Интервью Пола для ЮТуб канала The Rest is Entertainment

В связи с выходом своего нового альбома Boys of Dungeon Lane, Пол, в рамках его раскрутки, дал несколько новых интервью. Я работаю над переводом некоторых из них для вас. Это интервью Пола было записано для ЮТуб канала The Rest is Entertainment. Ведущие канала – телеведущий, продюсер и писатель Ричард Осман и журналистка Марина Хайд.

Лично я являюсь большой поклонницей Ричарда. К сожалению, он покинул все телепроекты, в которых ранее участвовал, в основном чтобы сосредоточиться на написании книг и ведении своего канала на ЮТуб. В том числе, начиная с нового сезона, он больше не будет вести Richard Osman’s House of Games, а это шоу было одной из немногих причин, по которым мы с мужем включаем телевизор. И Пол, оказывается, тоже любит это шоу!

Надеюсь, интервью вам понравится так же, как понравилось мне.

Р.О.: Сэр Пол, мы очень рады вас видеть! Итак, все вопросы этого интервью были заданы нашими слушателями. Я не извиняюсь заранее за эти вопросы, просто хочу прояснить, что они – не от нас. Приступим? Мы поговорим про ваш новый альбом, и первый вопрос связан как раз с ним.

М.Х.: Да, приступим. Вопрос из Ливерпуля. Мэтью Ламби спрашивает: «После того, как вы объявили, что название альбома - Boys of Dungeon Lane, я проехал по Dungeon Lane, чтобы посмотреть на эту улицу. И оказалось, что все таблички с названием улицы были украдены. Это было сделано какими-то воришками, или вы сами их сняли? И если это были вы, когда вы повесите их обратно?»

П.М.: Это были воришки. Я съездил туда, хотел сделать несколько фотографий, и использовать их для обложки альбома. И табличек не было.

М.Х.: Ещё до того, как название альбома было объявлено?

П.М.: Да, еще до того, как его объявили. Поэтому табличка на обложке – ненастоящая.

П.М.: Да, наверное, заменят, но их снова стащат. Вот такая история. Таблички были на месте, когда я был ребёнком, но менталитет изменился. В моём детстве никто не смел воровать таблички с названием улиц. Старшее поколение было не таким.

Р.О.: Вероятно, никто за всю историю не ответственен за такое же количество украденных уличных знаков, как вы?

Р.О.: Их много. А теперь к ним добавилась Dungeon Lane. Поговорим немного об альбоме. Вопрос от Марка Кризи: «Ваш новый альбом – про воспоминания о Ливерпуле. Что вы делаете, чтобы ваша музыка оставалась современной, когда вы пишете песни о прошлом?».

П.М.: Музыка – сама по себе современная, и об этом не приходится слишком много размышлять. Я её сочиняю, играя на гитаре или пианино, и больше ничего делать не приходится. Она как бы сама по себе получается современной, вне зависимости от текста песни. Это - то, как я подхожу к написанию песен, я сочиняю их в разных стилях, но их всех объединяет то, что они написаны мной.

Р.О.: Да, это ведь всё написано Полом Маккартни…

М. Х.: Дополнительный вопрос от Марка Кризи: «Случалось ли когда-нибудь так, что вы написали мелодию, а потом поняли, что сочинили эту мелодию ранее?»

П.М.: Да. Или что кто-то другой сочинил её. Да, такое случалось. Ринго, бывало, напишет песню, и мы ему говорим: «Ринго, это же песня Боба Дилана». (смех) И он такой: «Ой, да ладно?». Со мной такое тоже иногда случалось, и с Джоном. Замечательная мелодия получилась, круто. Пока не вспомним, что она, вообще-то, из Вестсайдской истории, или ещё откуда-нибудь. Такое легко может произойти.

Р.О.: Когда вы размышляете о прошлом и возвращаетесь к воспоминаниям о Ливерпуле…

Р.О.: Вы вспоминаете также и о том, как вы тогда писали песни? Вы ощущаете связь между собой и тем подростком, в музыкальном плане?

П.М. (вздыхает) Нет. Вообще-то, нет. Если можешь писать песни – это удача. Если в этом плане можешь как-то развиваться, развивать свои стиль – это тоже удача. Я могу что-то создавать в пределах, например, одной из тех песен, про которые вы сейчас говорите, Salesman Saint. Она – про моих маму и папу, и написана в стиле старых оркестров 40-х годов.

