RSS:

	Статьи
	Периодика

Beatles.ru в Telegram:

Бьорк: “В воздухе витают разительные перемены”

Бьорк: “В воздухе витают разительные перемены”
by Emma Robertson

Бьорк, что значит быть смелой в музыке?
Я думаю, вы знаете, когда вы действуете осторожно, когда у вас застой, а когда вы растете. Вероятно, это постоянное явление для всех нас — и это сложный баланс. Очевидно, что важно не перегибать палку, иначе вы рискуете упустить полезные моменты, но я действительно стараюсь научиться хотя бы чему-то одному на каждом альбоме, совершенствоваться в программном обеспечении или совершенствоваться в своих аранжировках, или, возможно, я склонна сочинять все более и более сложные мелодии для своего пения. Я становлюсь сама себе учителем.

Это то же самое, что значит быть храбрым в целом?
Я думаю, что это скорее внутреннее чувство. И потом, излишняя безрассудность, очевидно, может привести к вашему падению. Я определенно была виновата в этом много раз… Но оно того стоит. Я рано поняла, что я из тех людей, которые экспериментируют и совершают ошибки, но потом это того стоит, потому это случается что раз в сто лет. Таким образом, я думаю, что смелость также делает тебя уязвимым.

“Я почувствовала, как важно для молодых девушек, чтобы я высказывалась открыто, чтобы я не притворялась, что это легко”.

Люди по какой—то причине склонны забывать, что, когда речь заходит о знаменитостях, существует уязвимость - вам все еще страшно высказываться по вопросам, которые вас волнуют?
Честно говоря, я нахожу это довольно утомительным… Но я также чувствую, что если я стремлюсь к улучшению, например, положения в области равенства между полами, то мне нужно приложить усилия и в этом направлении. В девяностые годы для моего поколения было важно, чтобы женщины выходили на улицу, что—то делали и переставали жаловаться, но это было только потому, что поколение моей мамы проделало большую работу ранее, и я наслаждалась плодами этого.

Ваша мать тоже была активисткой, верно?
И мой отец тоже! Он был профсоюзным лидером здесь, в Исландии, на протяжении десятилетий, а сейчас является членом радикальной группы, которая пишет новую конституцию для Исландии. Я думаю, что долгое время я, вероятно, возражала против этого, мне казалось, что это слишком очевидно. Но за последние 20 лет или около того я убедилась, что трачу большую часть своего времени на защиту природы Исландии. Я думаю, что каждый раз, когда общество переживает трансформацию, начинаются разговоры о конце света, например, когда Лондон был черным от угля, никто не мог представить себе будущее без него. Когда в Париже обнаружили канализационную систему, было то же самое. Поэтому мы должны представить себе будущее, в котором мы будем очищать океаны или полностью перейдем на солнечную или ветряную энергию… Если миллионы людей смогут перейти с iPhone 16 на iPhone 17 в течение нескольких недель, значит, мы сможем это сделать.

Что заставило вас осознать свою ответственность за это движение?
Я думаю, это интересное чувство, когда ты становишься старше и понимаешь, что нет “их”, нет правительства или старейшин, нет никого, на кого ты могла бы указать и обвинить. Ты действительно должна стать таким человеком, и это не обязательно должно быть плохо. Я не думаю, что это совпадение, что люди моего возраста часто говорят о социальных обязанностях. За последние 10 лет я также почувствовала, как важно для молодых девушек, чтобы я высказывалась открыто, а не притворялась, что это легко. И я это понимаю. Даже несмотря на то, что то, что я сейчас говорю, может показаться мне нелепым… Я готовлю почву для своей дочери.

Значит, для вас важно высказываться буквально, а не только через музыку?
Это очень хороший вопрос, и я могла бы ответить на него семью разными способами… Я могла бы с легкостью сказать, что это не важно! Другим ответом может быть то, что как живой исполнитель я понимаю и ценю силу динамики и неожиданности.

