сдамся!
By: Rob Cavuoto

Отец говорит своему сыну: “В условиях экономического спада будет нелегко”. Сын просит: “Расскажи мне что-нибудь, чего я не знаю”. Отец говорит: “Задница твоей мамы может вместить весь мой кулак!” – так сказал Лемми.
Я знаю, что грязная шутка - не самый традиционный способ начать интервью, но Motörhead - это не совсем обычная группа. Они какие угодно, только не обычные. В течение последних 35 лет они поступали по-своему, без сожалений, без оправданий, прокладывая свой собственный путь, к лучшему это или к худшему. У руля Motörhead стоит Лемми Килмистер, который известен тем, что устраивает беспорядки, и его музыка отражает это поведение.
В свои 65 лет он является движущей силой, которая стремится сохранить Motörhead живым и целеустремленным. Без его музыкальной целостности Motörhead не было бы нигде. Несмотря на то, что Лемми может показаться очень пугающим человеком, он кажется уравновешенным и приземленным, с отличным чувством юмора и остроумной комедийной остротой. Все это помогло ему в его карьере не воспринимать себя слишком серьезно.
Вслед за его 20-м и самым продаваемым диском "The World is Yours" и документальным DVD "Lemmy and the boys", который занял первое место в чартах, Фил Кэмпбелл (гитара) и Микки Ди (ударные), Фил Кэмпбелл (гитара) и Микки Ди (ударные) завершают первый этап своего тура, посвященного 35-летию группы, и никаких признаков замедления или расставания не наблюдается.
Я встретился с Лемми всего за несколько часов до выхода на сцену Starland Ballroom в Нью-Джерси во время тура Motörhead, посвященного 35-летию Motörhead, чтобы поговорить о том, каково это - быть просто Лемми.
******
Роб Кавуото: Поздравляю с успехом вашего DVD, Лемми: 49% "Motherfucker", 51% "Son Of A Bitch", и он занял 1-е место в Billboard DVD Top 100.
Лемми: Спасибо, на этой неделе не должно было быть других DVD.

Роб: Я слышал, что ваш новый диск "The World Is Yours" отлично продавался, на данный момент разошелся тиражом в 100 000 копий.
Лемми: Очевидно, он разошелся больше, чем любой другой наш диск.

Роб: Ваша карьера в Motörhead длится уже 35 лет, и вы всегда оставались верны своему музыкальному стилю и его целостности. Был ли когда-нибудь момент, когда вы ставили под сомнение направление группы и рассматривали возможность изменения своего стиля, чтобы соответствовать эпохе, например, в сторону коммерческого рока или гранжа?
Лемми: Нет, вовсе нет. В свое время мы писали разные вещи, но всегда оформляли их в рамках Motörhead. Например, то, что мы сделали в 1996 году, где мы использовали виолончели, скрипки и фортепиано. Песни звучат как у Motorhead, потому что мы такие, какие есть. Было бы глупо говорить, что давайте внесем серьезные изменения, потому что мы этого не хотим. Мы - Motörhead, и мы играем музыку Motörhead, и зачем нам играть что-то еще?

Роб: После выпуска 20 пластинок, какова мотивация продолжать писать новую музыку, когда так много других групп просто выходят и исполняют свои хиты в качестве ностальгического акта?
Лемми: Единственная ностальгия в этой группе — это я, и никакой ностальгии здесь не создаётся. [Смеется]. Все, что я создаю, выходит как музыка Motörhead.

Роб: Новый диск больше напоминает о ваших рок-корнях благодаря плавной последовательности аккордов. Был ли такой подход к созданию прямолинейного рок-н-ролльного диска преднамеренным?
Лемми: На меня оказали влияние The Everly Brothers и Чак Берри, возможно, вы не всегда их слышите, но они есть. Влияние не всегда очевидно. Эдди Кокран также оказал влияние на этот диск.

Роб: Я думаю, Кэмерон Уэбб проделал фантастическую работу по продюсированию альбома "The World is Yours".
Лемми: Он молодец! Он действительно проделал хорошую работу. Он спродюсировал наши последние четыре диска.

Роб: С 20-ю пластинками материала, как вы составляете сет-лист?
Лемми: Мы деремся! [Смеется]. Мы знаем, что должны играть. Мы должны сыграть “Overkill”, “Ace of Spades” и “Killed by Death”. Мы включили в сет “The Chase is Better than the Catch”, и я выбрал “We are Motorhead” специально для этого тура. На новом диске также есть две песни: “Get Back in Line” и “I Know How to Die".

Роб: Многие группы сейчас выпускают по целому альбому в год своего юбилея, есть какие-нибудь планы на этот счет, и если да, то какую из них вы бы выбрали для празднования 25-летия "Orgasmatron"?
Лемми: Никогда даже не думал об этом. Черт, неужели прошло так много времени? Мы не планируем этого делать.

Роб: Как вы относитесь к долголетию Motörhead?
Лемми: Не умирать - вот в чем секрет долголетия! Если ты веришь в то, что делаешь, продолжать легко. Это не проблема. Я никогда не подумаю о том, чтобы сдаться. Во-первых, я не подхожу ни для чего другого [Смеется].

Роб: Есть какие-нибудь планы когда-нибудь воссоединиться с Филом “Филти” Тейлором и Фаст Эдди Кларком из первоначального состава?
Лемми: Нет, потому что эти двое парней, которые сейчас со мной, работают со мной дольше, чем первоначальные двое. Фил работает со мной 26-27 лет, а Микки - более 19 лет. Они играли в “Ace of Spade” чаще, чем эти двое. Почему я должен откладывать выступление Фила и Микки, чтобы они ушли с парнями, которые, вероятно, не могут играть так же хорошо? Они давно не практиковались. Смешно даже думать об этом. Тогда я был бы актером, испытывающим ностальгию. Я целиком и полностью за настоящее и будущее.

Роб: Вы все еще общаетесь с Филом и Эдди?
Лемми: Время от времени. Мне нравился Фил, он был моим лучшим другом. Эдди был в некотором роде другом, только он постоянно на что-то жаловался. Это стало утомлять. Когда он ушел в последний раз, мы залегли на дно. Раньше кто-нибудь из нас уходил и приводил его обратно. Жаль, что он не должен был этого делать, у нас тогда многое было впереди. Он должен был пережить это. Это было в духе Венди О. Уильям, и я не мог этого понять (запись “Stand by Your Man”, кавер-версии песни Тэмми Уайнетт с Венди О. Уильямс).
Он просто отказался от этого, потому что у Венди не сразу все получилось идеально, ему просто нужно было повторить это несколько раз, и из-за этого он ушел из группы. Я, блядь, не мог в это поверить. Думаю, он ожидал, что его уговорят вернуться. В комнату вошел Фил и сказал, что Эдди снова ушел, я спросил, чья очередь поговорить с ним [Смеется]. Я сказал, что к черту все это, я не буду этого делать. Вот так все и вышло, это неправильное решение с его стороны.

Роб: За что вы хотите, чтобы вас запомнили?
Лемми: За то, что ты порядочный человек, вот и все. Я имею в виду, что ты должен сохранять свою честность, потому что в конечном итоге это все, что у тебя есть. Если ты продаешь свое сердце, то ты настоящая шлюха.

Роб: Что бы вы хотели, чтобы это было написано на вашем надгробии?
Лемми: “Я говорил тебе, что был болен” – прямо как Спайк Миллиган [Смеется]. Однажды я читал о замечательном надгробии в Глазго. Это был снимок дантиста, и на нем было написано: “Незнакомец, подойди к этой могиле со всей серьезностью, Томас Максуайн заполняет свою последнюю полость” [Смеется]. Может быть, “Fuck You” было бы неплохо!

Роб: Что самое лучшее в том, чтобы быть Лемми?
Лемми: Что я не должен извиняться!

Роб: Какой самый большой комплимент, который кто-либо может вам сделать?
Лемми: Что я хорош в своем деле. Это то, что ты ищешь - самоудовлетворение, признание своих коллег. Очень приятно получать любые комплименты, потому что мы так долго обходились без них. Приятно находиться там, где мы сейчас находимся. Мы были на вершине второго эшелона, и это прекрасно, и мы можем делать то, что нам нравится.

Роб: Что бы вы делали, если бы никогда не брали в руки бас-гитару?
Лемми: Я был бы в тюрьме! Я бы вычеркивал дни на стене своей камеры. [Смеется] Большинство участников групп так бы и поступили, поскольку ни на что другое они не годились. Они бы занимались чем-то ужасным и незаконным.

Роб: Вы никогда не организовывали фальшивый прощальный тур, это потому, что вы верны своей честности?
Лемми: Мы пока не готовы к прощальному туру. Я не знаю, сделаем ли мы это в конце концов, потому что мы никогда не чувствовали, что должны прощаться, потому что мы все еще в туре. Трогательно, когда группы объявляют о третьем и четвертом прощальных турах.

Роб: На сцене и в видео вы кажетесь очень пугающим человеком, но в документальном фильме у вас, похоже, отличное чувство юмора. Насколько важно иметь чувство юмора в этом бизнесе?
Лемми: Это только потому, что у меня такое лицо, оно дано мне Богом. Оно не похоже ни на что, что я создал. Я отрастил усы, потому что мои волосы начали редеть, и мне пришлось их как-то заменить (Сдергивает шляпу на затылок и смеется).
Просто прочтите тексты к нашим песням, в них столько иронии. Иногда я позволяю себе расслабиться. В студии я чуть не свалился со стула, когда писал: “I Won’t Pay Your Price” вместо “Overkill”, "Не останавливай меня, даже не пытайся, я собираюсь ткнуть тебя пальцем в глаз". Сейчас эта песня устарела, но тогда она была действительно забавной. “Killed by Death” - отличное название, оно меня покоробило. Мы неплохо разбираемся в этом материале.
У британцев гораздо более доступное чувство юмора. Американцы иногда очень серьезно относятся к себе. В жизни мы все умрем, смейтесь, пока вы здесь, это лучшее упражнение для вашего лица. Взбодрись; не будь таким смертельно серьезным, все время беспокоясь о своем следующем карьерном шаге, черт возьми. Ты знаешь, каким будет твой следующий карьерный шаг, просто сделай его! Надеюсь, им это тоже понравится, если нет, то очень жаль. Если им это понравится, это будет бонус.

Роб: Расскажите мне еще одну шутку, чтобы закончить интервью.
Лемми: Инспектор больницы для душевнобольных преступников выходит в сад покурить. Находясь там, он не может не заметить сад площадью в два акра, полный беседок, ручьев, цветочных клумб и прекрасного ухоженного газона. В саду он видит работающего мужчину. Он говорит: "Простите, мой дорогой, это все ваша работа? Эти сады прекрасны”. Мужчина отвечает: “Я все это сделал сам, с нуля". Он спрашивает мужчину, вы из города, а тот отвечает, что нет, я здесь заключенный.
Инспектор говорит: “Это прекрасно и фантастично. Я не могу поверить, что заключенный для душевнобольных преступников может выполнять такую потрясающую работу. Это истинное единение с природой”. Заключенный говорит: “Я уже давно вылечился, но они меня не отпускают”. Инспектор говорит: “Вот что, дорогой мой, я позабочусь о том, чтобы ты вышел отсюда сегодня же! Любой человек, который смог вложить свою душу в это замечательное творение, должен иметь возможность ходить по улицам, не причиняя вреда своим ближним”.
Заключенный спрашивает: “Вы бы действительно так поступили?” “Конечно”, - отвечает инспектор. Когда инспектор поворачивается и уходит, откуда ни возьмись вылетает большой кирпич и попадает ему прямо в затылок. Заключенный окликает его и говорит: “Теперь ты ведь не забудешь, правда?”

(Лемми скончался 28 декабря 2015 года в возрасте 70 лет, от острой формы рака простаты)

Интервью с Рэгом Пресли из The Troggs
by Gary James

В 1966 году песня "Wild Thing" звучала по всем радиостанциям. Вы не могли не услышать эту песню! Для британской группы The Troggs она разошлась миллионными тиражами.
Затем последовали другие хиты, в том числе "With A Girl Like You", "I Can't Control Myself" и "Love Is All Around". Однако ни одна из этих песен не имела такого успеха, как "Wild Thing".
Солист The Troggs Редж Пресли рассказал нам об этой песне и о тех днях в истории рок-н-ролла.

В - Когда у тебя фамилия Пресли, ты просто обязан быть в музыкальном бизнесе! Имя явно сыграло свою роль, верно?
О - Ну, я полагаю, так оно и есть. Мне дали это имя. Это не было мое имя. Внезапно мне сказали прочитать статью в газете, но я не смог ее найти. Я перезвонил им, а это наш менеджер и специалист по маркетингу, и я сказал, что не могу ее найти. Они сказали мне, где, и я нашел. Что? Ты изменил мое имя на Пресли! Я спросил, почему ты не мог взять менее известное имя, например, Кросби или Синатра? (смеется)

В - Вот как! Менеджер это сделал?
О - О да. Менеджер сделал это. Это удивительно. Есть парень, Элвис Костелло. Видите ли, и его имя было изменено. Я не знаю, зачем они это делают. Я полагаю, это для рекламы или что-то в этом роде. Но ты очень быстро все схватываешь. Все начинают называть тебя Пресли. Ты думаешь: "Ну и ладно". (смеется) И вдруг мне приходится использовать его имя чаще, чем своё настоящее имя. Это начинает тебе нравиться.

В - Вы сохранили свое настоящее имя* или сменили его на Пресли?
О - О, нет. Я сохранил свое настоящее имя, но на самом деле, я всегда использую другое имя, чаще, чем свое настоящее.

В - Что вообще означает это слово "Trogg"?
О - Это сокращение от слова "троглодит". Троглодит был мифическим обитателем пещер. Мы искали земные названия. Были The Stones. Stones были рок-н-роллом. Итак, кейв, кейв-рок, рок, ролл. (смеется) Вам просто нужно было более приземленное название.

В - Вы, ребята, проводили исследование.
О - Немного.

В - У групп больше нет таких интересных названий.
О - Нет. Странно, не правда ли?

В - Я предполагаю, что вы никогда не думали, что сегодня все еще будет соществовать группа Troggs или что вы можете сделать карьеру в музыке. Когда вы начинали, как долго, вы думали вы продержитесь?
О - Что ж, странно, что ты это говоришь, потому что это было почти то же самое, что говорили все. Первый вопрос был: "Как долго, по-твоему, ты пробудешь в группе?" "Как долго, по-твоему, продержится группа?" До этого никто на самом деле не знал, как долго продлится рок-н-ролл. Я всегда говорил, что два-три года. (смеется) Прошло уже сорок лет.

В - Некоторые записи того времени звучат так, как будто они были записаны на прошлой неделе, в прошлом месяце, в прошлом году. Это невероятно!
О - Я знаю. Это странно, не правда ли? Музыка снова меняется прямо во время нашего разговора. Я думаю, группы возвращаются. "Живая" музыка возвращается. Не знаю, знакомы ли вы с английским рынком, но здесь ее не было долгое время, и она только начинает появляться в новых группах. Я думаю, это начало чего-то лучшего.

В - Я надеюсь на это. Музыкальный бизнес не может быть намного хуже, чем сейчас в Штатах.
О - Я знаю. (смеется) Музыка 60-х все еще звучит. Новые исполнители что-то делают, и внезапно она возвращается снова. Значит, в те дни мы, должно быть, что-то делали правильно.

В - На данный момент у вас есть контракт на выпуск CD?
О - Нет, не заключали.

В - Вы гастролируете?
О - Да. У нас сейчас в самом разгаре тур по Англии. Поскольку большинство групп из этого списка выступают с концертами по всему миру, мы отправляемся в Швецию, возвращаемся, затем выступаем в Ньюкасле, затем отправляемся в Шотландию на три концерта, и на этом наша поездка заканчивается. И это здорово.

В - Вы когда-нибудь ездили, скажем, в Австралию?
О - Проблема в том, что в Австралию сложно съездить за чем-то стоящим, потому что это так далеко. Одно могу сказать наверняка: я курю. Я курю, а это в двадцати четырех часах полета отсюда. Трудно обходиться без сигарет. Мне приходится накладывать на себя так много пластырей, что я начинаю нервничать, когда выхожу.

В - Ну, для вас это было бы хорошим поводом отказаться от сигарет! Как вы думаете?
О - Я бы скорее бросил летать. Я достиг того возраста, когда сигареты становятся моим единственным пороком. Я просто обожаю их.

В - Были ли Troggs вашей первой группой?
О - Да, были. Я собрал небольшую группу, которая выступала в Андовере (Англия). Мне было пятнадцать лет, и это было во времена скиффла. Мы ничего не делали. Я более или менее сказал, что это все. Потом я начал работать с парнем, который был ведущим гитаристом, он отлично играл на гитаре. Я был каменщиком, и он тоже был каменщиком. Он сказал: "Давай соберем группу". Я подумал, что да. Он спросил: "Ты умеешь играть на бас-гитаре?" Я ответил: "Я немного играю на ритм-гитаре". Он сказал: "Ну что ж, возьми бас-гитару и начни изучать ее". Я так и сделал.

В - В вашей биографии написано, что вы считаетесь культовой группой.
О - Ого.

В. - Вы так на это смотрите?
О - Нет. На самом деле я так не думаю. Я не знаю, как это описать. Мы пришли в то время, когда музыка начала становиться, как мне казалось, немного приторно-сладкой. Я думаю, что "Wild Thing" как бы перекликается со сценой и просто говорит о том, что не обязательно идти этим путем до конца. Можно было бы сделать это и так. Это похоже на то, что делала панк-музыка в 1977-м. Когда это прозвучало, все подумали: подождите, вам не обязательно делать это таким образом. Они говорили об этом немного громче и решительнее. Я полагаю, это почти то, что мы называем гаражной группой. Но культ? Я не знаю. У нас есть последователи, и они есть по всему миру. Что такое культ? Я не знаю. Я не пишу свою биографию. Кто бы это ни сделал, он смотрит на это как-то по-другому. Я не знаю.

В - The Troggs немного опередили свое время с "Wild Thing". Звучит так, будто она была создана специально для такой группы, как Ramones.
О - О да.

В - Вы написали эту песню "Wild Thing"?
О - Нет. Эту песню написал американец по имени Чип Тейлор, брат актера Джона Войта. Я думаю, что один или два человека действительно написали ее. Я думаю, что группа в Англии пыталась это сделать. Это была группа Королевских ВВС. Небольшая группа, отколовшаяся от Королевских ВВС. Они были Fly Boys. Они пытались спеть это как песню. Дерьмо, на самом деле. (смеется) Когда я впервые услышал это, я подумал, что если бы это было сделано группой, которая вложила в это немного смелости, то это могло бы стать хитом. Так оно и было.

В - Вы когда-нибудь узнавали, сколько времени потребовалось Чипу Тейлору, чтобы написать "Wild Thing"?
О - Нет. Я встречался с Чипом Тейлором дважды, возможно, трижды. Так что, на самом деле, я не очень хорошо его знал, если вы понимаете, о чем я.

В - Я подумал, может быть, у вас была возможность спросить его, что побудило его написать такую песню.
О - Я знаю, его мать считала, что в те времена это было чересчур. Немного неприлично. Странно, что в старые времена люди считали это неприличным, не так ли? Сейчас по телевидению можно сказать все, что угодно, и это сойдет им с рук. В те дни, если вы на что-то намекали, они считали, что это уже чересчур.