П.М.: Вот именно это и происходит: я не меняю свой стиль, просто в этой песне возвращаюсь к той музыке, которую мои родители слушали. Там есть строчка про то, что единственным развлечением тогда были пианино и радио, горячий чай и сигареты.

П.М.: В нашей семье пианистом был мой папа, когда мы все собирались вместе и пели. Он и мама курили и пили много чая. Песня – про эти воспоминания.

Р.О.: Должен сказать, так оно и есть: люди, которые собираются слушать ваш новый альбом, должны знать, что он великолепен и переносит нас в прошлое, хотя мы слушаем его в 2026. Это замечательно.

М.Х.: Это ведь как вернуться к приквелу. Слушатель по имени Дженсон Тэг пишет: «Боб Дилан сказал, что когда он размышляет о песнях, которые он сочинил, будучи двадцатилетним, он не понимает, кем был тот человек, который написал Blowing in the Wind. Вы ощущаете то же самое, или какая-то связь есть?».

П.М.: Связь есть. Но разница в том, что я знаю, кем я был тогда, и это связано с тем, что мы тогда делали. Когда мы впервые пришли в студию на Abbey Road, вчерашние подростки, мы писали песни, непосредственно обращаясь к своим поклонникам. Love me Do (Люби МЕНЯ, пожалуйста), Please, Please Me (Порадуй МЕНЯ, пожалуйста) …

П.М.: From Me to You (От ТЕБЯ-ко МНЕ), She Loves You (Она любит ТЕБЯ). Везде – тебя, меня, то есть обращение напрямую к людям, которые нас слушают. А потом мы несколько изменились. Я знаю, я помню, кем был я, кем были мы. Мы были ливерпульцами, которые сначала писали песни, обращаясь напрямую к фанатам, а потом повзрослели, стали более творческими, или как это называется. Так что да, я помню, кем я был.

М.Х.: Вы мне всегда казались человеком, который сумел сохранить в себе чистоту, простоту. Как же вам это удалось?

П.М.: Не знаю. Люди обычно задают этот вопрос по-другому: «Как вам удаётся оставаться нормальным, обычным, вы же были в Битлз, а потом в Уингз и так далее?». Я считаю, что это благодаря моей семье. Мне повезло. Я родился в семье любящих друг друга и очень умных людей из рабочего класса. И я всегда говорю, не стоит недооценивать рабочий класс. Потому что я часто вижу такое отношение: он сантехник, а значит – тупица, ничего не знает. А я в своей семье видел другое. Например, мой двоюродный брат Берт составлял кроссворды для Guardian и для Times. Понимаете, уметь это – значит быть довольно умным человеком из рабочего класса. И он – лишь один из нас, у нас это – семейное. Такие умники-разумники.

Р.О.: Кстати, я тут подумал, а вдруг Боб Дилан не помнит, как написал Blowing in the Wind потому, что эту песню написал Ринго Старр (смех)?

Р.О.: Да, у нас же был такой вопрос. А вот ещё один вопрос – очень хороший, на мой взгляд – от Халида Сайеда. Он пишет: «Вы настолько знамениты, и такое долгое время – дольше, чем другие знаменитости. Каково это, быть знаменитым, и как это изменилось в течение вашей жизни? Быть знаменитым в 60-х и сегодня – в чём разница?».

П.М.: По-моему, главное отличие – в нас самих. Когда ты становишься знаменитым, то тебе это в кайф. Ты же этого и пытаешься добиться. У тебя появляются хиты, всё отлично, тебя начинают узнавать на улицах. И тебе это – в кайф.

П.М.: Тогда ты не ноешь о том, что люди так тебя достали, Боже мой.

М.Х.: (смеётся) Ничего подобного не происходило…

П.М.: Да нет, нам просто это всё очень нравилось. И мы учились, как со всем этим справляться. Помню, я однажды в одиночку поехал на концерт, сел в поезд от Лондона до станции, которая была неподалёку от места проведения концерта, а потом пошёл в зал. И был замечен небольшой группой девчонок, они начали визжать. И я им сказал: «Девочки, девочки, давайте потише. Успокойтесь. Давайте договоримся: если вы не будете шуметь, я дам вам автографы. Зайдем в помещение, и вы их получите.» Нужно уметь это всё держать под контролем, и всё будет нормально. Например, как в этом случае, можно что-то особенное предложить взамен на выполнение твоей просьбы.

