RSS:

	Статьи
	Периодика

Beatles.ru в Telegram:

Дебби Харри: “Музыка говорит сама за себя”

Дебби Харри: “Музыка говорит сама за себя”

by Kaleem Aftab

Мисс Харри, как солистка группы Blondie, вы были музыкальной иконой с семидесятых годов. В какой момент вы впервые осознали, что вы рок-звезда?
Ух ты! (смеется) Знаешь, перст судьбы так непостоянен, что ты значим ровно настолько, насколько значим твой последний хит! На самом деле, я думаю, это было, когда Blondie на долгое время перестали работать и я собрала группу Dirty Harry и начала заниматься сольными делами. В девяностых я вернулась в Blondie и в одном из интервью меня спросили: “Каково это - быть иконой?” На самом деле мне никогда не приходило в голову использовать именно это слово. Это было немного шокирующе и я не была уверена в этом. Но я думаю, что по прошествии времени и оглядываясь назад на некоторые вещи, которые я делала, и на некоторые вещи, которые мы делали в музыкальном плане, я понимаю, что это действительно было культовым.

Как вы думаете, что способствовало такому постоянному успеху на протяжении стольких лет?
Я думаю, что любой, кто присоединяется к рок-группе или создает ее, очень усердно работает, чтобы завоевать аудиторию. Мы очень усердно работали в течение многих лет и пользовались помощью звукозаписывающего лейбла Chrysalis. В сочетании с этой напряженной работой я много работала с прессой и фотографией на протяжении многих лет. Это работает! Что я могу сказать? Мы очень счастливы и очень, очень гордимся тем, что людям нравится наша музыка. Именно поэтому мы делаем это в первую очередь.

“Меня все знают как Blondie, но мы партнеры. Это определенно групповая идентичность”.

Возможно, известность Blondie также мешала вам заниматься своими сольными проектами?
Да, с другой стороны, когда я хотела сделать что-то соло, все, что я слышала, было: “А мы не можем назвать это Blondie?” Я имею в виду, что меня все знают как Blondie и это была моя идея для названия группы, но мы партнеры и у нас у всех есть доли в группе. Так что, с моей точки зрения, использовать это название было неправильно. Blondie, безусловно, является групповой идентичностью. У меня также не было хороших отношений с лейблом, когда я начала выступать сама по себе и у меня не было сильной поддержки как у сольного исполнителя, так что участие было ограниченным. Но мне было весело заниматься и тем и другим. Я думаю, что некоторые из лучших песен, которые я написала или к которым были написаны тексты, есть на некоторых из этих сольных альбомов. И я всегда надеялась, что моя работа, мои тексты будут использованы в каком-либо фильме.

И в 1980 году ваше желание исполнилось, когда “Call Me” стала заглавной песней в фильме "Американский жиголо".
Странно, как все это получается, не правда ли? Когда мы с Крисом Стайном только начинали работать вместе, мы говорили обо всех этих композиторах, Нино Рота, Генри Манчини, саундтреках и других вещах, которые нам нравились. То, что кто-то вставил песню Blondie в фильм, стало для нас большим событием, это был важный момент. А работа с Джорджио Мородером над “Call Me” была чем-то вроде воплощения мечты.

Музыка и образы всегда были для вас связаны? Как сочетались эти два мира в жизни Blondie?
Что ж, что самое замечательное в этом новом документальном фильме "Blondie: Vivir En La Habana", так это то, что он такой красивый и кинематографичный. Он может предложить немного больше, чем многие документальные фильмы, потому что он очень наглядный и я думаю, что это заслуга режиссера Роба Рота. Мы работаем с Робом много лет и, возможно, слишком хорошо знаем друг друга! Но визуальный аспект - это еще одна вещь, которую мы с Крисом разделяли с самого начала. Он учился в школе визуальных искусств, поэтому его образ мышления очень часто был связан с образом, визуальным сценарием или чем—то в этом роде, и я тоже так думаю. Это похоже на рассказ истории в картинках. Это произошло почти автоматически, нам не пришлось ничего обсуждать и придумывать.

Кажется, музыка стала для вас почти второй натурой. Вы можете представить себе жизнь без нее?
Это трудно сказать, потому что я хочу сказать, что всегда буду любить, любить музыку. Боже, это ужасная мысль - не заниматься музыкой. Не знаю, есть ли у меня ответ на этот вопрос.

“Я, так сказать, часть машины. Когда все шестеренки в машине функционируют должным образом, мы проводим хорошее шоу”.

Эта пандемия и карантин, должно быть, были для вас жестокими в этом смысле, поскольку вы вообще не могли выступать.
Да, это было очень сложно, но я думаю, что, возможно, я не так уж и нуждаюсь в этом! Я думаю, что слушать музыку так же приятно, как и выступать. Так что я радв, что у нас есть шанс выйти и поиграть. Я знаю, что это придаст мне чувство безопасности после всего, через что все прошли и угрозы человечеству… Но мне трудно сказать, потому что я еще толком не начала выступать.

За свою карьеру вы отыграли сотни концертов. Вы все еще нервничаете перед выступлением? Это адреналин дает вам необходимый толчок?
Это очень изысканный коктейль! (смеется) Нет, вы знаете, я думаю, что это сочетание волнения, страха, решимости – в нем много разных элементов. Но лично я, чтобы избежать крайнего страха перед сценой, всегда относилась к тому, что мне приходится делать для выступлений, как к своей работе. Я должна была сосредоточиться на правильном выполнении своей работы, поскольку я, так сказать, часть машины. Когда все шестеернки в машине работают должным образом, мы показываем хорошее шоу. Поэтому я стараюсь подходить к этому с профессиональной точки зрения, и это помогает мне преодолеть трудности.

Влияет ли игра в разных местах на вашу производительность?
Я не уверена, что это так! Я не говорю свободно ни на одном из языков, кроме английского. В 2019 году мы выступали на Кубе и мне хотелось бы немного больше сблизиться с аудиторией, но я думаю, что музыка - это то, ради чего люди здесь находятся. Музыка говорит сама за себя и все, что я хочу донести, обычно содержится в музыке. Так было всегда.