В - Я никогда раньше не слышал этого выражения.
А - Близко к кулаку.

В - Это, должно быть, британская поговорка.
О - Да, так оно и есть. Извините. (смеется)

В - Сколько пластинок "Wild Thing" было продано?
О - Хотел бы я знать. Она разошлась миллионными тиражами по всему миру.

В - Скажи мне, что вас не обворовывали.
О - О, в 60-е всех обворовывали.

В - Мне неприятно это слышать.
О - Я знаю.

В - Вы гастролировали с этой песней?
О - В Англии она так быстро поднялась в чартах, что я все еще продолжал работать на стройке. Это удивительная история. Я занимался отделкой гостиницы Gable Inn, а художник, стоявший позади меня, разрисовывал преддверие в соседнем квартале. У него на помосте стоял транзисторный радиоприемник. Он не знал, кто я такой, и тут заиграла "Wild Thing". В то время я знал, что она занимала 44-ю строчку в чартах. Я был немного взволнован, но не знал, что произойдет дальше. Заиграла "Wild Thing", и он крикнул мне: "Если на следующей неделе эта пластинка не станет номером один, я съем свою кисть". И я спросил: "Тебе нравится?" Он ответил: "Да". Когда пластинка остановилась, диджей сказал: "На этой неделе с 44-го на 8-е место - "Wild Thing" группы Troggs." Я подумал: "Ого!". Я бросил свою лопатку. Как раз начинался перерыв, десять минут. Я просунул голову в дверь и сказал: "Заберите мои инструменты, я ухожу". Я позвонил в Лондон. Они сказали: "Приезжай". Наш менеджер и все остальные были в Лондоне. Так мы и поступили. Но нам пришлось подождать, потому что никто не слышал о Troggs. Нам пришлось ждать три месяца, чтобы организовать концерты. На самом деле, мы начали с The Walker Brothers. Это было странное время для нас ... так быстро. Это было так здорово. Я думаю, это было все равно, что впервые высадиться на Луну. Полет был для нас невероятным.

В - Я бы предположил, что вы познакомились с Битлз и Стоунз.
О - Да, мы познакомились. Единственным человеком из Битлз, с которым я не был знаком, был Джон Леннон.

В - Они приходили за кулисы на ваше шоу?
О - Нет. Нам вручали награду на вершине башни GPO Tower, и им тоже. Они подошли к столу, но Джону Леннону пришлось заняться чем-то другим. Подошли только трое остальных. Мы все пожали друг другу руки, потому что в тот день все мы получали награды. Я также однажды встретил Пола Маккартни, когда он выходил из клуба, а я входил в него. Мы всегда сталкивались друг с другом. Давным-давно Пола Маккартни спросили, если бы тебе пришлось играть в какой-нибудь другой группе, какую бы ты выбрал? Он выбрал The Troggs, и я не могу в это поверить! Это так мило.

В - Это высший комплимент. Он когда-нибудь говорил, почему?
О - Нет. Я не знаю. Возможно, ему понравились какие-то песни, которые я начал писать. "Love Is All Around" стала большим хитом. Когда шотландская группа Wet, Wet, Wet с ней добилась успеха здесь, она оставалась на первом месте в течение пятнадцати недель.

В - У вас когда-нибудь возникала необходимость найти работу вне музыкального бизнеса?
О - Нет. Я наслаждался каждой минутой, проведенной в музыкальном бизнесе. Он растет вместе с тобой. Когда ты пишешь песню, это как рождение ребенка. А потом, спустя несколько лет, ты надеешься, что он вырастет. Ребенок выходит в мир. Другие люди что-то с ним делают, и ты надеешься, что это принесет больше успеха. Некоторые из моих песен имеют успех, что здорово для автора.

* Редж Пресли родился как Реджинальд Болл. Он скончался 4 февраля 2013 года.

Beatles Folk Memory 1970-1995

Michael Gerber

8 декабря 2025

В комментариях к обсуждению документального фильма «The Compleat Beatles» (https://www.beatles.ru/books/articles.asp?article_id=2676) мне очень понравилась фраза: «народная память о БИТЛЗ». Я понял ее так: «то, как феномен «Битлз» и опыт их поклонников воспринимались фанатами». Я считаю, что это чрезвычайно полезная концепция.

Проще всего отследить народную память фанатов первого поколения — не только потому, что она оставила огромный след в массовой монокультуре, но и потому, что это был по-настоящему коллективный опыт. Они были молоды и совершенно не иронизировали над своей любовью к группе. И точно так же, как они превозносили «Fabs» эпохи «моп-топов» как нечто грандиозное и важное, они поступали так же с «Fabs» эпохи психоделики «лета любви», и с «волосатыми Fabs» после 1968 года. «Знаменитая четверка» — это они, а они — это «Знаменитая четверка», и в этом смысле остальным из нас — ладно, я буду говорить только за себя — порой кажется, что это уже перебор. Когда общаешься со многими бэби-бумерами, возникает ощущение, что эта массовая любовь к «Битлз» привносила некий вклад в их гениальность. Неважно, насколько крутым ты вырос, — кажется, каждый, кому в феврале 1964 года было от 8 до 20 лет, писал о том, как смотрел «Fabs» на шоу Эда Салливана. Есть даже сборники таких воспоминаний, например Beatleness Кэнди Леонард.

Но одна из самых интересных особенностей феномена «Битлз» заключается в том, что он не угасает с течением времени, чего раньше никогда не случалось. Подростковые увлечения вспыхивали ярким пламенем, а затем угасали. Сами битлы ожидали такую же судьбу. Культ Руди Валентино сошел на нет к 1930 году, а молодежное увлечение Фрэнком Синатрой — к концу войны. Даже Элвис, король рок-н-ролла, продержался всего три года. Если в годы их популярности вы были ребенком, то Валентино, Синатра или Элвис навсегда останутся в вашей памяти... но лишь немногие дети из следующего поколения по-настоящему увлеклись этими угасающими кумирами.

Битлы доказали, что они не такие, как все, и это действительно примечательно. Именно поэтому я считаю, что их музыка действительно лучше, чем обычные образцы поп-культуры, и именно поэтому я думаю, что они останутся с нами надолго. И именно поэтому меня оскорбляют те, кто в Твиттере называет их «мальчишеской группой» или пережитком шестидесятых, потому что история говорит об обратном. Любить [современных звезд] — это прекрасно, но маловероятно, что через пятьдесят-шестьдесят лет после их смерти они будут вызывать огромный культурный резонанс. Возможно? Конечно. Но маловероятно.

Странная настойчивость «Битлз» породила целую эпоху фандома, и именно здесь на помощь приходит народная память. Меня особенно восхищают две вещи:

1. Когда, казалось бы, появились новые поклонники, их коммерческая мощь привела к созданию нового контента о «Битлз», ориентированного на их особые эмоциональные потребности/интересы, и этот контент в корне изменил канон; и
2. Как пересекаются (а может, и нет) эпохи. Моя любимая тетя, ярая фанатка в первом поколении, никогда не понимала моей одержимости бутлегами в 80-е. Точно так же я не понимаю одержимости выбора между Джоном и Полом или конспирологического бреда «Paul Is Dead».

Быть фанатом «Битлз» в 1964, 1974, 1984, 1994, 2004 и так далее годах — это, похоже, совсем разный опыт. Группа привлекала разных людей по разным причинам и для каждого значила что-то свое.

Поскольку 1979–1986 годы были для меня самым страстным периодом увлечения «Битлз», я могу с уверенностью говорить только об этом времени. Я вырос на музыке, связанной с «Битлз», и застал конец эпохи ностальгии по «Битлз» 1970-х. Кульминация пришлась на 1976 год, когда EMI массово переиздала песни группы, Пол отправился в мировой тур, и не утихали разговоры о воссоединении. Первые признаки этого явления можно было заметить на первом фестивале Beatlefest в 1974 году, но по-настоящему оно заявило о себе в июле 1976 года, когда появилось на обложке Rolling Stone. Это привело к «возрожденной битломании», фильмам «Сержант Пеппер», «Я хочу держать тебя за руку», бродвейского мюзикла «Битломания» и т. д., включая публикацию «допотопных концертных записей» битлов (в Star-Club и на Hollywood Bowl). И все это происходило в надежде на воссоединение «Битлз».

Затем, после убийства Леннона, фандом в одночасье изменился. «Битлз» стали историей, а любовь к ним превратилась в своего рода исследовательскую работу или, по крайней мере, в неявное или явное отрицание настоящего. Я бы отнес этот период к 1980-м годам и продлил бы его, пожалуй, до выхода каталога группы на CD (1987). В этот период я бы включил документальный «The Compleat Beatles», бесконечные книги и специальные выпуски журнала Rolling Stone, а также «John Barrett Tapes/Sessions/EMI Rarities». Сюда же входят песни «Here Today» из альбома Маккартни Tug of War, «All Those Years Ago» Харрисона, посмертные альбомы Леннона «Milk and Honey» и «Menlove Ave.», и куча других вещей. Это период подведения итогов. Он гораздо более элегический, чем период 1970-х. Битлефест 1984 года был великолепен, но… Теперь я понимаю, что это была грусть после секса.:-)

Следующий период начался с выпуска различных коллекций бутлег-записей в качестве, близком к CD. Все это происходило стремительно: серия «Непревзойденные мастера» от Yellow Dog (с 1990 года), Artifacts (1993) и Complete BBC Sessions от Great Dane (1993). Успех этих сборников (и нужда Харрисона в деньгах после того, как его обманул Денис О’Брайен) практически вынудили его заняться проектом Anthology в 1995 году. После выхода которой «Битлз» вновь стали «очень большим местом» в медиа-пространстве….

А дальше моя собственная жизнь ускорилась настолько, что я перестал за всем этим успевать следить. А вы что думаете?

Из читательских комментариев к оригиналу заметки на сайте HEY DULLBLOG:

-- Что ж, острые ощущения от просмотра матча в прямом эфире несравнимы с просмотром повторов...

Феномен The Beatles не исчез, но изменился, и каждое новое поколение воспринимает его по-своему. Например, несмотря на то, что музыка осталась такой же, как и шестьдесят лет назад, изменился способ ее потребления. Многие из нас хотели бы жить в шестидесятые и быть частью той мании, но мало кто променял бы возможность слушать свою любимую музыку на современной аудиосистеме с эффектом погружения на что-то другое.

Я открыл для себя The Beatles в 1994 году, когда бутлеги стали официальным товаром, а музыкальные раритеты перестали быть раритетами и превратились в более популярные и дорогие продукты. Как фанат, я чувствую себя не таким особенным, как поколение бэби-бумеров, и по какой-то эгоистичной причине мне хочется, чтобы «Великолепная четвёрка» была нишевой группой, а не мировой знаменитостью.

-- Я бы предпочел пережить настоящую манию (и последующие годы). Мне нравятся современные иммерсивные аудиосистемы, но монофонический звук транзисторного радио (или автомагнитолы) тоже чертовски хорош.

-- С точки зрения историка, заметки о «народной памяти о БИТЛЗ», — это еще один способ описать историографические этапы. Интересно, что, по вашему мнению, новые историографические этапы возникают с появлением новых материалов или форматов.

-- Фанатам, выросшим в эпоху интернета, сложно представить, но в конце 70-х — начале 80-х годов просто увидеть обложку оригинальную обложку для американского альбома «Yesterday and Today» (например) было настоящим приключением. В те времена быть фанатом «Битлз» означало не только наслаждаться музыкой, но и заниматься поисками. Как и битломаны первой волны, которые ездили через весь город, чтобы разучить новый аккорд, фанаты моего поколения отправлялись в любой музыкальный или букинистический магазин, чтобы купить что-нибудь редкое.

Вот почему тогдашние съезды (и сборища) поклонников «Битлз» обладали той остротой и магией, которых сегодня уже нет. Прогуливаясь по торговому ряду, вы видели и слышали то, о чем буквально мечтали.

-- Моя первая одержимость «Битлз» пришлась на период с 1968 по 1980 год… Я помню, как в декабре 1980 года в Амстердаме участвовал в параде в память о Ленноне вместе с тысячей или более фанатов «Битлз» и Джона. Это было скучно и фальшиво. Для меня Леннон никогда не был священным гением, его пацифистская фаза, конечно, произвела на меня впечатление. Но не изменила мою жизнь.

То, что Леннон считал живую музыку ранних «Битлз» единственной настоящей музыкой, вероятно, и вдохновляло меня так сильно, если не определяло мою жизнь, до сих пор... концертные записи 1964 года и более ранних лет — это то, что нужно, и то, что «будоражит воображение»...

-- я был слишком мал, чтобы помнить что-то о «Битлз» кроме «Yellow Submarine» и «Blue Meanies», пока не вышли альбомы Red и Blue, и не зазвучала песня «Got to Get You into Life» на AM-радио

-- В феврале 1964 года мне было 5 месяцев, так что я познакомился с The Beatles только после выхода сборников«Красный»и«Синий», а также иллюстрированной книги «The Beatles Forever». Мне столько же лет, сколько Джулиану Леннону, поэтому убийство Джона Леннона сильно повлияло на меня, когда я учился в выпускном классе. Я пытался уговорить школьного библиотекаря дать мне памятный выпуск журнала Time (!) и купил в мягкой обложке сборник интервью Джона и Йоко журналу Playboy. По-моему, Джону самому было «шестнадцать в душе», так что он мне очень близок. Я корпел над этой книгой, и она казалась мне полной мудрости и правды!
Думаю, вы правы: люди моего возраста совсем не походили на бэби-бумеров «первой волны», и наше отношение к «Битлз» тоже было совсем другим.

-- В 70-е я был немного помешанным и любил читать о «Битлз» (хотя у нас не было их пластинок), но по-настоящему я «родился заново» только в 1984 году — совершенно случайно, и единственной причиной было то, что мой друг, учитель рисования, одолжил мне более поздние альбомы. Оглядываясь назад, я понимаю, что это было не самое лучшее время для того, чтобы быть фанатом «Битлз», если только вам не очень нравилась песня «Spies Like Us»…

-- Согласен, 1984-й был непростым годом. Я успокоился, съездив на «Битлефест» в Чикаго. Но та эпоха была странным междуцарствием: многие из тех, кто был жив, еще были живы (уверен, что видел/слышал Гарри Нильссона), но все происходило в тени человека, которого уже не было с нами.

-- Я бы согласился с тем, что 1987 год стал переломным из-за выхода каталога компакт-дисков, но 1988-й сам по себе кажется очень значимым: книга Голдмана и «официальный ответ» в виде документального фильма «Imagine», книги «Сеансы звукозаписи» Льюисона и серии «Ultra Rare Trax» на компакт-дисках — для меня это события до и после. Как хорошие, так и плохие.

Вероятно, следующим важным «маркером» на временной шкале стала «Антология», после которой все становится немного размытым. Но какие бы «эпохи» ни случились в промежутке (уже случились), я скажу вот что: за последние тридцать лет сериал «Get Back» оказал самое большое влияние из всего, что было выпущено «Битлз» или о «Битлз», как среди фанатов, так и среди обычных людей.

-- У меня до сих пор хранится целая библиотека книг о «Битлз», но к 90-м годам меня стали волновать проблемы взрослой жизни. Но я по-прежнему считаю, что это группа на все времена. Сама музыка, истории и личности, стоящие за ней, по-прежнему завораживают каждое новое поколение. В интернете о них пишут все кому не лень. Я уверен, что все прочие группы хотели бы узнать их секрет…

https://www.heydullblog.com/uncategorized/old-draft-beatles-folk-memory-1970-1995/

Питер Браун, один из самых доверенных лиц The Beatles, (снова) рассказывает Все!

В свои 87 лет этот энергичный инсайдер выпускает новую книгу интервью, проведенных в 1980 и 1981 годах с группой Beatles и ее ближайшими соратниками.
By Ben Sisario 2024 The New York Times