Но со временем, всё меняется. Теперь – везде телефоны.

П.М.: Телефоны! Теперь поклонники, встретив меня, сразу такие: «Ой!» и лезут в карман за телефоном, понимаете ли. А я говорю: «Прошу прощения, но я не фотографируюсь». И в наши дни это – прямо что-то радикальное. Я возможно, сейчас буду хвастаться своими знакомствами, но я об этом уже говорил в интервью аж самой Опре. Она меня спросила: «Как же так? Вы не фотографируетесь с поклонниками? Почему?». А я ответил, что нет, не фотографируюсь, просто потому что не хочу. И я ей потом очень пространно объяснял, что мне не нравится это делать, и это для меня принципиально. Это, кстати, к вопросу о том, чтобы оставаться простым и нормальным, что для меня так важно. Как только я начинаю зазнаваться и слишком много о себе мнить, я тут же перестаю сам себе нравиться. Для меня важно оставаться самим собой. Поэтому я отказываю людям, когда они просят сфотографироваться со мной. А когда они спрашивают, почему, у меня наготове для них объяснение, длинная история про то, как на южном побережье Франции, на пляже в Сен-Тропе, есть парень с обезьянкой, который за деньги фотографирует вас с ней. Так вот, я вообще не хочу ощущать себя этой обезьянкой. А когда я с кем-то должен фотографироваться, я именно так себя и ощущаю.

М.Х.: К тому же, поклонники упускают возможность настоящего общения с вами. У меня было такое странное чувство во время посещения Лувра. Я впервые свозила свою дочь в Париж, и мы пошли в Лувр. А там вообще никто не смотрел на картины. У всех был телефон в вытянутой руке, все были заняты фотографированием. Вот висит Мона Лиза, но она никому не интересна, все просто хотят фотографию этой картины.

Р.О.: Мне забавно представить, что вот кто-то встретил Пола Маккартни, взволнован этим, просит сфотографироваться вместе, и получает в ответ длинную историю, в конце которой он смотрит на часы и такой: «Ладно, Пол, мне пора. Приятно было познакомиться».

П.М.: (смеётся) Ага. Мол, классную историю ты рассказал. А потом он рассказывает об этом знакомым, и те такие: «Ты встретил Пола Маккартни? А ты с ним сфотографировался?». «Да нет, блин, он всё нёс какую-то чушь про обезьяну».

М.Х.: Хорошо пообщались, он анекдот про обезьяну рассказал.

Р.О.: Да, было там что-то про обезьяну, не помню уже, что… А что вы скажете про вмешательство прессы в частную жизнь? Как это изменилось с 60-х годов?

П.М.: По-моему, пресса всегда была навязчивой. Но меня это не очень беспокоит. Раньше я называл их милыми плутами. Потому что они такими и были. А вот сейчас они не такие уж и милые. Но меня это не беспокоит, это же их работа. Если только они совсем уж гадостей обо мне не пишут, то и ладно, это просто издержки профессии.

М.Х.: Кстати, об издержках профессии. Мне тут один вопрос очень понравился, его нам прислал Филипп Эндрю. Он спрашивает: «Несмотря на вашу огромную популярность, принимали ли вас когда-нибудь за другую знаменитость?».

М.Х.: ЗдОрово. Вы – самый знаменитый из знаменитостей.

П.М.: Видимо, было бы забавно вспомнить что-то подобное. Но нет.

М.Х.: Наверное, в таких ситуациях приходится просто подыгрывать.

Р.О.: Отвлечёмся ненадолго от музыки. Я знаю, что вы большой поклонник такого культурного развлечения как телевидение. Лора Голдболт спрашивает: «Если бы вы решили стать участником реалити-шоу, то какое шоу вы бы выбрали и почему? Например, Traitors, Bake Off, Dragons Den и т. д.?

П.М.: С удовольствием пошел бы на эту передачу, и не только потому что вы её вели.