Что вы имеете в виду?
Если вы всю жизнь будете выражать себя одним и тем же способом, это может утратить часть своего потенциала или динамизма. Мне всегда нравилось петь тихо, а затем громко, мне нравится ощущение яркости, которое это дает. Мне нравится изобилие в фильмах, музыке, еде, сексе, во всем… Так что, может быть, феминизм иногда следует скрывать, как, например, “мне это доставляет только удовольствие”, как благородное качество матерей, готовых к самопожертвованию… Но потом я вдруг пишу откровенный #MeToo на Facebook, просто чтобы противостоять этому, придать этому некоторую полярность? Как романтическая хоровая песня, а сразу за ней панк-мелодия.

Вы когда-нибудь беспокоились о том, что вас не услышат в таких случаях?
В целом, как музыкант, я чувствую, что меня слышат. И как человеку, мне нравится, когда меня понимают и когда меня не понимают. И я готова с этим жить. Думаю, природа музыки, которую я создаю, не обязательно заключается в абсолютной тоталитарной включенности. С другой стороны, когда я высказалась о домогательствах в проекте #MeToo, я определенно почувствовала, что меня тут же высмеяли — особенно когда я впервые заговорила об этом 17 лет назад. Женщины привыкли чувствовать, что они недостойны того, чтобы их воспринимали всерьез. Наконец-то, в воздухе произошли разительные перемены!

“Храбрость - это внутреннее чувство, которое не сворачивается и не кристаллизуется, а остается неизменным”.

Вы как-то сказали: “Если то, что я говорю, помогает женщинам, я готова это сказать”. Вы все еще верите в это?
Я думаю, что для этого есть время и место, потому что сейчас ситуация меняется. Я чувствую, что следующей задачей будут мужчины и то, как мы собираемся создать для них пространство для выражения своих чувств. Они получали очень сложные сообщения: что они не могут быть эмоциональными, а затем внезапно подвергались критике за то, что это не так. Мы, женщины, десятилетиями вырабатывали язык для самовыражения, а мужчины в этом отношении сильно отстают.

Как вы думаете, могут ли артисты выступать в поддержку такого рода движений?
Я не верю в иерархию — я думаю, мы сделаем это все вместе. Сейчас время глобализма, 21 веку не нужны лидеры. Я думаю, каждый должен следовать своей собственной миссии. Кто-то более поэтичен, кто-то более прямолинеен. Разнообразие - это все. Личная политика сложна и никогда не бывает упрощенной, и простое самовыражение может стать серьезным актом бунта, радикальной силой, даже если оно не включает в себя какой-либо четко сформулированной политики. Как я уже говорила, храбрость - это внутреннее чувство, позволяющее не сворачиваться и не кристаллизовываться, а оставаться жидким.

Как вам удается оставаться подвижной, когда дело доходит до вашей музыки?
Ну, например, я провела небольшой эксперимент с фальцетом в "Utopia"; теперь так поется больше песен, чем обычно, и это довольно забавно! Это было почти как продолжение “Cocoon”, моей старой песни, в которой я как певица пыталась проникнуть под кожу и разрушить барьер между певцом и слушателем. Я обнаружила, что звуковой контраст на этом альбоме, точка, где встречаются фантазия и реальность, является экстремальной. Думаю, именно об этом и говорит название "Utopia". Мне нравится, что в этом слове есть смысл. Это касается не только ваших фантазий, но и того, как вы смешиваете с ними реальность, и то, как вы это делаете, действительно характеризует, что вы за человек. Мне любопытно, какая разница между этими двумя понятиями.

Кажется, вас постоянно задевают эти дихотомии — фантазия и реальность, свет и тьма… На альбоме “Vulnicura” вы пели: "Когда я сломлена, я цела, а когда я цела, я сломлена".
Наверное, это было своего рода чувство юмора по отношению ко мне, возможно, я склонна к самоуничижению чаще, чем люди думают. Иногда я думаю, что когда люди переживают счастливые периоды в своей жизни, их “цельность”, по их словам, переоценивается. Я думаю, иногда, когда люди переживают самые тяжелые времена, они на самом деле становятся “целостными”, все как-то переворачивается с ног на голову…

Вы надеетесь, что ваша музыка помогает людям пережить эти переживания?
Я не могу на самом деле стремиться к этому. Я знаю, что у любой музыки есть такой потенциал, но важно, чтобы музыкант просто позволил музыке быть написанной. Она просто должна быть такой, какая она есть. Ее нельзя планировать заранее; иногда только потом становится ясно, что это такое. Но до или во время процесса написания… Это загадка.