Мужчина в коричневом костюме и фиолетовой рубашке на пуговицах сидит в кресле, подперев лицо правой рукой. На заднем плане на стене желтые обои в цветочек.
Питер Браун был свидетелем некоторых самых важных моментов жизни The Beatles. Его новая книга, написанная совместно с писателем Стивеном Гейнсом, - это устная история “All You Need Is Love: The Beatles in Their Own Words”...
Питер Браун стоял в своей просторной квартире на Сентрал-Парк-Уэст, указывая сначала на обеденный стол, а затем на парк за окном, справа от которого раскинулись "Земляничные поляны".
“Джон сидел за тем столом и смотрел сюда, - сказал Браун, - и не мог оторвать глаз от парка”.
Это был Джон Леннон. А история о том, как бывший битл в 1971 году мечтал о таком виде из гостиной, и о том, как Леннон и его жена Йоко Оно в конце концов обзавелись собственным жильем в Дакоте, в квартале отсюда, - это лишь один из бесчисленных фрагментов биографии Fab Four Питера Брауна. В 1960-х годах он был ассистентом Брайана Эпштейна, менеджера The Beatles, а затем сотрудником Apple Corps, компании группы. Будучи ключевой фигурой в тайном окружении Битлз, Браун держал на своем столе красный телефон, номер которого был известен только четырем участникам группы.
И именно Браун в 1969 году сообщил Леннону, что они с Йоко Оно могут быстро и тихо пожениться на маленькой британской территории на берегу Средиземного моря, и этот совет был увековечен в песне “The Ballad of John and Yoko”: “Питер Браун позвонил и сказал: "У тебя все получится". Вы можете пожениться в Гибралтаре, недалеко от Испании”.
На следующей неделе Браун и писатель Стивен Гейнс выпускают книгу “All You Need Is Love: The Beatles in Their Own Words”, составленную из интервью, которые они провели в 1980 и 1981 годах с группой и людьми, близкими к ней, включая представителей бизнеса, юристов, жен и бывших супруг — исходный материал, который Браун и Гейнс использовали для своей более ранней повествовательной биографии группы “The Love You Make: An Insider’s Story of the Beatles”, которая была опубликована в 1983 году.
Сейчас Брауну 87 лет, и он является яркой фигурой в истории Битлз. Он был свидетелем самых важных моментов в жизни группы и доверенным хранителем ее секретов. “Единственные, кто остался, - это Пол, Ринго и я”, - сказал он.
Во время экскурсии по квартире Брауна его находки были повсюду. В своей спальне Браун продемонстрировал оригинальное изображение обложки альбома “Sgt. Pepper's Lonely Hearts Club Band” с фигурами на заднем плане (например Ганди), которые не вошли в окончательный вариант. В столовой стоят папки и коробки, набитые фотографиями и корреспонденцией, связанными с Битлз.
Но публикация книги “The Love You Make” четыре десятилетия назад также сделала его своего рода злодеем. По словам Брауна, группа согласилась на интервью, чтобы внести ясность в свою историю. Тем не менее, книга, написанная главным образом Гейнсом, журналистом и биографом, известным своими подробными портретами со всеми недостатками и прочим, была воспринята как безвкусная и сенсационная, в ней рассказывалось о сексуальной жизни и междоусобных конфликтах, а музыка была второстепенной темой. Выдержки были опубликованы в National Enquirer.
Участники группы и многие из их окружения восприняли это как предательство. Пол Маккартни обвинил Брауна в том, что тот ввел его в заблуждение, представив эту книгу как более общую книгу о музыке 1960-х годов. Линда Маккартни сказала, что они с Полом сожгли ее.
“Эта книга - настоящий позор”, - сказал в недавнем интервью Марк Льюисон, выдающийся специалист по Битлз.
“Как будто есть два разных Питера Брауна”, - добавил Льюисон. “Есть Питер Браун, которого я знаю, он честный, респектабельный, очень успешный бизнесмен. И еще тот, кто подписал своим именем эту книгу Стивена Гейнса”.
Браун уже слышал всю эту критику раньше и отмахивается от нее. Сидя в кресле, которое он унаследовал от Эпштейна, и, как всегда, щеголеватый, в фиолетовой рубашке на пуговицах и темно—коричневых брюках, Браун сказал, что книга представляет собой точное отображение, и что Битлз прекрасно понимали, на что идут.
“С моей стороны никогда не было никаких попыток сделать это негативным”, - сказал Браун своим невозмутимо-мягким голосом, в то время как по дому тихо разносилась классическая музыка. “И никто никогда не сомневался, что это правда”.
Он также отверг версию событий Маккартни. “Пол все выдумывает”, - сказал Браун. “Все, что он делает, он запоминает по-своему, и он без ума от этого”.
Гейнс, со своей стороны, объясняет дурную славу оригинальной книги своим и Брауна отказом опубликовать отредактированную агиографию и их решением вместо этого опубликовать спорные личные подробности. Среди них был слух о том, что у Леннона однажды был сексуальный контакт с Эпштейном, о чем Браун и Гейнс сообщили как о факте, основанном на их исследованиях.
“Никто не писал о чем-то подобном в книге”, - сказал Гейнс. Этот эпизод, произошедший во время поездки в Испанию в 1963 году, в течение многих лет обсуждался комментаторами Битлз. Леннон отрицал, что занимался сексом с Эпштейном, сказав в интервью Playboy: “Это была почти любовная связь, но не совсем. Она так и не была доведена до конца”.
Новая книга Брауна и Гейнса “All You Need Is Love” еще глубже раскрывает знания о Битлах, чем их первая. В ней приводится расширенная расшифровка того, как Йоко Оно не слишком убедительно отрицала, что именно она познакомила Леннона с героином, и приводятся различные рассказы из первых рук об угрозах и хаосе, с которыми столкнулась группа во время гастролей в Маниле в 1966 году. Рон Касс, который возглавлял лейбл Apple, принадлежащий The Beatles, описывает невозможность ведения бизнеса с Ленноном и Маккартни в качестве боссов. Один, по его словам, хотел, чтобы дизайн лейбла был зеленым, другой - белым; Касс решил покрасить каждую сторону в разный цвет.
Есть также поразительные комментарии Маккартни и Джорджа Харрисона о Ленноне, свидетельствующие о напряжении и острых чувствах, которые все еще присутствовали спустя десять лет после распада группы, в интервью, записанных всего за несколько недель до того, как Леннон был убит в декабре 1980 года. Харрисон называет своего бывшего коллегу по группе “куском дерьма” и недоумевает, почему он “стал таким противным”.
Маккартни описывает Леннона и Йоко Оно как “очень подозрительных людей” и описывает свои отношения с ними как своего рода борьбу за власть.
“Единственный способ завоевать их дружбу - это делать все так, как они того требуют. Делать что-либо другое - значит не завоевать их дружбу”, - говорит Маккартни в своей книге. “Я знаю, что если я просто лягу на землю и буду делать все, как они говорят, и смеяться над всеми их шутками, и не буду ожидать, что над моими шутками когда-нибудь будут смеяться, - добавляет он, - если я захочу все это делать, тогда мы сможем стать друзьями”.
По словам Брауна, у Леннона так и не было возможности ответить. “Я поговорил с Джоном и сказал: "Послушай, я приеду в Нью-Йорк, чтобы сделать несколько записей", - вспоминал он. “И он сказал: "Да, прекрасно. С нетерпением жду этого”. И это было за неделю до того, как он был убит". Интервью Йоко Оно было дано несколько месяцев спустя, весной 1981 года.
Как и во многих других историях Битлз, в них много противоречий, противоположных точек зрения и выборочных воспоминаний. Интервью с менеджером Алленом Кляйном и юристом Джоном Л. Истманом дают ледяную информацию о борьбе за контроль над бизнесом в последние дни существования группы. И Алексис Мардас, он же Magic Alex, якобы изобретатель, которого другие авторы книги называют мошенником, рассказывает — со скептическими примечаниями, добавленными Брауном и Гейнсом, — о поездке Битлз в Индию в 1968 году.
Когда Брауна спросили о том, как найти истину среди противоречивых рассказов в устной истории, он отнесся к этому философски. “Это зависит от того, где вы сидите”, - сказал он.
Мужчина в коричневом костюме с фиолетовыми пуговицами сидит на диване и смотрит вперед, сложив руки на коленях. Фиолетовый цветок закрывает левую часть кадра.
Существуют даже противоречивые версии происхождения новой книги Брауна и Гейнса. По словам Брауна, все началось с того, что три года назад репортер New York Times — я попросил его прокомментировать (фильм) “The Beatles: Get Back”, исчерпывающий обзор Питером Джексоном бурных сессий звукозаписи группы в начале 1969 года. Тогда, по его словам, Браун понял, что он был одним из последних оставшихся свидетелей важной истории.
Но Гейнс сказал, что истоки проекта уходят корнями в давние времена, когда он задавался вопросом, что делать с оригинальными записями интервью, которые хранились в его сейфе на Лонг-Айленде. Гейнс сказал, что подумывал о том, чтобы пожертвовать или продать их, но Браун возражал. Они остановились на сборнике отредактированных записей, хотя до сих пор спорят о таких деталях, как право собственности на кассеты. “Это "Rashomon*" с Питером", - сказал Гейнс.
(*Расемон — ворота, стоявшие в южных концах основных городских проспектов в древних японских столицах Наре и Киото.)
После того, как Браун уволился из The Beatles 31 декабря 1970 года — в тот день, когда Маккартни подал иск о расторжении партнерства с группой, — он приехал в Соединенные Штаты и работал с Робертом Стигвудом, родившимся в Австралии магнатом индустрии развлечений, у которого в 1970-х были огромные хиты с Bee Gees и фильмы “Saturday Night Fever” и “Grease”. Затем Браун основал фирму по связям с общественностью BLJ Worldwide, которая в 2011 году подверглась критике за свою работу, связанную с представлением семей Муаммара Каддафи в Ливии и Башара Асада в Сирии. Браун отказался говорить об этом эпизоде для записи .
Но больше всего он гордится своим сотрудничеством с Beatles и сказал, что рассматривает “All You Need Is Love” как заключительный жест, определяющий его отношение к группе.
“Это конец”, - сказал он. “Надеюсь, теперь мы закрываем дверь”.

Когда мы говорим о «Британском вторжении» и Ливерпуле 1960-х, первыми на ум приходят, конечно же, The Beatles. Однако за их спиной стояла целая армия талантливых коллективов, которые создавали уникальное звучание эпохи — Merseybeat. Одним из таких коллективов, оставшихся в тени славы, но невероятно интересных для ценителей жанра, была группа The Escorts.

Как всё начиналось

История The Escorts началась в октябре 1962 года. Трое одноклассников, только что покинувших Morrison School for Boys в Ливерпуле — Майк Грегори, Терри Сильвестр и Джон Кинрейд — решили создать собственный ансамбль.

Ливерпуль в те годы был настоящей «фабрикой грез»: сотни групп играли в подвалах и клубах. The Escorts быстро вошли в число лучших. В 1963 году авторитетный журнал Mersey Beat провел опрос среди читателей, и наш коллектив был признан девятой самой популярной группой Ливерпуля, обойдя десятки конкурентов. Это был серьезный успех для начинающих музыкантов, подтверждающий их талант и харизму.

Связь с «Битлз» и «Голубым ангелом»

Одним из самых интересных фактов биографии The Escorts является их тесная связь с «отцами» Merseybeat. Барабанщик The Beatles Ринго Старр лично поспособствовал тому, чтобы группа получила постоянную резиденцию в легендарном клубе «Blue Angel» (принадлежавшем первому менеджеру The Beatles Аллану Уильямсу).

Более того, в 1963 году The Escorts приняли участие в конкурсе талантов. Судьями на том конкурсе были Джордж Харрисон и Ринго Старр. Среди восьмидесяти выступающих коллективов именно The Escorts были признаны лучшими. Призом была запись на студии Decca и появление на телевидении — мечта любой молодой группы.

Путь к успеху: Синглы и хит-парады

Карьера The Escorts пришлась на период с 1964 по 1966 год. За это время они выпустили шесть синглов. В отличие от многих коллег, они не стремились «тянуть» на полноценный альбом, предпочитая работать в «сингловой» форме, что было типично для Merseybeat-сцены.

Хотя группа так и не стала суперзвездой, их вклад в музыку бесценен. Вот ключевые вехи их дискографии:

1. Дебют (1964): Сингл «Dizzy Miss Lizzy» / «All I Want Is You». Интересно, что эту песню The Escorts записали раньше, чем The Beatles выпустили свою версию.

2. Попадание в чарты (1964): Второй сингл «The One to Cry» стал их главным хитом, достигнув 49 места в британском национальном чарте. Это был тот самый редкий момент, когда широкая публика обратила внимание на их мелодичный вокал.

3. Поздние работы (1965-1966): Пластинки «I Don't Want to Go On Without You» и «Let It Be Me» демонстрировали взросление звучания. А их последний сингл «From Head to Toe» примечателен тем, что на тамбурине в этой записи играл Пол Маккартни.

Весь материал, выпущенный группой, позже был собран на сборнике «From the Blue Angel» (1983), выпущенном по инициативе известного музыканта Элвиса Костелло, который был большим поклонником этого коллектива.

Куда уходят звезды Merseybeat?

Группа распалась в 1966 году, но её участники не исчезли из мира музыки. История The Escorts уникальна тем, что она стала настоящей кузницей кадров для более именитых коллективов:

• Терри Сильвестр: Самый успешный участник группы. Он ушел в The Swinging Blue Jeans (хит «Hippy Hippy Shake»), а позже совершил невероятное — заменил Грэма Нэша в легендарных The Hollies.

• Майк Грегори: Также присоединился к The Swinging Blue Jeans.

• Пит Кларк (ударные): Сделал неожиданную карьеру. Он стал сессионным музыкантом лейбла Apple Records (лейбла The Beatles), работал с Джекки Ломаксом и даже успел поиграть в группе Badfinger.

Почему стоит слушать The Escorts сегодня?

Если вы любите музыку 60-х, в особенности ранних The Beatles, The Searchers или The Hollies, The Escorts не оставят вас равнодушными. Их звучание — это эталонный Merseybeat: звонкие ритм-гитары, плотные вокальные гармонии и ощущение беззаботной юности.

Хотя их коммерческий успех был скромным (всего один хит в топ-50), музыка группы пережила десятилетия. Это аутентичный срез эпохи, когда каждый подросток в Ливерпуле брал в руки гитару, надеясь изменить мир.

Интервью с Томом Джонсом: его главные хиты, телешоу и многое другое
by Jeff Tamarkin

Даже в свои 80 лет Том Джонс отказывается становиться "старичком". Хотя он по-прежнему исполняет свои главные хиты на большинстве (но не на всех) своих концертах, он постоянно добавляет в свои сеты новый, современный материал и предлагает новые аранжировки классики из мира блюза, кантри, рока и т.д.
Несколько лет назад, после выхода своего студийного альбома "Spirit in the Room" (2012), спродюсированного Итаном Джоном и включающего песни Леонарда Коэна, Боба Дилана, Слепого Вилли Джонсона, Пола Маккартни и Пола Саймона, а также Джо Генри, the Low Anthem и других, легендарный валлийский певец, родившийся в июне 7 ноября 1940 года, чей голос по-прежнему силен, как никогда, и чьи выступления по-прежнему поражают слушателей, куда бы он ни пошел, он пообщался с редактором Best Classic Bands Джеффом Тамаркиным. Большая часть этого интервью никогда ранее не публиковалась.

Откуда берется ваш драйв, это желание всегда двигаться вперед?
- Начнем с того, что я люблю музыку. Я хочу продолжать заниматься этим как можно дольше. И сейчас мне кажется, что у меня больше свободы, чем было раньше. Я не знаю точно, как это выразить, но когда ты молод и начинаешь свою карьеру и у тебя выходит несколько хитовых пластинок, у людей начинает складываться о тебе представление. Потом, когда становишься старше, кажется, что если люди действительно хотят услышать, как я пою, то чем более интимным я становлюсь, тем больше им это нравится.

В 2010 году на вашем альбоме “Praise & Blame” была песня Дилана “What Good Am I?”, а в 2012 году вы записали "When the Deal" на альбоме "Spirit in the Room". Что привлекает вас в Дилане?
- Я всегда хотел спеть песню Дилана — “Lay Lady Lay” или “Knockin’ on Heaven's Door”. Но это были культовые записи, так что вряд ли можно добиться большего, чем то, что сделал Дилан с этими вещами. Поэтому, когда я услышал “What Is Good Am I?” — он скорее проговаривает ее, чем поет, так что я подумал, что здесь есть место для другой интерпретации, и мне нравится это настроение. Это потрясающая песня, и она относится ко всем нам — мы видим, что происходит, но ничего не делаем. Это сработало потрясающе; все почувствовали, что у нас получилось. И [тогда] я подумал, что хотел бы записать еще одну песню Боба Дилана, мы послушали и записали “When the Deal Goes Down”.

Ваша аранжировка “Just Dropped In” полностью отличается от хита Kenny Rogers and the First Edition.
- Да. Мне всегда нравился Микки Ньюбери (автор песен), и я записал немало его песен. Когда я услышал его версию “Just Dropped In”, она показалась мне очень простой. Затем ее записал Кенни Роджерс, и она появилась на свет. Он исполнил ее в моем телешоу [1960-х годов], и я подумал, что он взял эту песню, которая, на мой взгляд, была действительно интересной, но он сделал из нее коммерческую запись. Я думаю, они упустили главное. Мой продюсер [Итан Джонс] сказал: “Это жуткая песня. Это путешествие в прошлое”. Так оно и было.

Вы выросли, слушая Би-Би-Си, и, по вашим словам, там много исполняли блюз, кантри и рок-н-ролл. Это был ваш основной источник американской музыки?
- Пришлось это поискать. Особенность Би-Би-Си в том, что сейчас у вас есть BBC1, BBC2, но когда я был маленьким, они крутили все, что угодно. Могут быть программы — симфонические или блюзовые, — но они должны были играть это, потому что это была только одна станция. Появился Big Bill Broonzy, и появилась Махалия Джексон.

Что вам понравилось в корневой американской музыке?
- Там была искренность, которую я действительно слышал на местах, но это пели шахтеры в пабах. Мне нравилось, когда они пели. Когда шахтеры собирались в пабах Понтиприда (Уэльс), они пели такие песни, как “My Mother’s Eyes” или “My Yiddishe Momme”. Это были песни, которые заставляли задуматься — в них было что-то очень человеческое. В этом есть сходство с жизнью рабочего класса или семейной жизнью и борьбой.

Сколько вам было лет, когда вы поняли, что у вас есть что-то, что, похоже, действительно нравится людям?
- Мне все время хотелось петь. Когда я это делал, люди слушали. Когда дети что-то делают, если у них есть талант, люди их слушают. Они не говорят: “О, заткнись”. Я был на свадьбе своего двоюродного брата, и моя семья привыкла к тому, что я пою, потому что мы все пели, но потом приходили незнакомые люди, и один парень, который никогда раньше не слышал, как я пою, — я помню, на нем была кепка с плоским козырьком; он был шахтером. Он бросил ее на пол и сказал: “Вы же не ждете, что этот парень будет петь просто так!” И все сказали: “О, это Томми”, а он ответил: “Этот парень - звезда!” И они бросали деньги в корзину. Это было в первый раз. Думаю, мне было лет 9 или 10, и меня услышал кто-то, кто меня не знал.

Как вы оказались в Понтиприде? Это было не то место, откуда берутся звезды.
- У меня возникла эта идея, потому что я пел в ночных клубах для представителей рабочего класса. Итак, я собрал группу и занял место другого вокалиста, и как только я начал петь с этой группой, я подумал, что теперь мы могли бы выступать в этих клубах. Из—за того, что мы привлекали к себе внимание, я подумал, что кто-то должен это увидеть - кто-то, кто может что-то сделать, рано или поздно должен это увидеть. Так получилось, что [будущий менеджер Джонса] Гордон Миллс был родом из того же района. Он приехал навестить свою мать, увидел меня в этом клубе и сказал: “Тебе нужно быть в Лондоне”.

Как песня “It’s Not Unusual” попала вам в голову?
- Гордон стал автором песен, и он писал для других людей, а я записывал демо-версии. Гордон сказал: “У меня есть зачатки этой вещи, которая называется ”It’s Not Unusual“."Я спросил: "Как она звучит?” Он сказал: “Я спою ее тебе в машине”. Он поет ее, и когда мы приехали в студию, мы записали ее, записали это демо. Предполагалось, что она будет для [певицы] Сэнди Шоу, но когда я ее услышал, я сказал, что хочу ее.

Есть какие-нибудь воспоминания о вашем первом американском турне?
- Первое, что приходит на ум, это то, что Америка - большая страна. Мы делали это в автобусе. В Британии можно довольно легко передвигаться на машине или микроавтобусе, и это не займет много времени. Но в Америке, Господи Иисусе, мы садились в автобус после концертов, и к тому времени, когда мы добирались до следующей остановки, наступало время следующего концерта. В перерывах между концертами нельзя было выйти на улицу, потому что там было так много детей. Это было нечто, чего я раньше не испытывал.

Я понимаю, что на самом деле вы не хотели петь "What’s New Pussycat?”
- Когда я записывал “It's Not Unusual”, для меня это была поп-песня. [Продюсер] Питер Салливан сказал: “На самом деле это не рок-песня, но мы должны попытаться сделать ее таковой”. Вот почему мы пригласили Джимми Пейджа сыграть на ней, чтобы попытаться сделать ее зажигательной. На второй стороне была песня Берта Бакарака “To Wait for Love”. Итак, я прихожу в эту квартиру в Лондоне, а [Бакарах] тогда был с [актрисой] Энджи Дикинсон, и я сижу там, мне 24 года, и он говорит: “Я спою тебе песню” [“What’s New Pussycat?”). Я знал песни Дионн Уорвик, которые он исполнил, и “Any Day Now” Чака Джексона. Он не очень хорошо поет, и он это знает. Я никак не мог уловить мелодию. Когда он закончил, то спросил: “Ну и что ты об этом думаешь?” Я сказал: “Нет, я не могу. Мне жаль. Мне нравится то, что вы сделали, мистер Бакарах, но я не понимаю, почему вы хотите, чтобы я это спел? Я никак не могу взять в толк.”Он сказал: “Послушай, это для сумасшедшего фильма. Это сумасшедшая песня. Ты должен петь до упаду, и тогда все обретет смысл”. Он сказал: “Не думай об этом как о ритм-энд-блюзовой песне. Просто представь, что это песня для фильма Вуди Аллена. Наберись духу”. Я сказал: “Вот что я вам скажу, я покажу вам демо-версию”. Он показал мне фрагмент фильма, и я записал ее, и, по крайней мере, у меня получилась мелодия. Я понял структуру песни, но все еще не был уверен. Он сказал: “Что ж, попробуй”, и мы пошли и сделали это.