П.М.: Pointless – одна из моих любимых передач. Так что я выбрал бы её. К числу других моих любимых передач относятся Gogglebox, House of Games [тоже передача Ричарда].

Р.О.: У меня ещё один вопрос, от Рэйчел Эйблетт, продюсера передачи Would I Lie to You? Она спросила: «Не могли бы вы узнать у сэра Пола, желает ли он прийти на Рождественский спецвыпуск Would I Lie to You? Мы были бы очень рады его видеть.»

П.М.: О, Господи, это же тоже одно из моих любимых шоу.

Р.О.: Это то шоу, в котором они берут у вас интервью, спрашивают что-то вроде: «С вами когда-либо случалось что-нибудь интересное?», а вы отвечаете: «Да у меня рассказов на несколько недель хватит».

М.Х.: Шерри спрашивает: «Вы всегда великолепно создаёте персонажи – Элеонор Ригби, Роки Ракун, Дженни Рен… Существуют ли какие-либо поведенческие модели, которые вы наблюдаете среди людей в 21 веке, которые удивляют вас?». Новые модели поведения?

П.М.: Думаю, многое из этого связано с так называемыми инфлюенсерами. Я ведь не из этого поколения, и мне это не понятно. Я, конечно, вижу это, рад-не рад. Моя жена иногда просматривает Инстаграм и показывает мне что-то оттуда, и там же полно этих инфлюенсеров. Для меня это странно. Наверное, такие люди всегда были. Но вот кто-то без особых талантов почему-то становится вдруг очень и очень известным. Прямо вот очень известным. Миллиарды кликов и просмотров, все дела. Мне, наверное, стоит быть поосторожнее, говоря на эту тему, я ведь рискую показаться сильно старомодным, но уж какой есть.

Р.О.: Вы ведь – Пол Маккартни, вам позволено так говорить, вам это сойдёт с рук.

Р.О. Да, вам можно. Главное, Опру не забудьте упомянуть.

М.Х.: Так-то, это ей повезло, что вы приходили к ней на шоу.[рекламная пауза] А вас заботят клики и просмотры?

П.М.: Нет. Нет, и мне повезло в этом смысле. У меня есть офис, в котором работают молодые ребята, они замечательные и хорошо во всём этом разбираются. Они любят своё дело, живут этим. И они подсказывают мне, как и что нужно делать, и мне не приходится ломать голову. Меня, как бычка, ведут за кольцо в носу. (смех)

Р.О.: Интересно. У вас были всевозможные этапы успеха, вы через всё это прошли. Сначала вы просто хотели собрать полный зал, потом решили поехать работать за границей, потом выпустить альбом, потом попасть на первые строки чартов. А вот как для вас выглядит успех сейчас? Например, новый альбом – вы его выпустили, вы им гордитесь, как для вас выглядит его успех?

П.М.: Когда людям нравится то, что я делаю. Это всегда – главный критерий. И теперь это стало единственным критерием. Если я отправляюсь в турне, то публика, по идее, должна хотеть послушать новые песни. Так вот, они не хотят. Публике обычно не нравятся новые песни. Я им говорю: «А сейчас мы исполним новую песню». И я знаю, что им это не по душе, потому что когда мы исполняем один из главных хитов Битлз, то все включают камеры на своих телефонах, везде загораются огни, как галактика какая-то. А при исполнении новой песни мы как будто попадаем в чёрную дыру. (смех) Ну, правда.

Р.О.: Так старые песни когда-то тоже были новыми.

П.М.: Да, хорошее было времечко… Я думаю, просто дело в том, что все хотят то, что им нравится, а именно - старые песни из твоего репертуара. Мои дети надо мной потешаются, мол, тебе нравится, когда тебя хвалят, правда же? И я такой, да, хвалите меня, сколько влезет.

Р.О.: Кстати, интересный вопрос – вам нравится, когда вас хвалят?

Р.О.: Потому что это показывает, что вы хорошо поработали или вашему эго льстит то, что людям нравится созданное вами?