К концу 60-х вас уже не считали модным в Вудстоке, но у вас было свое телешоу, и вы пели дуэтами с такими артистами, как Дженис Джоплин, Джо Кокер, Crosby, Stills, Nash and Young. Что они знали такого, чего, казалось, больше не знала молодая аудитория?
- Это была моя идея. Я сказал: “Если вы хотите, чтобы я делал это шоу, оно не будет похоже на шоу Энди Уильямса или Дина Мартина. Я могу участвовать в этом, но мне нужны люди моего поколения, мои современники. Так что, если вы хотите, чтобы я спел с Робертом Гуле, мне нужен Уилсон Пикетт. Если вы хотите, чтобы я спел с Барбарой Иден, мне нужен Джерри Ли Льюис. Мне нужны Crosby, Stills, Nash and Young. Мне нужны Blood, Sweat and Tears, а также Дженис Джоплин, Рэй Чарльз, Арета Франклин. Мне нужны люди, с которыми я мог бы спеть дуэтом. Тогда, если хотите, я буду выступать в роли персоны MOR* (*коммерческий формат).”

Как вы начали играть в Вегасе, где в 70-е годы вы снова стали настоящей звездой?
- Я участвовал в шоу Эда Салливана, а в 1965-м телевидение переключилось на цвет, и они не могли транслировать его в цвете из Нью-Йорка, поэтому шоу перенесли в Лос-Анджелес. В следующий раз, когда я приехал, я поехал в Лос-Анджелес, и я выступаю с шоу Эда Салливана, которое они использовали, чтобы быть с тобой неделю. Даже если ты не сделал этого до следующего воскресенья, ты был там в понедельник. Пока я был в Лос-Анджелесе, я подумал, что с удовольствием съездил бы в Вегас. Я поехал в Лас-Вегас, и, как ни странно, там был Эд Салливан. Я смотрю на эти шоу и думаю, что смогу выбить здесь все дерьмо из этого. Я мог это видеть. В главных залах выступали известные артисты — в лаунджах играли рок-н-ролл, но не в главном зале. Затем, в 1968-м, мне предложили спеть во "Фламинго". Но я не думал, что смогу выступать в Вегасе — это было отличное место для выступлений с большим количеством других артистов.

В 80-х вы на некоторое время ушли в кантри, а потом ваша карьера как бы на время затихла. Можно ли сказать, что возрождение вашей музыки началось с вашей кавер-версии песни Принса “Kiss” 1988 года?
- Я ждал этого. Я выжидал подходящего момента. В 80-х я подписал контракт с PolyGram Records, и они спросили: “А как насчет кантри-альбома?” Я сказал "конечно". Затем я на какое-то время застрял там. Я подумал, что мне пора заканчивать с этим, и начал искать новую песню, чтобы вернуться в Топ-40 радиостанций. Я исполнял песню “Kiss” в своем прямом эфире. Потом я связался с [группой] Art of Noise, и они показали мне, как это делается, и когда я услышал готовую вещь, я подумал, не станет ли это хитом… Слава богу, так оно и было. С этого все и началось.

Мик Джаггер: “Излишества были в порядке вещей”

Мистер Джаггер, что удерживало вас от того, чтобы полностью уйти в себя?
Я имею в виду, что мы все совершали чрезмерные поступки, и у меня было много нестабильных моментов, как, я уверен, у каждого бывает в жизни. Возможно, мне помогло то, что у меня было очень сосредоточенное воспитание.

Как и у ваших родителей.
Да, я думаю, что да. Когда ты молод и у тебя дружная семейная жизнь и все такое, это помогает тебе быть сосредоточенным на будущее. Если у вас нет целенаправленного воспитания, я думаю, это гораздо сложнее.

Тогда вы все еще вели очень деструктивный образ жизни.
Излишества были в порядке вещей. Но это был всего лишь один период. Вы знаете, что и в наши дни встречаются люди, которые злоупотребляют ими. Сегодня люди чрезмерно потребляют разные вещи, например, потребительские товары.

Но за вами даже гонялась полиция из-за того, что вы злоупотребляли наркотиками. Какими вы помните те дни?
В то время это было не очень смешно. Это было не очень хорошо, потому что это полностью изменило нашу жизнь в творческом плане, и мы не могли делать то-то и то-то. Тебе приходилось тратить все свое время, пытаясь разобраться со всей этой полицией, и у тебя не было времени заниматься чем-то еще.

Были ли моменты, когда вы лежали в постели и думали, что вам следует притормозить?
Я был не так уж плох, нет. На самом деле я был довольно сосредоточен. Когда-то у меня даже был очень красивый дом на юге Франции, который я арендовал у одного человека. У меня был очень красивый сад, я мог гулять по нему, у меня был действительно хороший бассейн. Мой друг был сокольничим и часто приходил тренировать своих соколов в мой сад. Мне это показалось очень интересным и умиротворяющим занятием.

Период, о котором вы сейчас говорите, пришелся на 1971 год, когда The Rolling Stones были вынуждены покинуть Лондон из-за серьезных налоговых проблем. Вы были всемирно известны, разорены, и правительство висело у вас на хвосте.
Мы были на мели, да. Налоги были очень суровыми. По нашей собственной вине и по вине других людей мы не очень хорошо относились к своим деньгам. Мы получили деньги от звукозаписывающей компании для финансирования нашего альбома, иначе мы не смогли бы приехать на юг Франции и жить в таком прекрасном месте. Но нам нужно было выплатить много недоимок по налогам, и в то время это был единственный способ, которым мы могли это сделать.

В итоге вы записали альбом "Exile on Main Street", который стал частью истории рока. Оглядываясь назад, считаете ли вы это своей самой важной работой?
Мой звездный час. (смеется) Что ж, это, безусловно, хорошо, и, безусловно, это был очень творческий период, действительно хороший период. В тот период в музыке произошло несколько очень хороших событий. Там тоже было немного дерьма, но были и по-настоящему хорошие вещи, в том числе хороший рок, это был очень хороший период и для соул-музыки. Были отличные альбомы Кертиса Мэйфилда, Джеймса Брауна, Марвина Гэя. Это очень хороший альбом, но я не уверен, что у меня есть лучший. Я имею в виду, есть ли у вас лучший фильм? У меня на самом деле нет любимых. И я не слушаю альбомы Rolling Stones.

Сколько времени проходит, прежде чем вы начинаете скучать по музыке?
В 80-х я провел семь лет без концертов и не очень по этому скучал.

Как вы воспринимаете себя сегодня? Английский джентльмен или рок-легенда?
Я не думаю ни о чем из этого. Все они в некотором роде бессмысленны. Вы просыпаетесь утром и думаете: “Я такой-то и такой-то?” Вы - это просто вы. Вы осознаете все это, когда участвуете в подобных официальных встречах. Только тогда вы задумываетесь об этом.

Ваша история с красивыми женщинами широко известна, и теперь ваша дочь Джорджия Джаггер становится известной моделью. Вы точно знаете, насколько грязен этот бизнес.
Да, мы болтаем обо всем этом. Мы довольно часто об этом говорим.

Есть ли у вас какие-то конкретные рекомендации, которые вы ей даете?
Не относись к жизни слишком серьезно и всегда помни: это всего лишь мимолетное увлечение.

Какие чувства вы испытываете, когда думаете о том, что однажды эра Rolling Stones закончится?
Жизнь каждого человека подходит к концу. И всем нам, тебе и мне, придет конец. Ты перестанешь быть журналистом и умрешь. Так что я могу тебе сказать? Нас всех ждет одна и та же участь. Поэтому ты просто продолжаешь жить, пока можешь, занимаясь тем, что тебе нравится. Значит, я такой же, как все остальные.

Если вы не боитесь смерти, как насчет болезней?
Я не смотрю на завтрашние тучи сквозь солнечный свет сегодняшнего дня.

Кит Ричардс написал свою автобиографию. Вы бы когда-нибудь опубликовали свою?
Я уверен, что сделал бы это, но думаю, что размышлять о прошлом дольше, чем несколько месяцев, действительно скучно.

Если вы вспомните, о чем вы вспоминаете с теплотой и о чем сожалеете?
Я ни о чем не жалею, и мне все это очень нравится. Годы, проведенные мной в Rolling Stones, были замечательным временем, на самом деле. Я имею в виду, вы могли бы представить это в очень мрачном свете: это было декадентство, да, это было довольно декадентское, но декадентство очень приятное, не так ли?

Интервью с Клаусом Вурманном

Графический дизайнер, иллюстратор, музыкант и продюсер Клаус Фурманн, родившийся в Берлине в 1938 году, наиболее известен как художник, оформивший альбом The Beatles «Revolver» , за который он получил множество международных наград. За свою карьеру Клаус создал более 100 обложек пластинок, книг, журналов и концертных афиш для таких групп, как The Beatles, Bee Gees, Wet Wet Wet, а в последнее время и для Лиама Галлахера.
Будучи музыкантом, Клаус играл на бас-гитаре в группах Manfred Mann, Paddy, Klaus & Gibson и был участником группы Plastic Ono Band Джона Леннона. Он также выступал в качестве сессионного музыканта с Карли Саймон, Гарри Нильссоном, Би Би Кингом, Эриком Клэптоном и многими другими, а также участвовал в записи нескольких сольных альбомов Джона, Джорджа и Ринго.
Знакомство Клауса с Битлз началось в Гамбурге в начале 1960-х, на Репербане, в печально известном районе Санкт-Паули. В начале 60-х Гамбург предоставлял резиденции и концертные площадки многим ливерпульским группам, а пятеро Битлз — Джон, Пол, Джордж, Стюарт и Пит — регулярно выступали в «Кайзеркеллере», «Топ Тен», «Индре» и «Стар-Клубе».
Именно первый менеджер The Beatles, Аллан Уильямс, решил перевезти группу в Гамбург, после того как другие группы, которыми он руководил, добились там успеха. Гамбург стал важной главой в истории The Beatles, которая отточила их исполнительское мастерство, укрепила их репутацию и в конечном итоге привела к их первой записи и привлечению внимания Брайана Эпштейна.
Однажды Клаус бродил по Репербану и услышал музыку, доносившуюся из «Кайзеркеллера». Он попал на выступление Рори Шторма и группы Харрикейнз, а следующими выступали The Beatles…

Можете ли вы рассказать нам о том, как вы впервые увидели выступление The Beatles?
«Ну, я впервые услышал рок-н-ролл снаружи через окно подвала (Kaiserkeller – keller означает подвал). Когда я их увидел, я онемел, самое первое впечатление, еще до того, как они начали играть, был Стюарт Сатклифф, который все еще был в группе, он выглядел исключительно хорошо. Он выглядел просто невероятно. Я подумал, что он босс группы, но потом он подошел к другой стороне сцены и взял бас, и вышла остальная часть группы. Потом были Джон и Пол, но самое замечательное в них было то, что они были такими дерзкими и такими свежими, и это был Ливерпуль, вы не найдете этого больше нигде в мире. Ливерпуль для меня такой особенный, он потрясающий. Этот юмор, будь это Джерри Марсден, Джон Леннон, Кингсайз Тейлор или кто-то еще, там был свежий, дружелюбный юмор.
«Они ещё не устраивали „большого шоу“, но уже были очень хороши и дружелюбны. Пол всегда был любезен с людьми, а Джордж учил немецкий в школе, поэтому они использовали немного немецкого, чтобы сказать „Gutten Tag“, и действительно хорошо обращались с людьми. И постепенно они стали лучше, потому что босс велел им „Mach Schau“ (делать шоу)».

Что, по-вашему, было таким особенным для The Beatles в Гамбурге?
«Для них это был первый выезд из Англии, и, конечно, Репербан их совершенно испортил, потому что там были сутенеры, проститутки, преступники, цыгане, там были драки, много пьяниц, это был Содом и Гоморра, просто ужас.
«С ними плохо обращались, они спали в ужасных условиях, но им платили, и это было для них замечательно — они могли сказать, что зарабатывают больше своих отцов.
Думаю, главное, что они заслужили своё мастерство, умение просто играть, даже не глядя на аккорды, и делать с инструментами всё, что им вздумается. У них был огромный репертуар песен, и они специально выбирали лучшие, будь то Чак Берри или кто-то ещё, они выбирали все нужные песни. Они не играли ничего из своего материала, только кавер-версии, и, конечно же, таким образом освоили своё ремесло ещё до того, как начали писать песни.

Вы уже упоминали Стюарта Сатклиффа, который в то время был художником и басистом The Beatles. Он решил покинуть группу, находясь в Гамбурге, чтобы продолжить обучение искусству, и умер меньше чем через год. Каким он был?
Мы стали очень, очень хорошими друзьями. Прежде всего, он выглядел потрясающе. Он мог бы стать актёром, художником, но рок-музыкантом – не очень. Он любил рок-н-ролл, но понимал, что его музыкальные способности ограничены. Думаю, он был отличным басистом для The Beatles, у него был правильный тон и чувство ритма, но когда дело доходило до исполнения более сложных песен и более свободного владения инструментом, он просто не мог этого сделать. Его гораздо больше интересовало искусство, чем музыка.

Вы остаетесь хорошими друзьями с Астрид Кирхгерр, которая также была важной фигурой в Гамбурге и поощряла группу носить стрижки «Mop Top». Вы когда-нибудь вспоминали с ней время, проведенное с The Beatles?
«Конечно, я вижу её довольно часто. У неё было два инсульта, но с ней всё в порядке, она может нормально говорить. Мы часто вспоминаем те дни. Я собираюсь увидеть её на следующей неделе. Она замечательная женщина, просто красавица».

Два города играют центральную роль в вашей жизни и работе, но что убедило вас переехать из Гамбурга, города, который вы так любите, в Лондон?
В 1963/64 году я переехал жить на Грин-стрит в Лондоне к Джорджу и Ринго. Я работал рекламным художником. Это было потрясающе: сотни детей стояли на улице, и ты не мог выйти. Если им нужно было куда-то пойти, полиция должна была приехать и помочь. Конечно, люди, жившие на улице, должно быть, сходили с ума от криков, которые там стояли.
У меня тоже была группа. У Гибсона Кемпа, барабанщика Kingsize Taylor and the Dominoes, была группа The Eyes, и он позвонил мне, когда я был в Лондоне. В то время он был женат на Астрид и пригласил меня присоединиться к его группе. Я объяснил, что никогда раньше не играл на бас-гитаре, но он меня уговорил, поэтому я взял список песен и пластинки, послушал их и выучил все песни. А через несколько дней я уже играл на сцене в гамбургском клубе Star-Club с группой The Eyes, которая позже превратилась в Paddy, Klaus & Gibson. Пэдди Чемберс играл на гитаре в The Big Three, ещё одной ливерпульской группе. Мне пришлось довольно быстро научиться играть на бас-гитаре.

Можно ли сказать, что наибольшую известность вы получили благодаря обложке "Revolver"?
«С графической точки зрения — да, но с музыкальной — это совсем другая история, эти вещи тоже важны. Я бы назвал «Revolver» своей лучшей работой, она мне нравится. Я имею в виду, что она важна, я сделал обложку для лучшей группы в мире. Я справился с этой задачей, и сделал её хорошо. Я сделал её абсолютно правильно».

Какое произведение The Beatles вы считаете лучшим?
«Это сложно. Нельзя взять одну песню и сказать, что она лучшая, это невозможно. Есть такая песня, как «A Hard Day's Night», которая в своё время была сенсацией, но потом появляются другие песни, и нельзя сказать, что она лучше предыдущей, потому что, если вспомнить время её создания и огромные шаги вперёд, которые сделали The Beatles, как они развивались и росли. Видеть это было потрясающе».

Вы остаетесь хорошими друзьями с Полом и Ринго?
Недавно я видел Ринго, когда он был в Гамбурге, и попросил меня показать ему места, где они раньше играли. Я показал ему, где был клуб «Стар», но его с тех пор снесли.

Есть ли у вас любимое воспоминание о Гамбурге?
«Это сложно, потому что в Гамбурге были потрясающие моменты, которые, правда, никак не связаны с The Beatles, например, встреча с моим учителем рисования и фотографом. Конечно, походы на Репербан, выступления в таких клубах, как Top Ten, и первое выступление самому — всё это было невероятное, что со мной происходило.
Гамбург сильно изменился за эти годы, Репербан уже не тот. Он изменился из-за всей этой обстановки, он уже совсем другой. Когда я там был, там было много преступников, проституток, моряков, людей, играющих на аккордеоне, гавань всё ещё есть, но атмосфера морского порта сильно изменилась.

Когда вы впервые посетили Ливерпуль?
«Первый раз был, когда умер Стюарт, и я приехал на похороны. Город сразу же привлёк меня, даже таксисты были весёлыми и отзывчивыми, и, конечно же, я мог их понять, потому что у меня перед носом были все эти ливерпульские группы.
«Я ходил в клубы Cavern, Jacaranda и Blue Angel, и, опять же, всё дело было в том, как играла группа, это было слышно всегда. В каждом клубе царила определённая атмосфера, типичная для Ливерпуля».

Как вы думаете, все бы сложилось, если бы Стюарт и Пит остались в группе?
Да, думаю, это тоже сработало бы. Ринго просто фантастичен, и я полюбил его с первого раза, как услышал. Он играл с Рори Штормом и Харрикейнс в Гамбурге, и играл он уже великолепно, что бы ни говорили. Дело было не в его технике, а в том, как он свинговал и играл рок-н-ролл. Звучание его ударной установки уже было великолепным. Не думаю, что Пит Бест перерос бы это изменение. К сожалению, это изменение было очевидным. В Гамбурге мы уже говорили о том, какой Ринго замечательный. Битлз знали его, он всегда был за столом, подходил и шутил. Он идеально подходил, и с годами становился только лучше.

У вас вышла новая книга и в этом месяце на фестивале Reeperbahn открывается выставка ваших работ. Чего от них ожидать людям?
«Эту книгу не я создавал, мои дети выбрали все иллюстрации и сделали мне сюрприз на 80-летие. Это скорее не совсем выставка работ. Я пока не знаю, что там будет представлено, но это выставка, где люди смогут увидеть работы, начиная с того времени, когда я начинал работать в детстве, и заканчивая тем, что я делал позже, например, обложки альбомов, книг и иллюстрации».
«Это даёт представление о том, что происходило, когда я учился в художественной школе в Гамбурге. Главный прогресс в моём творчестве произошёл именно в Гамбурге: я пошёл в художественную школу и сделал свои первые обложки, но не для публики или звукозаписывающей компании, я просто хотел делать обложки для пластинок.
«Когда появилась музыка, вся эта графика была фоном, я не занимался никаким искусством. Даже обложка "Revolver" была чем-то вроде: «Вот чёрт, теперь мне нужно что-то нарисовать». Мне было тяжело, потому что я увлекался музыкой и не хотел заниматься графикой. После обложки можно было бы подумать, что у меня будет много заказов на графику, но я не хотел этого. Я просто хотел играть в группе Manfred Mann пару лет, а потом появилось всё остальное: сначала Джон Леннон, потом Джордж, а потом и всё остальное, я играл для других».
Книга и выставочный проект Клауса под названием «Всё началось в Гамбурге» посвящены его содержательной творческой деятельности, начавшейся в Гамбурге в 1958 году. Познакомиться с творчеством Форманна можно в самом сердце гамбургского района Санкт-Паули, в фестивальной деревне на Репербане. Подробнее на сайте voormann.com

.

Когда речь заходит о британском музыкальном вторжении 1960-х, большинство сразу вспоминает The Beatles, The Rolling Stones или The Animals. Однако история музыки хранит имена коллективов, которые, не добившись мировой славы, тем не менее, оставили яркий след в развитии жанра Merseybeat.
Одной из таких групп была The Black Knights — ливерпульское трио, прошедшее путь от выступлений в гамбургском клубе Star-Club до работы с продюсером The Beatles Джорджем Мартином в студии Abbey Road.

История и состав группы The Black Knights

Коллектив The Black Knights был сформирован в Ливерпуле в начале 1960-х годов, в самый разгар бума скиффла и бит-музыки. Как и многие другие команды того времени, музыканты начинали с игры в местных клубах, стремясь повторить успех земляков из The Beatles и Gerry & The Pacemakers.
Основной костяк коллектива составляли три музыканта:

• Кен Гриффитс (Ken Griffiths, род. 1942) — вокалист и ритм-гитарист. Именно он стал автором двух песен, которые группа записала на своем единственном сингле.
• Билл Кенни (Bill Kenny, род. 1942) — басист и бэк-вокалист, обеспечивавший ритмическую основу звучания.
• Аллан Шредер (Allan Schroeder, род. 19 апреля 1942) — барабанщик. Он пришел в группу позже, заменив первоначального ударника Таффи Джонса (Taffy Jones), который ушел в коллектив The Tempos. До The Knights Шредер играл в группе Cliff Roberts & the Rockers.

Состав трио был классическим для мерсибита: гитара, бас и ударные, что позволяло добиваться плотного, энергичного звука.

Взлет карьеры: Кино, турне и Гамбург

Поворотным моментом в судьбе группы стало участие в кинопроекте. The Black Knights успешно прошли прослушивание для фильма "Ferry Cross the Mersey", музыкальной ленты с участием звезд ливерпульского звучания Gerry & The Pacemakers.
Появление в таком фильме сулило отличные перспективы.
Интересно, что успех группы привлек внимание не только публики, но и производителей музыкального оборудования. Их усилители были спонсированы компанией Selmer UK, что подтверждает высокий уровень музыкантов и их репутацию в профессиональной среде.
В 1965 году группа записала свой дебютный и, как оказалось, единственный сингл. Пластинка включала две композиции: "I Gotta Woman" и "Angel of Love". Обе песни были написаны гитаристом коллектива Кеном Гриффитсом. Самое главное — продюсированием записи занимался Джордж Мартин (George Martin), известный как "пятый битл", на легендарной студии Abbey Road. Для любой группы того времени работа с Мартином была знаком высочайшего признания.
Релиз сингла открыл перед The Black Knights двери самых престижных концертных площадок. Они отправились в тур по Великобритании с такими монстрами сцены, как The Animals и The Moody Blues. Вслед за этим последовало приглашение, которое было мечтой любой ливерпульской группы того времени: шестинедельная резиденция в легендарном гамбургском клубе Star-Club.

Закат и возрождение

Казалось бы, впереди группу ждала блестящая карьера. Однако, вернувшись на родину после успешных гастролей в Германии, коллектив неожиданно распался. Точные причины распада остаются неизвестными, но часто в то время группы распадались из-за творческих разногласий, призыва в армию или банальной нехватки финансового успеха, несмотря на известность.
На этом история The Black Knights могла бы закончиться, если бы не одно "но". Барабанщик Аллан Шредер, переживший все взлеты и падения оригинального состава, спустя десятилетия решил возродить имя группы. В 1990-х и 2000-х годах он выступал с обновленным составом The Black Knights, исполняя классический материал для ценителей жанра Merseybeat.

Наследие и значение

Хотя дискография The Black Knights ограничивается всего одним синглом, их вклад в эпоху британского бита неоспорим. Они являются классическим примером "гаражной" группы, которой удалось вырваться из ливерпульского подполья на большую сцену.
Почему стоит помнить The Black Knights?

1. Связь с великими: Работа с Джорджем Мартином и выступления на одной сцене с The Animals — это маркеры качества.
2. Дух времени: Их история отражает типичный путь музыкантов 60-х: от местных клубов до Гамбурга и национальных туров.
3. Селмер-амбассадоры: Спонсорство от Selmer UK говорит о том, что группа была на хорошем счету у профессионалов.

The Black Knights остались в истории как яркая, но быстро угасшая звезда ливерпульского звучания. Их музыка, записанная под руководством Джорджа Мартина, и сегодня может найти отклик у ценителей жанра. А благодаря усилиям Аллана Шредера, возродившего группу в 90-х, новое поколение слушателей смогло прикоснуться к звуку, который родился на берегах Мерси и покорил мир.

Ну, что сказать, друзья-коллеги. Фильм меня по-настоящему впечатлил, хотя - не скрою - я был к нему заранее скептичен. Ведь прежде мы получили сборник "Wings", в котором не нашли ничего нового (если не рассматривать блурэй с многоканальными миксами), а затем - книгу, которая значительно проигрывала великолепному двухтомнику (на данный момент) "The McCartney Legacy" по содержанию и в плане откровенности. Новая документалка тоже грешит местами стремлением поддержать на плаву сомнительную мифологию (чего стоит пересказ старой байки о краже в Нигерии кассетных демок), но повествование с самого начала подкупает попыткой Маккартни быть максимально открытым в главном. С первых же минут он признаёт вину в распаде Битлз. Это сильно. Затем мы находим своего рода "диалог" с Джоном. Вот Джон что-то сказал о Поле, вот Пол что-то сказал о Джоне - всё это похоже на подведение итогов незадолго до... воссоединения на небесах. Джон отзывается о Поле, как о родном брате, не забывая уколоть, а Пол даёт себе право в какой-то момент даже послать Джона куда подальше, но при этом мы же понимаем, что - любя. Закадровый голос Шона Леннона, выступающего от имени родителей, которых он отныне публично представляет, звучит подобно голосу арбитра. И звучит мудро, заставляя забыть о том, что сам Шон в силу возраста не может выступать свидетелем, а мнения Джулиана никто не спрашивает. Можно было бы придраться, посетовав на едва ли не полное отсутствие Харрисона и незначительное присутствие в кадре Ринго, но в конце концов это документалка о сольном пути Маккартни, а не о Битлз. Да, без упоминания Битлз так или иначе не обошлось, но в конце концов в фильм даже вставлен эпизод, где Маккартни изображает ярость во время телеинтервью, как будто остро реагируя на то, что его без конца донимают расспросами о воссоединении Великолепной Четвёрки. И это правильно. Это честно, потому что таков путь Маккартни: сколь далеко он ни старался бы дистанцироваться от своей ливерпульской группы, её слава неотступно шла за ним по пятам, и в конце концов он сдался и позволил феномену Битлз поглотить даже собственное имя. Ну что поделать, если после Битлз он действительно не создал больше ничего легендарного? Несколько хитов, которые прекрасно продавались, но которые в наше время всё равно интересны только преданным фанатам. Название фильма обыгрывает заглавие его самого известного постбитловского альбома, но как адекватно перевести, например, на русский язык это словосочетание, "Man on the run", чтобы всем сразу стало понятно, о ком идёт речь? Как, если в отечественном "маккартниведении" за этим человеком не закрепилось никаких особо ярких определяющих эпитетов, кроме "сэр Пол", "величайший мелодист ХХ века" и, чёрт подери, "экс-битл"? Просто уму непостижимо: с момента распада ливерпульской четвёрки прошло уже более полувека, Пол Маккартни записал свыше полусотни альбомов в самых разных жанрах и стилях, создал огромное количество песен, но среди них мы не найдём ничего, что возвышалось бы незыблемым монументом над всем прочим его творческим наследием - подобно ленноновской "Imagine", которую даже слепой видит за версту. И Маккартни, один из самых богатых и знаменитых музыкантов современности, остаётся при этом одним из самых недооценённых авторов и исполнителей. Этот человек, который собирает многотысячные аудитории на своих концертах, ценен этой самой аудиторией не тем, что он делает на протяжении полувека, а в основном тем, что он сотворил когда-то задолго до их рождения, "до нашей эры". Как долго проживёт такой миф, если его не подпитывать регулярно переизданиями, сборниками старых хитов и всё новыми и новыми документальными фильмами?

Новый фильм наконец-то позволяет себе выйти за рамки старого избитого нарратива. Наконец-то мы слышим пару лестных отзывов об альбоме "Ram". Неожиданно Джефф Бриттон, поучавствовавший в группе Wings, заявляет о том, что "One Hand Clapping" - самый драйвовый постбитловский проект Маккартни в 70-х, и это чистая правда. Внезапно Денни Лейн признаётся, что Wings вовсе не распадались: "просто мы перестали гастролировать и записываться". Мы также узнаём кое-какие "нелицеприятности": вот Генри Маккаллог не стесняется в выражениях по поводу их сингла "Mary Had A Little Lamb", а Маккартни в свою защиту говорит: ну да, но не всем же изображать крутых рокеров (не всем хочется, да и не всякий на это способен). Денни Сайвелл сетует на то, что если в глазах Пола Wings были продолжателями идеи Битлз, то на деле всё выглядело как Пол и его аккомпаниаторы. Джефф Бриттон добавляет, мол, ну какое в той группе могло быть равноправие, если он - мировая звезда, а ты - "пёс смердячий"? О последнем составе Wings сказано так мало, словно они вообще для Пола ничего не значили, а как вам это замечание Маккартни о том, что их выступление 29 декабря 1979-го в рамках "Концерта для Кампучии" по его мнению было самым худшим за всю его карьеру? Означает ли это, что если архивное переиздание "Back To The Egg" всё же состоится, кадров из "Концерта для Кампучии" мы там не найдём?

И конечно, в новом фильме много слов сказано о Линде. И это прекрасно. И правильно, а как иначе? Здесь, наверное, нет смысла надолго останавливаться. Очень много ранее непубликовавшегося видео, звучат любопытные архивные аудио-вставки - но это любой внимательный зритель заметит сам. Лично я не мог не оценить видеомонтаж и работу со звуком. Да, заметил кое-какие косяки, но речь не об этом. И не настолько они, по мне, были критическими. Поскольку в общем и целом кино вышло душевным, неожиданным, и его прям хочется пересматривать снова и снова.

Michael Gerber
03.11.2021

По некоторым упоминаниям в комментариях мне удалось найти очень качественную VHS-версию документального фильма о БИТЛЗ, снятого до выхода Anthology, The Compleat Beatles, доступен для просмотра в Интернет-архиве. Свои впечатления о нем хочу высказать по нескольким причинам.

Когда люди говорят о «хрестоматийном повествовании», они имеют в виду именно это. The Compleat Beatles — это хорошо рассказанная и предельно лаконичная версия истории БИТЛЗ, какой ее знало большинство фанатов до выхода «Антологии» в 1995 году. Другими словами, с 1970 по 1995 год люди думали именно так, и даже сегодня я подозреваю, что эта версия истории наиболее правдоподобна. Я заметил, что сами Джон, Пол, Джордж и Ринго в этом фильме почти не разговаривают, так что на самом деле это просто история, которую отфильтровала и собрала воедино «хроникой ХХ века». Каждый уважающий себя битломан должен знать эту версию истории, особенно прежде чем искать ее в интернете. Почему? Потому что это первая попытка рассказать историю от начала и до конца. И люди, которые жили в 1981 году и, что еще важнее, в 1960-х, считали, что все было именно так.

И это еще одна важная особенность этого фильма. Он был снят практически сразу после того, как история получила свое завершение. Леннон был убит в декабре 1980 года, а фильм вышел в 1982-м. Он, как и «Shout!», был одной из первых попыток рассказать всю историю целиком, но, в отличие от этой книги Нормана, в которой больше живости, «The Compleat Beatles» не страдает явной предвзятостью. За два часа просто не успеешь глубоко погрузиться в такие темы, как Йоко Оно, Кляйн или любые другие детали действующей «доктрины», объясняющей распад группы. Вы не найдете здесь подробного анализа психического состояния Джона или скандальной продажи издательства Northern Songs... и это хорошо, потому что все, о чем спорят поклонники БИТЛЗ сегодня, в конечном счете не меняет сути истории.

Фильм The Compleat Beatles, снятый менее чем через двадцать лет после того, как БИТЛЗ покорили мир, и всего через десять лет после их распада, максимально приближен к журналистике, насколько это возможно в рамках документального кино. С моей точки зрения и в мои годы, двадцать лет — это всего лишь мгновение ока. Мир 1981–1982 годов был не так уж далек от того времени, когда все это происходило, поэтому взглядам и мнениям, представленным в этом фильме, следует уделить особое внимание.

В этом фильме есть что-то очень трогательное, почти элегическое. Может быть, дело в сценарии или в Малкольме Макдауэлле. Но этот документальный фильм, снятый в том же стиле и, вероятно, на той же пленке, что и старые добрые фильмы вроде «The World at War», — это удивительная капсула времени... конечно, моего детства, но также и времени, которое казалось одновременно очень близким и очень далеким от эпохи БИТЛЗ. «The Compleat Beatles» — это взгляд на шестидесятые с позиции восьмидесятых: «Это было невероятно, но что это было?»

Многим онлайн-источникам, посвященным БИТЛЗ, эта версия истории кажется скучной, но это неразумно и несправедливо. Даже в самом стандартном изложении история группы необычна и беспрецедентна, и именно так эпоха, породившая БИТЛЗ и воспитавшая их, осмысливала произошедшее. Это важно, и хотя бы по этой причине сначала стоит внимательно изучить эту версию.

«БИТЛЗ: полная история», а затем «Антология» — обязательные к просмотру фильмы перед документальным фильмом Питера Джексона.

Из читательских комментариев к оригиналу заметки на сайте HEY DULLBLOG:

-- Я хорошо помню, как купил его на видеокассету в музыкальном магазине Brashs, когда мне было лет 10, в 1984 году. В те времена видеокассеты стоили целое состояние, и я не надеялся, что на свои карманные деньги в 50 центов в неделю смогу купить его в ближайшие 12 месяцев. Но в конце концов, благодаря деньгам, которые мне подарили на день рождения оба дедушки и бабушки, и дополнительным подработкам, у меня накопилось достаточно денег!!!
По-моему, в первые несколько месяцев я смотрел его по три раза в неделю, а потом — по крайней мере несколько раз в месяц, пока кассета не пришла в негодность. А потом я просто хранил испорченную кассету в футляре в своей комнате, потому что мне и в голову не приходило ее выбросить.

-- Я взял напрокат VHS-кассету в конце 1980-х и переписал ее на кассету Super 8 с помощью отцовской видеокамеры. Я почти выучил его наизусть

-- Правда ли, что Пол Маккартни выкупил права на фильм «The Conpleat Beatles» и уничтожил его, чтобы освободить место для документального фильма «Антология»?

-- Подробнее о правах на фильм, от CinemaCrazed: «Увы, оставшиеся в живых участники БИТЛЗ решили вернуть себе контроль над собственной историей и прибыль от нее, отказавшись от участия в этом проекте. Пол Маккартни приобрел права на «The Compleat Beatles» и изъял его из обращения, спрятав подальше, пока готовилась к выпуску «The Beatles Anthology». На сегодняшний день «The Compleat Beatles» можно увидеть только на видеокассетах или лазерных дисках, которые больше не продаются, или на неавторизованных видеосайтах в интернете»

-- Если так, то это прискорбно. Я считаю, что «The Compleat Beatles» должен быть широко доступен (как бы маловероятно это ни было) по двум причинам:
(1) Это идеальное введение в историю БИТЛЗ, документальный эквивалент сборника лучших хитов. Документальный фильм «Антология», длящийся более 11 часов, — это глубокое погружение в историю группы (и при этом ревизионистский взгляд на нее), а такие фильмы, как «Eight Days a Week» Рона Ховарда и (как я полагаю) «Get Back» Питера Джексона, представляют собой отдельные главы, а не общую картину. Конечно, фильм многое упрощает и многое упускает, но много ли в нем такого, что можно оспорить сегодня? И среди множества других документальных фильмов и инсценировок, конечно же, найдется место для двухчасового документального фильма о БИТЛЗ без излишеств?
(2) Фильм — это капсула времени не только того периода, который он охватывает, но и того периода, в который он был снят. Он вышел не только в тот момент, когда со смертью Джона Леннона группа окончательно прекратила свое существование, но и, возможно, в качестве официального завершения волны ностальгии 1970-х, которая привела к новой волне «битломании», фильмам Роберта Стигвуда «Sgt. Pepper» и Роберта Земекиса “I Wanna Hold Your Hand” и т.п.

-- У меня до сих пор хранится видеокопия этого фильма! Я не пересматривал его уже несколько десятилетий, но когда он только вышел (мне тогда было 12 лет), я смотрел его постоянно. В то время это была единственная доступная на домашнем видео биография БИТЛЗ

-- в подростковом возрасте The Complete Beatles были для меня чем-то вроде телевизионной программы. Я записал их на видеокассету и смотрел без остановки много лет. Я никогда не забуду, как плакала в конце, когда играла Let It Be, а перед глазами проносились воспоминания о годах битломании — особенно о девушке, которая плачет, вцепившись в сетчатый забор (может, это просто искаженная память?).

-- В конце фильма звучит песня Let it Be, в том числе в трогательной сцене, где девочка плачет, сидя на заборе из рабицы, а во время титров звучит Blackbird. В то время я был хорошо знаком с Let it Be (у моих родителей была оригинальная пластинка), но песня Blackbird была для меня в новинку, потому что я еще не купил White Album. Возможно, именно поэтому она так часто приходит мне на ум, когда я думаю об этой великой документалке…

https://www.heydullblog.com/uncategorized/the-compleat-beatles-1982/#comment-32847514

Интервью Мика Флитвуда: 50 лет Fleetwood Mac
By Henry Yates ( Classic Rock ) 2021

Мик Флитвуд приехал в Лондон шестидесятых годов в качестве выпускника школы с дислексией и начинающего барабанщика – и открыл для себя мир блюза, выпивки, женщин и глобального успеха
Вы бы никогда не догадались, что у Мика Флитвуда есть главная роль в любимой рок-н-ролльной мыльной опере. Возможно, дело в островном ритме его гавайского дома или в расслабленности, вызванной пандемией, но беседа с соучредителем и барабанщиком Fleetwood Mac успокаивает не меньше, чем лежание в гамаке под тропическим бризом, а непростая история жизни его легендарной группы расходится с его веселым рассказом о ней.
Конечно, мы не должны удивляться. Хотя он и не ангел, неизменное присутствие Флитвуда в качестве судьи, миротворца и посредника на переговорах – всегда под рукой, чтобы уговорить своих более непостоянных коллег по группе сдвинуться с мертвой точки или удержать оборону, когда казалось, что все потеряно, – вот причина, по которой Fleetwood Mac сейчас перешагивают через полвека, выпустив каталог из 17 студийных альбомов. Флитвуд, возможно, и является основой, и вместе с басистом Джоном Макви он также является связующим звеном.
Он родился Майклом Джоном Келлсом Флитвудом в июне 1947 года и жил по всему миру в семье пилота-истребителя Королевских ВВС. Но школьные годы были пыткой для подростка, чей несомненный интеллект не соответствовал традиционным академическим стандартам, и сегодня он рассказывает о своем переезде в Лондон в возрасте 15 лет как о своем пробуждении.
Флитвуд был гораздо более одаренным гитаристом, чем он сам хотел бы признать, но прорыв для него наступил, когда его наставник, несравненный гитарист Питер Грин, познакомил его с Джоном Мэйоллом в группе Bluesbreakers, а затем пригласил его в 1967 году вместе с ним создать Fleetwood Mac. Быстро выпустив два одних из лучших альбомов британского блюзового бума – одноименный дебютный альбом 1968 года и третий альбом 1969 года "Then Play On", - группа, казалось, была настроена на плавный подъем. Но синглы, завоевавшие популярность в чартах, такие как "Albatross" и "Oh Well", усугубили проблемы Грина с психическим здоровьем, и гитарист ушел в 1970 году, став жертвой славы, кислоты и необъяснимых проблем в детстве.
Вскоре после ухода из группы изначального гитариста Джереми Спенсера (Jeremy Spencer) была заложена традиция состава Mac с вращающимися дверями. Но группа продолжала существовать, несмотря на недооцененный переходный период, в течение которого гитарист Дэнни Кирван обрел свой голос на таких "потерянных жемчужинах", как "Bare Trees" 1972 года, прежде чем он тоже отвалился, отказавшись выходить на сцену и был уволен лично Флитвудом.
Затем последовала слава мегазвезды с 40-миллионным тиражом альбома "Rumours" 1977 года, известного как своими хитами "Go Your Own Way", так и неудачными отношениями между влюбленными Стиви Никсом и Линдси Бакингем, а также супружеской парой Джоном и Кристин Макви. И хотя в прошлом десятилетии состав "The Rumours" воссоединился для выступлений вживую, раны все еще были незаживающими: в 2018 году Букингем был отстранен от должности, хотя причины этого разнятся в зависимости от того, кого вы спрашиваете.
Несмотря на все это, Флитвуд продолжал играть, в последний раз на концерте, посвященном Питеру Грину, на концерте all-stars, который состоялся в лондонском Palladium за несколько дней до начала эпидемии COVID, и теперь готовится к выпуску в виде концертного альбома и фильма всего через несколько месяцев после смерти великого гитариста в июле прошлого года. Кажется, это подходящее время для размышлений о 73-летнем Флитвуде. И вы не могли бы пожелать более радушного хозяина.

Какие у вас воспоминания о детстве?
В детстве я страдал дислексией, и у меня не было ни малейшей сообразительности в плане успеваемости, да и вообще какой–либо академической ценности. Я до сих пор не знаю алфавит. Если бы у вас был пистолет, и вы спросили: “Где ”Р" по сравнению с "С"?", я не знаю. Но я, конечно, никогда не чувствовал себя униженным, потому что мои отец и мать никогда не заставляли меня так себя чувствовать. Об этом даже не задумывались. Они всегда полностью поддерживали всех своих детей.
На самом деле, мы все занимались искусством. Мы были семьей, где каждый, кто подходил к двери, обнимал моего отца. Я помню, когда мой отец впервые встретил Джона Макви, он крепко обнял его. И Джон сказал мне: “Я испугался, когда меня обнял мужчина”. Я спросил: “Правда? Твой папа тебя не обнимает?”
Я думаю, мои родители были просто счастливы, что я чем-то занимаюсь, а не остаюсь совершенно бесполезным в школе. Я сам научился играть на барабанах на чердаке, подыгрывая Клиффу Ричарду, Бадди Холли и тому подобным. Я бросил школу, когда мне было пятнадцать. И это было чудесно со стороны моих родителей, потому что они с благословения отправили меня в Лондон, взяв с собой забавную маленькую ударную установку и мечту стать барабанщиком. Я не имел права думать, что вообще смогу это сделать. И когда я добрался туда, то был счастлив, как рыба в воде .

В Лондоне вы то появлялмсь в разных группах, то уходили из них. Но помните ли вы свою первую встречу с Питером Грином и как это изменило твою траекторию?
Мы все вместе играли в группе под названием Peter B's Looners. Питер Барден, благослови его господь, постучал в дверь моей сестры, потому что услышал, как я играю на барабанах в гараже. Так я добился своего первого успеха. Я никогда раньше ни с кем не играл, никогда. Итак, я был в группе, но мы потеряли гитариста. Грини недолго играл в Bluesbreakers Джона Мэйолла, когда Эрик Клэптон уехал в Северную Африку. Но Эрик вернулся и попросил вернуть ему работу. И в этот момент Питер вошел в маленькую репетиционную комнату в Ист-Энде.

Что вы думаете о Питере Грине как о гитаристе?
Что ж, сейчас я сразу признаюсь, что это моя первая ошибка в жизни. Мы уже пробовали играть с парой гитаристов. Но мы слышали о Грини. Он пришел со своим Les Paul в маленьком коричневом футляре, почти как для виолончели. Он подключился, и я помню, как сказал Питеру Барденсу: “Я не думаю, что он достаточно хорош”. Я сказал: “Он продолжает играть одно и то же”. И, конечно, я слышал о простоте игры Питера. Но я разволновался, подумав: “Неужели он сможет выучить все эти песни за три дня?”
И, слава Богу, тут же, к чести Питера Барденса, он сказал: “Мик, ты ошибаешься. У этого парня есть стиль и интонация, и он чертовски обалденный”. Конечно, Грини получил работу. И я никогда в жизни так быстро не напрягался, чтобы успеть за следующие пару недель. В итоге я застыл с открытым ртом и воскликнул: “Вот черт!” Конечно, ирония этой истории в том, что я самый ярый сторонник Питера Грина. Так что, слава Богу, меня ударили в бок и велели заткнуться.

Вы, Питер и Джон Макви были в Bluesbreakers Джона Мэйолла.
Да. У них был Эйнсли Данбар, невероятный барабанщик, просто потрясающий в техническом плане. Поэтому, когда Грини сказал, что хочет видеть меня в Bluesbreakers, я такой: “Что ты имеешь в виду? Я не могу этого сделать!” Но очень быстро Грини сказал: “Именно поэтому ты нам и нужен – потому что ты не можешь этого сделать”. У Питера Грина была избитая фраза, которую мы до сих пор используем, особенно я и Джон, как образец для подражания. Он любил повторять: “Меньше значит больше”. И это то, что он увидел во мне.

Это было незадолго до того, как Мэйолл уволил вас. Это было заслуженно?
О, определенно. Ни для кого не секрет, что мы с Джоном Макви слишком много пили. Пару раз его увольняли за нарушение общественного порядка. Но Джон Мэйалл всегда брал его обратно, потому что он отличный басист. Но мы были слишком далеки друг от друга. Мэйалл был первым парнем, который был по-настоящему организован. Он говорил, где встать на углу, чтобы его подобрали: “Тебе лучше быть там, не опаздывай”. Тебе всегда платили – у него были небольшие конверты с зарплатой. О тебе заботились. Это было похоже на то, что ты был частью братства со школьным учителем.
Я помню, как сидел на заднем сиденье старого фургона для трансвеститов. Я понял, что слишком много напортачил. Однажды ночью я был сильно пьян и подумал: “С меня хватит, это точно”. Итак, у меня был план выступлений на следующие две недели, и я сделал заметки. И под одним из концертов я написал: “Я уволен”. И почти в тот же день я был уволен. Я даже показал его Мэйоллу в автобусе и сказал: “Думаю, я закончил, верно?” И, конечно, так оно и было. Так что я недолго пробыл с Джоном Мэйоллом.

Вы, Питер и Джон Макви стали ядром Fleetwood Mac в 1967 году. По слухам, Питер попросил вас присоединиться к нему только потому, что у вас были трудные времена?
Да. Я не знал об этом до тех пор, пока несколько лет назад не опубликовал действительно замечательную книгу под названием "Love That Burns", изданную ограниченным тиражом, которая стала началом увертюры, частью которой также является концерт Питера Грина. И когда я работал над этой книгой, я поговорил с Питером, провел с ним пару часов. У меня до сих пор сохранились записи интервью. Он был удивительно проницателен. И он сказал мне по телефону: “Разве ты не помнишь, Мик, как у тебя было разбито сердце? Ты был моим другом, и я хотел, чтобы с тобой все было в порядке.”
Потому что моя тогдашняя девушка бросила меня, и я был совершенно убит горем. Я слишком много болтаю, но когда Питер сказал это, я замолчал. Он этого не знал, но я на самом деле расплакался. Потому что это было очень показательно для моих отношений с Питером. На самом деле, это не имело никакого отношения к музыке. Любой может играть на барабанах.
Он, по сути, просто сказал: “К черту все, этот парень в таком подавленном состоянии, что я должен его вытащить”. На самом деле это означало гораздо больше. Конечно, он искренне хотел, чтобы Джон Макви тоже был там. Знаете, группа называлась Fleetwood Mac. Само название свидетельствовало об отсутствии эгоизма у Грини и его щедрости.

Иногда возникает ощущение, что вы бросили Мэйолла в беде.
Многие люди всегда думали, что в рядах Bluesbreakers существует какой-то заговор. Потому что трое из четырех человек, которые сформировали Fleetwood Mac – Джонни Мак, я и Питер – вышли из этого состава. И все очень часто думают, что мы планировали бросить Джона Мэйолла и создать эту группу. Это абсолютная неправда. Мы понятия не имели. Я ушел. Вскоре после этого Питер почувствовал, что хочет двигаться дальше, и ушел. Именно тогда мы с ним основали Fleetwood Mac. Затем мы хотели, чтобы к нам присоединился Джон Макви. Но это был вовсе не заговор. На самом деле Питер вообще не собирался ничего предпринимать до того, как обратился ко мне.

Джереми Спенсер присоединился в качестве гитариста к дебютному альбому "Fleetwood Mac" 1968 года с одноименным названием. Что вы думаете о так называемом альбоме "Dog And Dustbin" сейчас?
О, мне это нравится. Мы были как рыбы в воде, делая именно то, что хотели. Питер был таким самоотверженным. Даже тогда он действительно не хотел быть "пижоном". Он не хотел быть Джеффом Беком, Эриком Клэптоном или Джимми Пейджем. Существует целое братство потрясающих гитаристов, и Питер был одним из них. Но он не хотел быть одним из тех парней, которые были супер-стрелками. Только подумайте, как сильно Питер повлиял на Джереми в работе над первым альбомом. Альбом Jeremy во многом напоминает альбом Элмора Джеймса. Питеру нравилось просто сидеть сложа руки и играть ритм.

Как развивалась группа после выхода альбома 1969 года "Then Play On"?
К тому времени, как мы записали этот альбом, Питер уже сочинял невероятные песни. Но именно тогда к нам присоединился Дэнни Кирван, и Питер отдал ему половину альбома, просто включил в него эту чувственность, даже не задумываясь об этом. Кстати, Дэнни привнес в группу невероятное количество талантов. Он обычно сидел впереди и наблюдал за нашей игрой, почти как забавный маленький школьник. У него была группа Boilerhouse, и они иногда играли с нами, и мы говорили: “Этот парень чертовски невероятен”.
Часто о нем совершенно забывают. Но у него было неповторимое звучание и невероятное вибрато, как у Джанго Рейнхардта, чистое, как снег. В тот момент я понял, что у Питера зачесалось. Джереми не собирался отказываться от своего любимого занятия - роли Элмора Джеймса. Питер продвигался вперед, начав больше писать. Так что все сложилось фантастически, когда он нашел себе напарника в лице Дэнни, который был по-настоящему креативен и проделал всю эту прекрасную работу над альбомом "Albatross", в котором главное - гармоничное звучание. Оглядываясь назад, я думаю, будет справедливо сказать, что многое из этого было новаторским.

Когда у вас впервые возникло ощущение, что Питер испытывает трудности?
Ну, я не думаю, что мы когда-либо это знали. Мы поняли это, когда было уже слишком поздно. И я не думаю, что, оглядываясь назад, мы были бы готовы что-либо предпринять, чтобы понять, как помочь ему в любом случае. Он дал понять, что с ним покончено. Мы были в туре по Америке, и он сказал: “Мы должны отдать все наши деньги”. Конечно, тогда мы не знали, что у него началась болезнь. И он отрекся от себя. Отрекся от того, что он сделал. Сказал, что он украл все, что когда-либо создавал.
Конечно, это чушь собачья. Но потом я вдруг подумал: “О, черт, он, блядь, уходит”. Мы стояли на коленях и спрашивали: “Что происходит? Как такое может быть?” Особенно я. Он ушел очень ответственно. Он нас не бросал. А потом случился настоящий скандал, о котором стало известно общественности. И новый концерт-трибьют посвящен не этому, а его чествованию, так что я не хочу слишком много говорить о том, что случилось. Я думаю, он просто не был подготовлен к тому, чтобы стать таким могущественным существом. И потом, наркотики… Он был единственным человеком, которому не нужно было ничего из этого дерьма. Он все равно был таким чувствительным.

Оглядываясь назад, что вы думаете об уходе Питера?
История Fleetwood Mac полностью посвящена выживанию. Что бы вы сказали о Питере, он не смог выжить. Я просто говорю, что он не был подготовлен. Он не был подготовлен к этому путешествию. По какой причине, я, возможно, никогда до конца не узнаю. Но, безусловно, речь шла о джентльмене, который был невероятно чувствительным и которого ранили в детстве. Знаете, ему, еврею из лондонского Ист-Энда, приходилось нелегко, даже больше, чем в тех историях, которые он мне рассказывал. Не думаю, что он когда-либо по-настоящему переживал это.

Вы сказали, что после ухода Питера группа испытывала трудности.
Теперь я вспоминаю, как мы записывали "Kiln House" [1970], первый альбом без Питера.… На самом деле, мне очень нравится этот альбом. Но на Дэнни оказывали давление. Джереми не слишком преуспел в сочинительстве. Так что мы погрузились в мир рок-н-ролла Джереми. Мы просто продолжали работать. Я был опустошен, когда Питер ушел. Это была настоящая катастрофа.
Мы смогли продолжить этот шаткий путь, а затем пригласили Кристин (Макви), и в музыкальном плане это действительно помогло. А позже, с [гитаристом] Бобом Уэлчем, это был действительно замечательный период, когда мы много работали в Америке. Мы были рабочей группой, мы выживали, и все было в порядке. Но ничего этого не случилось бы, если бы мы не усвоили этот урок. Когда Питер ушел, это была настоящая катастрофа. Но мы справились с этим и каким-то образом выкарабкались.
С тех пор столько всего произошло, люди уходили и приходили – это была наша настоящая история, – и я не думаю, что мы с Джоном продолжали бы поддерживать компанию, если бы в самом начале у нас не было по-настоящему жестокого урока выживания. Когда все это случилось, мы просто подумали: “Что ж, мы делали это раньше, значит, сделаем это снова. Нет ничего хуже, чем потерять Питера”. Вот как, я думаю, мы выжили. И мы всегда были рядом, я и Джон. Когда-либо.

В 1973 году все снова пошло наперекосяк, когда вы отменили турне по США, узнав, что у вашей жены Дженни роман с гитаристом Бобом Уэстоном. Насколько это было болезненно?
Я уверен, это было болезненно для всех. Но вы должны взять на себя ответственность. Я даже не рассматриваю это как предательство. Многое из того, чего мы касаемся, произошло потому, что мы не были готовы к этому. Я не был готов к тому, что Питер попал в беду. Я не был готов к тому, чтобы подумать: “Ты слишком много веселишься и не уделяешь внимания своей семье”. Мы с Дженни снова были вместе. Мы смогли продолжать жить дальше.

Как вы думаете, почему в составе "Rumours" была такая невероятная музыкальная химия, но такие ужасные личные проблемы?
В течение многих лет все было относительно нормально, со всеми своими взлетами и падениями. Но у нас было четыре человека, которые были очень увлечены друг другом. Джон и Крис были женаты. Стиви и Линдси тоже могли бы быть такими. И трудности, с которыми мы столкнулись в этом путешествии, были преодолены. Я думаю, что многие предопределенные проблемы, с которых все начиналось, были просто обнажены.
Интересно, если бы не Fleetwood Mac, Джон и Крис, вероятно, не расстались бы. Но у нас были потрясающие времена, даже когда все были в ссоре. Линдси сказал бы, что ни у кого из нас не было возможности оплакать расставание. И это было чистой правдой. И я думаю, что в конечном итоге это сказалось на наших отношениях. Но в музыкальном плане мы были очень преданы друг другу. Дело было не в том, “Давайте заработаем много денег”. Была настоящая страсть, и это не остановило то, что мы делали.

Какой была обстановка во время создания "Rumours" на заводе звукозаписи в Саусалито?
Ну, мы с Дженни расстались. Так что все пятеро участников группы были в полном дерьме. Эмоционально они были в полном дерьме. Но я не помню, чтобы было что-то мрачное или еще что-то отвратительное. Поверьте, я чертовски чувствительный человек, я бы знал. Это никогда не происходило в таком ключе. Как отец-исповедник, которого я, вероятно, представлял в группе, особенно в то время, я никогда не испытывал такого чувства, когда до меня доходили слухи об этих схватках, и я обделывался, думая: “Нам конец”. Однако для посторонних все выглядело именно так.
В то время я был кем-то вроде менеджера группы, и Уорнер Бразерс часто звонили мне. Мы были похожи на золотого гуся, который вот-вот снесет очередное золотое яйцо. Они были ошеломлены. И я сказал: “Нет, мы не собираемся расставаться”. Любой, у кого есть план, сказал бы: “Эти люди ни за что не переживут это. Все рухнет”. Но у меня никогда не было такого [чувства]. Я знал, что ситуация неловкая, и поднимался и опускался, но никогда не было такого, чтобы я сказал: “С меня хватит, я, блядь, ухожу”.
На следующий день мы всегда возвращались в студию. Опять же, никто из нас не был готов к психоанализу происходящего. Я думаю, чем больше было эмоционального недовольства, тем больше все цеплялись за то, что мы делали. вот

Вашим золотым правилом было никогда не связываться с коллегами по группе. Но, связавшись со Стиви, вы нарушили это правило.
Я думаю, мы все нарушили. Вот почему Джон придумал такое замечательное название для альбома "Rumours." Он сказал: “Это как гребаная мыльная опера”.

В основном вы писали о своих собственных неудачных отношениях, не так ли?
Я не думаю, что Линдс пел вокал в студии "Go Your Own Way" до самого выхода альбома. Там были какие-то другие слова или что-то в этом роде.

Как ты думаете, почему именно вам всегда приходилось брать на себя роль миротворца?
Я думаю, это из-за того, как меня воспитали. Мой отец действительно хорошо ладил с людьми, и мне нравится думать, что я унаследовал кое-что из этого. Кроме того, я думаю, дело в том, что Джон всегда говорил – и до сих пор говорит – “Разберись со всем этим, дай мне знать, когда они все успокоятся, и я приеду и проведу тур”.
Я думаю, что во многом это происходит из-за неуверенности в себе. Если у тебя на плече сидит маленький зеленый гремлин и спрашивает: “Что еще ты собираешься делать, Мик?”, то ты ответишь: “Ну, я лучше прослежу, чтобы это не прекращалось”. Так что дополнительные усилия, вероятно, были вызваны неуверенностью в себе: “А что, черт возьми, мне еще остается делать?”

Насколько сложно было оправиться от банкротства в середине восьмидесятых?
На самом деле это не так уж и сложно. На самом деле это ничего не изменило в моей жизни. На самом деле это не так. И я объясняю это тем, как меня воспитывали. Мой отец всегда говорил: “Не забывай, Майкл, что ты, как и любой другой человек, встаешь утром и идешь посрать”. А еще он говорил: “Жаль, что все в Организации Объединенных Наций не просто сидят там голые, а начинают разговаривать друг с другом.” Я никогда не чувствовал, что моя жизнь закончилась. Думаю, в тот период я был в достаточной степени под наркозом. Думаю, я просто взял себя в руки и продолжал жить.

К тому времени, когда вы добрались до таких пластинок, как "Tango In The Night" 1987 года, вас никогда не беспокоило, что Fleetwood Mac слишком далеко отошли от первоначального видения Питера?
Нет. Это странно, когда смотришь на это на бумаге. Но это происходило так постепенно, что у нас с Джоном не возникло ощущения, что мы что-то предаем или что-то нам нравится больше. Сказав это, я хочу сказать, что мне нравится все, что мы сделали. Но если бы вы действительно поставили меня в тупик и спросили: “Ты должен определиться – что для тебя было важнее всего?” Я бы сказал, что это был период общения с Питером Грином. И причина этого в том, что именно там я научился делать свое дело.

Вы позволили Биллу Клинтону использовать песню "Don't Stop" в ходе его президентской кампании в США в 1993 году.
Ну, они использовали ее, не спрашивая разрешения. Но он нам понравился, и песня стала национальным гимном. И до сих пор остается. Но мы этого не планировали. Мы вообще не имели к этому никакого отношения. Но мы не хотели в конечном итоге подавать на них в суд или что-то в этом роде. Мы пошли и сыграли на его вечеринке. Один из участников группы не проголосовал за него, но остальные проголосовали.

Последним студийным альбомом Fleetwood Mac был "Say You Will" 2003 года. Почему их нет больше?
Мы просто остановились. Кристин ушла. На тот момент все сводилось к тому, что группа развалилась. Может ли быть еще один альбом? Я думаю, что тысячу и один раз ответ всегда был бы ‘Да’. Я, конечно, хотел бы, чтобы это было так. Я думаю, что сейчас интересный период. Каждый занимается своим делом. Так что я не знаю. Но, глядя на состояние страны, или называйте как хотите Fleetwood Mac, я не испытываю ни угрызений совести, ни сожалений.
Если это закончится, я думаю, мы справимся, и оставим после себя много замечательной музыки. Группа есть. Мы не распались. Есть невероятно талантливые люди. Но время идет. Я не знаю, захочет ли Джон продолжать в том же духе. Но он уже делал это пару раз. Он скажет что-то вроде: “О, мне до смерти скучно...”

Как вы думаете, можно было бы лучше наладить отношения с Линдси в 2018 году, когда ему пришлось покинуть группу?
Нет, я действительно не понимаю. Я поддерживаю связь с Линдси, и у нас состоялся отличный разговор, и стало понятно, что, по сути, отношения как у Стиви, так и у него самого были настолько напряженными… это была действительно неприятная ситуация, и она не идет на пользу ни одному из них. Мы не могли продолжать. И в этот момент, поверьте мне, даже я подумал: “Между нами все кончено”. И это лучший способ описать это. Там было так много неизлечимого эмоционального наполнения.
Опять же, никто не был готов к тому, чтобы это продолжалось. Это было уже слишком. Вот и все. Одно можно сказать наверняка: работа Линдси с Fleetwood Mac безупречна, и она играет важную роль. По-своему, как и Питер Грин, он невероятно талантлив и вкладывает в это дело огромные силы. Кроме того, у каждого своя история. За исключением меня и Джона, нет никого, кто не покидал бы группу на протяжении многих лет. Линдси уходил примерно на двенадцать лет – и вернулся. Они все это делали.

Кажется, в вашей карьере было на удивление мало демонов.
В принципе, да, я так думаю. Я действительно не думаю, что я страдаю от того, что меня обвиняют в чем-то или я просто в отчаянии. Я думаю, что в моей личной жизни может быть небольшая доля безрассудства, особенно в личной жизни. Я немного сожалею о том, что моя неугасимая преданность делу отвлекла меня от того, что было мне близко, от отношений и времени, проведенного с партнерами. Но мне всегда нравилась жизнь, которой я живу, и я продолжаю любить ее до сих пор, со всеми взлетами и падениями. Итак, ответ таков: я все еще я, я все еще Мик, и вот мы здесь.

Почему для вас было так важно почтить память Питера трибьют-концертом?
Что ж, я действительно давно хотел это сделать. Но это то появлялось, то исчезало из поля зрения. Время шло, и я действительно чувствовал, что зарождение Fleetwood Mac потихоньку угасает. Потому что группа действительно сильно изменилась. Что касается The Stones, то, несмотря на некоторые изменения, во многом это по-прежнему the Rolling Stones, главные музыканты и энергия, стоящие за группой. Мы изменились настолько сильно, что, как мне казалось, зарождение этой группы было на грани того, чтобы незаметно кануть в лету.
Я хотел, чтобы люди знали, что те дни были действительно временем становления. Я хотел сделать это, чтобы действительно сказать: “Вот так все начиналось”. Так что я действительно счастлив, что мы смогли это осуществить. Если бы концерт состоялся на пять дней позже, этого бы не случилось. Музыканты даже не сели бы в самолет, летевший в Англию. И тогда, вероятно, этого бы никогда не случилось.

Фильм о концерте, должно быть, добавил остроты, учитывая, что Питер умер вскоре после этого в июле?
Да. Питер скончался очень внезапно, без каких-либо видимых проблем со здоровьем. Он скончался во сне, он не был болен или что-то в этом роде. Он просто ушел из жизни. Это было очень печально, но в то же время типично для Питера. У него совсем не было эго. Он знал, что я готовлю шоу. Он сказал: “О, это круто”. А я, как маленькая домашняя собачка, спросил: “Разве ты не в восторге?” Он просто пожелал нам удачи.

Была мысль, что он может появиться.
Мы приготовили ему место на случай, если он передумает. Всякий раз, когда я играю в Англии, я всегда говорю: “Ну, приходи, если хочешь, Питер”. И он приходил. Пару раз он приходил на концерты Fleetwood Mac на Уэмбли. Он не пришел на это шоу. Но ему не терпелось увидеть отснятый материал. К сожалению, этого не произошло.

Каково это было - снова оказаться на сцене с легендарным Gibson Les Paul в исполнении Питера?
Кирк Хэмметт купил гитару Питера около двух лет назад. Он живет в Гонолулу, поэтому на репетиции концерта он приехал сюда, на Мауи, и привез с собой гитару Питера Les Paul. Он использует ее как рабочую гитару, и это здорово. Мой племянник сказал: “Дядя Мик, меня только что осенило. Ты хоть понимаешь, что не выходил на сцену с этой гитарой больше пятидесяти лет?” И я воскликнул: “О черт!”
Это было так похоже на Питера, и гитара у него такая знаменитая, и тембр, как у Питера Грина. И, должен сказать, Кирк играл на полную катушку. На репетициях мы решили, что его исполнение "The Green Manalishi" с Билли Гиббонсом должно завершить шоу. После этой песни пути назад не будет, понимаешь?

Вы чувствуете себя семидесятилетним?
Нет. И я беспокоюсь об этом. Потому что в коридоре есть зеркало, и я смотрю на себя и говорю: “Черт”. Клянусь Богом, ты думаешь, что тебе около тридцати двух лет. И я думаю, что это может вызвать некоторое беспокойство. Потому что мне семьдесят три. Я здоров, на ощупь как дерево. Но это моя ментальная и эмоциональная часть. Я не буду называть их, но я знаю нескольких людей примерно моего возраста, и они похожи на детей. И я думаю, что я один из них.
Не все время. Но мне так комфортно общаться с людьми восемнадцати-девятнадцати лет от роду. Так что я думаю, что, возможно, в чем-то ошибаюсь, я очень молод душой. Я могу совершить переходный период, когда буду держать себя в руках. Но мне не нравятся те моменты, когда я себя сдерживаю. В целом я, наверное, чувствую себя так, будто мне около тридцати двух лет.

Что вы чувствуете, когда вспоминаете историю Fleetwood Mac?
Это экстремальная история. Мы могли бы разговаривать еще двадцать часов, и у нас бы все равно ничего не вышло. И если бы вы изложили это на бумаге, вы бы сказали: “Это неправда, этого просто не может быть”.

Это довольно необычно. Довольно необычно найти историю о такой группе, как эта, которая связана с партнерством, женщинами и трагедиями. Но, несмотря на все перипетии, это того стоило. И музыка звучит громко и отчетливо.
Мик Флитвуд и его друзья празднуют музыку Питера Грина.… Шоу будет выпущено на физческих носителях на лейбле BMG. Шоу также будет транслироваться по запросам.

«Теневое доверенное лицо» — Нил Эспинелл
TBS 2021

Среди поклонников Битлз по всему миру продолжаются споры о личности настоящего «Пятого битла». Однако, погружаясь в историю и эпоху Битлз, сложно выделить кого-то одного. Видите ли, Битлз были «великолепной четвёркой», и совершенно справедливо, но их успех разделяют и многие другие, кто помогал им на этом пути.
Тур-менеджер, ставший генеральным директором Apple Corp., Нил Эспинелл был вовлечен во все аспекты деятельности The Beatles и их восхождения к мировой славе. Вот его история...
Нил родился в Престатине в 1941 году и познакомился с Полом и Джорджем в Ливерпульском институте, городской гимназии для мальчиков. Хотя Джордж был на год младше их обоих, Нил помнит их первую встречу.
"Моя первая встреча с Джорджем произошла за школьным бомбоубежищем. Эта огромная копна взъерошенных волос показалась мне на глаза, и задыхающийся голос попросил меня быстро затянуться «Вудбайном». Это была одна из первых сигарет, которые мы выкурили. Мы храбро, но с радостью, выкурили её. После этого мы втроём вытворяли много нелепых вещей. К тому времени, как мы были готовы к экзаменам GCE, к нашей компании «Безумцев» присоединился Джон Леннон…"
– Нил Аспиналл
После школы Нил поступил на бухгалтерский учёт и два года проработал стажёром. Он увлекался музыкой и был членом кофейного клуба Casbah Coffee Club, которым управляла Мона Бест, где The Beatles, какими мы их знаем сегодня, сначала играли под названием The Quarrymen, а затем под названием The Silver Beatles с Питом Бестом на барабанах. Нил стал близким другом семьи Бестов и в конце концов снял комнату в их доме. Именно Пит Бест попросил Нила в 1961 году стать их гастрольным ассистентом, и с тех пор его отношения с The Beatles стали крепнуть.
В конце концов, Нил бросил учёбу и стал штатным тур-менеджером The Beatles. В это же время у него завязались романтические отношения с Моной Бест, и в 1962 году у них родился ребёнок. Когда Брайан Эпштейн уволил Пита Беста с поста барабанщика, Нил испытывал к нему огромную преданность и дал понять, что собирается уйти. Благодаря поддержке Пита и вере в успех The Beatles, Нил продолжил работать с ними, сохраняя при этом дружеские отношения.
По мере того, как The Beatles продолжали расти, и их команда увеличивалась, Нил стал скорее личным помощником группы, тесно сотрудничая с Брайаном Эпштейном. Он всегда оставался вне поля зрения камеры, сопровождая группу повсюду. Он был отличным другом, помогал им запоминать тексты песен, давал советы по отношениям и даже заменял во время репетиций, если кто-то болел, как это было во время репетиций шоу Эда Салливана, когда Джордж подхватил тонзиллит. Как отмечает биограф The Beatles Хантер Дэвис, он был одним из «платных приятелей», которым великолепная четвёрка доверяла безоговорочно.
Бухгалтерское образование Нила не пропало даром: в 1967 году ему предложили возглавить Apple Corps – должность, которую он официально занимал более 30 лет. На протяжении всех этих лет он играл ключевую роль в управлении многочисленными коммерческими интересами группы. В частности, он курировал различные судебные иски и, что особенно важно, продюсировал альбом "The Beatles Anthology", за который его друг Пит Бест наконец-то получил гонорар за то участие, когда он играл в первые годы существования группы.
Нил Аспинелл, к сожалению, скончался после борьбы с раком лёгких в 2008 году. У него остались жена Сьюзи Аспинелл, три дочери и два сына. Его помнят как ярого защитника наследия группы, всегда желавшего им добра. Будучи человеком, который был в курсе всех событий, он никогда не публиковал мемуаров, но его история запечатлена в выставке «История The Beatles» и будет открыта посетителям со всего мира.

"В начале дня мы были четырьмя отдельными парнями, а к концу вечера превратились в группу": Пол Роджерс о жизни с Free, Bad Company, The Firm и Queen

By Mark Blake ( Classic Rock ) 2023

Пол Роджерс оглядывается на свою жизнь, времена и сольную карьеру, размышляет о трагедии Пола Коссоффа и признается, что он обязан своей жизнью боевым искусствам
- Да-а-а!… ладно, ладно... Это выступление вне времени: Пол Роджерс с группой Free, выступающей сейчас на фестивале на острове Уайт летом 1970 года. Когда группа начинает играть рифф, Роджерс принимает позу, приподняв одно колено и протянув руку, как будто он собирается произнести один из сонетов Шекспира, а не "There she stood, in the street, smiling from her head to her feet’.
В тот день Роджерс пел не в один, а в два микрофона. Дублирование было вызвано требованиями звукорежиссера, но также усиливало его имидж человека, чей голос не мог быть услышан только одним микрофоном. Пол Роджерс породил тысячи подражателей, но человек с безупречной речью (которого его бывший коллега по группе Джимми Пейдж называет “Сэмом Куком рока”) - настоящий оригинал.
Родившийся 17 декабря 1949 года Роджерс был сыном докера из Мидлсбро, который проигнорировал совет своего отца “найти профессию” и вместо этого сбежал в Лондон, чтобы попытать счастья в музыкальном бизнесе. Роджерс воплотил свою любовь к Уилсону Пикетту, Отису Реддингу и Мадди Уотерсу в хитах "All Right Now" и "Wishing Well" вместе с блюз-рокерами Free.
Когда в 1973 году группа Free распалась, Роджерс сформировал Bad Company и покорил хит-парады радиостанций Америки песнями "Can't Get Enough", "Feel Like Makin’ Love" и "Rock'n'roll Fantasy". С тех пор он записал сольные альбомы и трибьют-альбомы, создал супергруппу The Firm с Джимми Пейджем и гастролировал по миру в качестве приглашенного вокалиста с Queen.
"Midnight Rose" - первый альбом Роджерса с 2000 года с совершенно новыми песнями, записанный с участниками его сольной группы, выпущенный на историческом лейбле Sun Records и спродюсированный Бобом Роком, основателем Bon Jovi и Metallica, и женой Роджерса Синтией Керелюк. “Да, она дает мне пинка под зад во всех отношениях”, - говорит ее муж.
Новые песни, такие как "Living It Up" и "Highway Robber", либо воспевают музыку юности Роджерса, либо отсылают к преступникам и головорезам эпохи Bad Company, но переосмыслены глазами их 73-летнего автора. Блистательный в голубой гавайской рубашке и бейсболке, Роджерс наслаждается классическим роком в тихом уголке своего дома в Британской Колумбии. “Я живу в долине Оканаган, но здесь достаточно английского языка, на мой вкус”, - говорит он.
В то время как 1970-е были эпохой излишеств и “размытия кулачных боев”, современный Роджерс излучает спокойствие, похожее на дзен, и очень много говорит о мире и любви. На самом деле, в некоторых его ответах “fucking” превращается в “effing”, даже если блеск в его глазах говорит о том, что в нем все еще слышны прежние нотки раздражения. Этот голос, конечно, знаком, как никогда.

Каково это - быть на легендарном Sun Records? Это что-то вроде воплощения подростковой мечты?
- Кто бы мог подумать? Когда я рос, это был дом Элвиса Пресли и всех других великих артистов. Хотя, по-моему, я никогда не предполагал, что окажусь на Sun Records.

Это ваш первый альбом с абсолютно новыми песнями со времен "Electric" 2000 года. Что вас задержало?
- У меня даже не было намерения записывать новый альбом. Но из-за Ковида все резко остановилось, и я был вынужден играть на акустической гитаре. Мне не оставалось ничего другого, как работать над материалом, который я наработал. Через некоторое время я сижу и думаю: “Интересно, смогу ли я пойти в студию...”

Некоторые из этих песен звучат как любовное письмо Америке.
- Если бы я не слушал американскую музыку – джаз, блюз, соул и рок–н-ролл, - моя жизнь сложилась бы совсем по-другому. Скорее всего, не было бы ни Free, ни Bad Company. Я многим обязан уникальным музыкантам, создавшим эту музыку.

Вы записали "Straight Shooter" с Bad Company, теперь здесь есть песня под названием "Photo Shooter".
- Речь идет о самых разных местах, в которых оказываются фотографы, от модных показов до зон военных действий, а также о местах и пространствах, находящихся между ними. Все это время мы соревнуемся за место на первой полосе. Я сравниваю это с тем, какой может быть жизнь: всегда стремиться быть лучшим, и мне интересно: “Какое это имеет значение?

Давайте вернемся в 1960-е годы. Ваша подростковая группа The Roadrunners переехала с северо-востока в Северный Лондон, и вы все жили вместе. Насколько все было плохо?
- Мы были Roadrunners, но стали Wildflowers [в 1967 году], и нас познакомили с барабанщиком по имени Энди, чьи родители были в отпуске и позволили нам пожить у них. Мы были четырьмя подростками, оставшимися без присмотра, и мы съели все, что было в холодильнике и превратили квартиру в руины. Но Косс [Коссофф, будущий гитарист группы Free] жил за углом и пришел к нам попеть.

Какими были ваши первые впечатления о Поле Коссоффе?
- Мне нравился стиль Косса. Его игра и его юмор. И я восхищался им, потому что у него были самые длинные и красивые волосы – как львиная грива. Еще у него были расклешенные джинсы Levi's, которые нельзя было купить в магазинах. Он каждый раз покупал две пары джинсов Levi's и вырезал у одной из них боковые стороны, чтобы сделать букву "V". Я такой: “Вау, это так круто”.

Wildflowers разошлись, но вы остались в Лондоне. Вы старались больше, чем другие?
- То, что я остался, укрепило наши с Коссом отношения. Когда другие Wildflowers вернулись в Мидлсбро или сделали что-то еще, я остался один с кучей сломанного оборудования. Мне нужно было, так сказать, перезагрузить свою карьеру. У меня было четыре микрофона Shure SM57. Я продал три, оставил себе один и купил себе 50-ваттный усилитель Selmer. Так, я вернулся к бизнесу.

Что произошло дальше?
- Я присоединился к блюзовой группе Brown Sugar и играл в пабе, когда появился Косс и попросил сыграть джем. Он хотел, чтобы я присоединился к его группе [Black Cat Bones], но я хотел, чтобы мы создали новую группу.

Перенесите нас на первый совместный джем Free: 19 апреля 1968 года, в The Nag's Head в Баттерси.
- Там я впервые встретил [басиста] Энди Фрейзера и Кирки [барабанщика Саймона Кирка]. Энди нам порекомендовал Алексис Корнер [наставник Роджерса, британский блюзмен]. Мы просто играли блюз, потому что каждый мог сразу сыграть его. В середине дня мы исполняли "Moonshine", одну из песен, которые мы с Коссом написали вместе, и как раз в тот момент, когда она начинается, [поет] “I-I-I-I-I-I sit here alone", вошел Алексис, сел и сказал: "Ты звучишь как будто вы теперь группа”. В начале дня мы были четырьмя отдельными парнями, а к концу вечера превратились в одну группу.

Это правда, что Island Records, которые подписали контракт с новой группой, хотели назвать вас the Heavy Metal Kids?
- Да. Алексис сказал нам, что раньше у него была группа под названием Free At Last, так что нам понравилась идея ‘Free’. Затем, перед тем как мы подписали контракт с Island Records, они сказали, что хотят назвать нас the Heavy Metal Kids. Я сказал: “Ни за что на свете мы не станем этого делать”, даже если это будет означать потерю контракта. Энди записал названия и разложил их рядышком на каминной полке, чтобы посмотреть, какое из них лучше всего смотрится. Мы все переглянулись и подумали: “Это должно быть "Free", не так ли?”

В те ранние годы Free не останавливались, и в 1969 году вы выпустили два альбома, "Tons Of Sobs" и "Free", с разницей в семь месяцев.
- Знаете, я даже не осознавал, что записываю два альбома за год. Это то, что мы сделали? Название "Tons Of Sobs" было идеей [продюсера] Гая Стивенса. Гай был замечательным сумасшедшим. Мы записывали альбом во время гастролей: отыграли четыре или пять концертов, а затем остановились и поработали над альбомом пару дней. Но в студии было так много народу, что снаружи сидела другая группа, а исполнитель на конгах постукивал по стеклу, ожидая, когда он войдет.

Сингл Free "All Right Now" достиг второго места в Великобритании в мае 1970 года и до сих пор регулярно крутится на радио. Но Энди Фрейзер сказал, что ему никогда не нравилась единственная правка этого трека, сделанная боссом и продюсером Island Крисом Блэкуэллом. Как вы к этому отнеслись?
- Я плыл по течению. Я был не против сократить ее, потому что мы хотели приспособиться к радио и телевидению, при условии, что это не нарушит целостность песни. Но мы настояли на том, чтобы сохранить более длинную версию на альбоме. Однако я помню, как (ТВ шоу) Top Of The Pops отправили команду в студию, потому что, когда я спел: "‘Let’s move before they raise the parking rate", они были убеждены, что я действительно пел: "‘Let’s move before they raise the effing rate’ [смеется]. Инженерам пришлось записать все треки, так что их убедил только вокал.

После выхода "All Right Now" и третьего альбома "Fire And Water" аудитория Free изменилась. Как вы отнеслись к тому, что вы больше не андеграундная блюзовая группа?
- У нас всегда были отличные слушатели. Но, честно говоря, с этого начался спад. Мы стремились к успеху, как и все группы, и вдруг он у нас появился, и... это было не так уж здорово. Было приятно быть андеграундной группой, незаметной. Думаю, мне это очень нравилось.

Free распались в мае 1971 года, но воссоединились в январе 1972-го. О чем вы думали в то время?
- Я не хотел, чтобы мы становились поп-группой. Именно этого хотела от нас звукозаписывающая компания. Free гастролировали по Америке с Blind Faith, и это было действительно тяжело, потому что мы были такими незначительными, и нас постоянно пинали. Мы очень страдали, потому что у нас не было правильного менеджмента. Я всем говорил, что не хочу возвращаться в Америку, пока у нас не будет правильного менеджмента и мы не будем готовы. Но они все равно забронировали Америку, и тогда я ушел. В то время я думал, что все, между нами все кончено.

Говорят, что Пол Коссофф тяжело воспринял расставание. Это правда?
- Он так и сделал, и я чувствую некоторую ответственность за это, потому что его состояние очень резко ухудшилось после произвольной программы. Я основал другую группу под названием Peace, где пел и играл на гитаре с барабанщиком Миком Андервудом и басистом Стюартом Макдональдом. Мы гастролировали с Mott The Hoople, где я познакомился с [будущим гитаристом Bad Company] Миком Ральфсом, а остальное уже история.

Именно тогда у вас с Ральфсом возникла идея создать Bad Company?
- Да. Перед выступлениями нас с Миком тянуло друг к другу, и мы шли в комнату настройки со всеми усилителями и гитарами. У меня была песня "Rock Steady", а у Мика - "Ready For Love" и "Can't Get Enough Of Your Love". Я думал, в "Ready For Love" есть все – текст, припев, сюжетная линия… Он уже делал это с Mott The Hoople, но я сказал, что это не имеет значения, давай сделаем это снова.

Но до этого Free воссоединились, и их хит "Wishing Well" попал в десятку лучших.
- Значит, это был еще не конец. У нас был успех с "Wishing Well", но в тот момент Косс сильно пострадал. Он принимал наркотики в студии и заснул посреди сольного выступления. Боже, мы не могли с этим справиться. Мы старались, мы действительно старались. Я помню, как играл на концерте в Ньюкасле, а он подошел к своему усилителю и не смог найти выключатель. Я подумал: “О боже, что же он принял?” Фанаты говорили: “Давай, Косс, ты можешь это сделать”. Но это была настоящая борьба. В конце концов я подумал: “Я должен покончить с этим”, что я и сделал.

Что вы имели в виду под Bad Company?
- Мик Ральфс приехал ко мне в загородный коттедж, и я подумал, что мы соберем группу, а он подумал, что мы будем дуэтом, как братья Эверли [смеется]. Забавно, как группы могут собираться вместе и не понимать друг друга.

Были ли уже задействованы Саймон Кирк и (бывший вокалист/басист King Crimson) Боз Баррелл?
- Я не взял с собой Кирки из Free. Потом он позвонил в коттедж и спросил, можно ли ему приехать, потому что у нас не было барабанщика. Все прошло хорошо. Мы хотели, чтобы Алан Спеннер сыграл на бас-гитаре, потому что видели его с Джо Кокером в фильме "Woodstock". Алан был великолепен, но появился на три дня позже, просто забрел в паб. Мы сказали: “О, мы разочаровались в тебе”. Он ответил: “О, я хочу этого”. Мы сказали: “О, мы так не думаем”. Это позор.

Я слышал, вы не были уверены насчет Боза Баррелла.
- Мик любил Боза, но я был немного не в восторге от Боза, даже годы спустя. Но когда мы записывали песню "Bad Company", он играл на бас–гитаре - а вам нужен басист, который бы еще и немного играл на гитаре. После Free мне больше всего понравилось то, что у меня была по-настоящему крутая, сплоченная группа, которая смогла добиться успеха.

Как получилось, что менеджером Bad Company стал Питер Грант (менеджер Led Zeppelin) ?
- Клайв Коулсон (который стал гастрольным и повседневным менеджером Bad Co) работал с Free до того, как присоединился к команде Zeppelin. Клайв сказал: “Позвони Питеру Гранту, он заинтересован”. Питер обычно называл Клайва (зажимает нос и гнусавит, как Питер Грант) "Клайви". Но Питер был великолепен. Все было на пять звезд, и обо всем позаботились. По правде говоря, мы были ужасно избалованы.

В 1974 году Bad Company дебютировали в США на разогреве у Edgar Winter Group, ведя себя как звезды покрупнее, чем хедлайнеры, летая между штатами на частном самолете и приезжая на концерты в лимузинах.
- О да [смеется]. Нас словно катапультировало в Америку, и Питер Грант поставил нас на уровень Led Zeppelin в плане самолетов и лимузинов. Мы сразу же отправились на концертные площадки.

Таким образом, вы смогли сделать с Bad Company то, чего не смогли бы сделать с Free в Америке.
- Америка всегда принимала эволюцию вещей - групп, компаний, людей. Они очень спокойно относились к Bad Company, потому что у нас были все возможности. Но я знал, что нам нужно и в Америке, потому что наблюдал за Blind Faith со стороны сцены и видел, как Джинджер Бейкер запустил ногой в затылок полицейскому, затем поднял другую и продолжил [смеется]. Питер и Led Zeppelin добились всего – и американской сцены, и всего связанного с этим бизнеса, – и мы извлекли из этого выгоду.

Первые три альбома Bad Company – "Bad Company", "Straight Shooter" и "Run With The Pack" – стали хитами в Великобритании и США. Но вы когда-нибудь беспокоились о том, что находитесь в тени Zeppelin?
- Нет. Честно говоря, у меня не было проблем с тем, чтобы попасть на Swan Song [лейбл Led Zeppelin]. Я думал, что это абсолютно идеально. Время от времени я заходил в офис Swan Song, расположенный на Кингз-роуд, напротив паба World’s End, и сталкивался с Джимми [Пейджем] и Робертом [Плантом].

В то время у вас с Робертом Плантом были отношения как с чванливым фронтменом, богом рока, Пэтом.
- Ха-ха. В нем было много чванства. Роберт был хорошим парнем. Zeppelin были настоящими богами. Они были такими большими, что это казалось астрономическим, но они были очень практичными и добрыми к нам.

Роберт Плант вертел задницей больше, чем вы, вы ведете себя очень скромно.
- Что ж, спасибо, приятно, что ты это говоришь. Я просто копировал таких людей, как Отис Реддинг, Рэй Чарльз – мне очень понравился альбом Рэя Чарльза "Crying Time", Уилсона Пикетта, Стиви Мэрриотта и Рода Стюарта. На самом деле, Род Стюарт с группой Джеффа Бека записали "Rock My Plimsoul" на альбоме "Truth".

После такого позитивного старта, что же пошло не так с Bad Company?
- Для записи четвертого альбома, "Burnin’ Sky" [1977], мы сразу после тура, где исполняли свои хиты, отправились в студию. Мы были не готовы, у нас не было нужных песен. Мы с Миком решили, что если у нас не получится достаточно хороший альбом, то мы даже не будем его выпускать.

Что случилось?
- Мы записывались во Франции [в студии Château d'Herouville, известной как "Honky Chateau"]. Мы работали в течение недели, но брали выходные, и я отправлялся в Париж и останавливался в отеле. Я подумал, что если мы заработаем столько денег, то я остановлюсь где-нибудь в хорошем месте, потому что в студии было немного неуютно. У меня был только припев для заглавного трека – “The sky is burnin’, I believe my soul’s on fire”, – но однажды на выходных я написал куплеты и аккорды, вернулся в студию и сказал: "Ладно, у меня есть одна". Они включили красный свет, а у меня вообще не было текста, и я просто сочинил его на месте. Но, как оказалось, песня получилась хорошей.

Вы всерьез думали о том, чтобы не выпускать альбом?
- Нет, это само собой разумеющееся. Звукозаписывающая компания и менеджмент не позволили бы нам не выпустить его. Но наша энергия была не такой, какой должна была быть. Все шло своим чередом, и мы просто продвигались вперед. Мы всегда продвигались вперед.

А на обложке альбома вы изображены в форме каратиста?
- На самом деле, это хаппи (традиционное японское пальто), похожее на халат. Мне просто понравилось, как оно выглядит. Но Питеру Гранту это совсем не понравилось. Полагаю, все было по-другому.

Но в то время вы занимались боевыми искусствами.
- Конечно. Я занимался вадо-рю [стиль каратэ], что означает "путь мира". Сузуки-сенсей был замечательным парнем, и я многому у него научился.

Вы также занимались боксом. Правда ли, что вы спарринговали с будущим чемпионом мира в супертяжелом весе Корнелиусом Боза-Эдвардсом?
- Да, и с [чемпионом Великобритании по боксу] Джон Конте. Я бывало ездил в спортзал в Восточном Лондоне. Он принадлежал отцу нашего охранника. Все, что я помню о спаррингах, - это череду кулачных боев. Эти парни такие быстрые, что вы даже не успеваете этого заметить. Вы, наверное, думаете: “Я сейчас убегу, потому что я ни за что не смогу с этим справиться”.

На дворе были 1970-е, музыкальный бизнес был наводнен выпивкой и кокаином, так был ли вадо-рю вашей здоровой альтернативой?
- Да. И я делал все вышеперечисленное. Много кокаина, много выпивки, просто много всего. Сузуки-сенсей привил мне чувство дисциплины, и я перестал принимать кокаин. Вот почему я все еще жив по сей день. Я думаю, что "Burning Sky" был последним разом, когда я пробовал кокаин. Но потом мне часто снились кошмары, в которых мне снилось, что я снова его принимаю.

Такая перемена образа жизни, должно быть, потребовала определенной дисциплины, которую я должен был поддерживать во время гастролей.
- Да. Я брал с собой в дорогу одного из своих учителей каратэ. Мы обычно выносили мебель из гостиничного номера, чтобы у нас было больше места. У меня это никогда не получалось, но я научился дисциплине, медитации и важности растяжки.

Не вбило ли ваше воздержание клин между вами и остальными Bad Company?
- Да. На самом деле это было началом конца, потому что они все еще делали это. Я не знаю, может быть, я говорю не к месту… Но я обычно говорил им: “Меня не волнует, что вы делаете. Меня волнует только то, что я делаю. Мое спокойствие - это мое дело, ваше спокойствие - это ваше дело. Меня это устраивает”. Но они делали это тайком. Я бы сказал: “Ребята, вам не обязательно прятаться”. Но это разделило нас.

Следующий альбом Bad Company, "Desolation Angels", был больше, чем "Burning’ Sky", но в Великобритании появился панк. Вы знали, что музыка меняется?
- Да. В тот момент мы стали динозаврами в глазах многих людей, и нам это совсем не нравилось. Я помню рецензию на сингл [1979 года] "Rock'N'Roll Fantasy", которая начиналась словами: “Гроб открывается… и на свет появляется эта музыка”. Я подумал: “Боже мой”. Но я до сих пор исполняю "Rock'N'Roll Fantasy" со своей группой.

Вы расстались с Bad Company после выхода в 1982 году "Rough Diamonds" и записали сольный альбом "Cut Loose". На что вы надеялись в то время?
- Я отказался от гастролей с Bad Company, потому что их становилось слишком много. Когда Джон Бонэм умер [в сентябре 1980 года], я подумал, что и с нами что-то случится. Люди умирали, и умирали такими молодыми, потому что переусердствовали. Поэтому я решил записать альбом в студии у себя дома, в одиночку, но не выезжать на гастроли.

Джимми Пейдж говорит, что, когда вы с ним основывали The Firm в 1984 году, вы никогда не собирались выпустить вместе больше двух альбомов.
- Совершенно верно. Но случилось так, что Джимми подошел и спросил: “Что ты задумал?” Я сыграл ему несколько песен. И мы начали писать песни вместе. Но как только вы начинаете писать песни вместе, это становится ядром группы.

Что вы думаете об этих альбомах, "The Firm" (1985) и "Mean Business" (1986), сейчас?
- [Долгая пауза] Я уже некоторое время не слушал The Firm, но, думаю, из этого вышло несколько хороших вещей – "Midnight Moonlight", "Radioactive", "Satisfaction Guaranteed", которые я долгое время играл со своей сольной группой.

В 1990-х годах вы возобновили свою сольную карьеру, один из ваших альбомов был номинирован на "Грэмми" как трибьют блюзу Мадди Уотерса, вы снова гастролировали с Bad Company... а затем в 2005 году удивили всех, присоединившись к Queen.
- Это был очень интересный опыт [смеется]. В семидесятые годы Bad Company и Queen были как бы отдельными группами. Я думал, что между ними нет никакой связи. Затем, когда мы играли вместе и записали песню "We Will Rock You"и "We Are The Champions", я понял, что между нами есть связь. Это был классический рок.

Перед тем, как выступить на первом концерте Queen + Paul Rodgers, вы сказали одному интервьюеру, что не будете выходить на сцену в трико, как Фредди Меркьюри.
- Ха. И я этого не делал!

Queen и Пол Роджерс гастролировали по миру, выступали на различных аренах и даже записали альбом ("The Cosmos Rocks", 2008). Как вы теперь оцениваете это сотрудничество?
- Это было хорошее время. Но, начнем с того, что Брайан [Мэй] и Роджер [Тейлор] хотели записать гораздо больше песен в стиле Free и Bad Company, потому что они были большими фанатами. Я сказал: “Послушайте, мир ждал вас и ваших песен, так что давайте оставим их в стиле Queen”. Так что мы исполнили только несколько моих песен: "All Right Now", "Feel Like Makin’ Love" и "Bad Company" – а когда Queen выступают в "Bad Company", они знают, как устроить шоу.

Каким образом?
- Раньше мы играли в Bad Company, где было много дыма и огней, а я сидел за пианино, которое торчало на возвышении из–под сцены - все это было очень драматично. Однажды вечером я играл в гостях и понял, что пианино не достает до верха сцены. Вместо этого Брайан упал в яму и приземлился на крышку рояля, но как солдат, с целым грифом гитары, который все еще был настроен. Роуди спрыгнули в яму и вытащили Брайана. Я сидел и думал: “Что, черт возьми, мне теперь делать?”

Что вы думаете об Адаме Ламберте?
- Я не слишком внимательно к нему присматривался, но из того, что я видел, я думаю, что они хорошая пара. Я думаю, он тот, кто им нужен. Когда я стал частью Queen, я очень уважал Фредди, но когда я ушел, то почувствовал еще большее уважение, потому что теперь я знаю, через что ему пришлось пройти.

Боз Баррелл умер в 2006 году, а Мик Ральфс перенес инсульт, изменивший его жизнь в 2016 году. Вы все еще поддерживаете связь с Миком?
- Мы стараемся ухаживать за Миком на расстоянии, через Атлантику. Мы делаем все, что в наших силах. Я люблю Мика, он прекрасный парень.

Вы могли бы представить себя снова отправляющимся в турне?
- У меня нет никаких планов. Я вроде как отошел от гастролей. И я не возражал против того, чтобы сидеть взаперти, потому что это давало мне возможность спать в своей постели. Три вещи, которые мне не нравятся в гастролях: недосып, недостаток чистого кислорода, потому что в гостиничном номере или самолете нет воздуха, и недостаток питания, потому что приходится есть то, что есть, например, пиццу в четыре часа утра. Теперь, наконец, я обрел покой [смеется].

Кажется, теперь это главная тема в вашей жизни и музыке.
- На новом альбоме есть песня “Living It Up”, и это длинная трехминутная история о том, как я был дома и искал три вещи: свою любовь к блюзу, соулу и, конечно, рок-н-роллу, а также "спасибо" странам, которые подарили мне это. мне нужно было все это пережить и обрести душевный покой.