П.М.: По-моему, именно в этом дело. Ты создаешь что-то, пишешь песню, и считаешь, что она получилась хорошей, говоришь себе: «Я неплохо поработал». Ты её записываешь, она выходит в свет, твоё творение летит по миру и если оно нравится людям, то это именно то, что нужно. Это больше, чем просто удовлетворение от создания произведения искусства. Когда вышел сингл с нового альбома, Boys of Dungeon Lane, под названием Days We Left behind, я получил множество отзывов о этой песне. Многие люди говорили, что плакали, слушая её. Она же очень эмоциональная. Строчки, которые и у меня вызывают эмоции – «Nothing Stays the Same, Noone Needs to Cry» (Ничто не остаётся прежним, не стоит плакать). От этой фразы хочется плакать.

Р.О.: Это вы специально хотите довести нас всех до слёз. (смех)

П.М.: Да я и сам не знаю, откуда что берётся, Ричард. Не знаю. Но это прекрасно, если что-то, сделанное тобой, нравится тебе самому, а потом ты слышишь отзывы людей, которые говорят, что им тоже понравилось. Это и есть цель.

М.Х.: Современным артистам, кажется, гораздо сложнее сказать: «Мне на самом деле нравится, что мною восхищаются».

П.М.: Не знаю. Ну, если подумать, с чего мы все начинаем? В школах есть специалисты по профориентации, и они нам говорят, что толку из нас не будет, что ничего нам не светит…

М.Х.: Тогда нужно добиваться чего-то самостоятельно…

П.М.: И тогда приходят такие мысли – ну, и Бог с ним, ладно. А потом мы объединяемся в коллективы, и тогда что-то начинает получаться. И чего мы тогда ищем? Одобрения или денег? Вырваться из сложившихся обстоятельств и добиться успеха в жизни? И не имеет смысла этого стесняться, все об этом знают. Если вы работаете, то вы хотите повышения.

П.М.: Или если у вас есть шоу на телевидение, вам нужны высокие рейтинги.

Р.О.: А как же. House of Games выходит каждый вечер в 18.00, на BBC2.

Я думаю, что из миллиардов людей, когда-либо живших на этой планете, ваша жизнь – одна из более невероятных. Представить только, с чего вы начинали и чего вы в итоге добились.

Р.О.: Задам вам один вопрос – давайте пофилософствуем на тему, каково это, быть Полом Маккартни, каждый день, начиная с утра? Надеюсь, понятно, что я подразумеваю под этим вопросом… Что вы думаете о своей жизни, о том, что с вами происходило, вообще – каково это? Наверное, это настолько невероятно…

П.М.: Знаете, я думаю у меня есть защитный механизм от таких мыслей – не думать обо всём это слишком много. Я себе говорю: «Так, подожди, давай-ка воспринимать успех понемножку, небольшими частями. Молодец, хорошо». И таких маленьких успехов накапливается много. Сначала одну песню написал, потом - другую, и так далее. А если я начну вот это всё: «Пол, чувак, да ты великолепен», у меня голова треснет.

П.М.: Поэтому я стараюсь такими мыслями не увлекаться, просто говорить себе, что всё хорошо, всё нормально. Не думаю о том парне, который является знаменитостью. Я – просто парень, который утром встал, пошел завтракать…

Р.О.: Понятно. Но ведь существует огромное количество видеозаписей обо всём, что вы сделали, и это, должно быть, как-то влияет на ваше восприятие? Вы же иногда их просматриваете?

Р.О.: А это- постоянное напоминание о том, что происходило в вашей жизни?

М.Х.: Мы сейчас находимся в студии Эбби Роуд, и, конечно, чтобы сюда войти, нужно пройти мимо того самого перехода, и там, сегодня и ежедневно, собирается огромная очередь, все ждут возможности пересечь эту дорогу. Когда вы проезжаете мимо, думаете ли вы: «О, а я, помнится, тоже когда-то эту дорогу пересёк?». (смех).

П.М.: Мне не очень нравится, когда кто-то всю жизнь стремится к успеху, ну, или там, к славе, а потом говорит, что его это всё не устраивает. Я считаю, что это – некрасиво. Надо сказать себе – да, я к чему-то стремился, и добился этого. Ты хотел того-то и того-то, и всё это получил, будь этим доволен, не сходи с ума. Помните эту строчку из песни у Eagles, что-то про колёса, сводящие с ума?

М.Х.: Don’t Let the Sound of Your Wheels Drag You Down?(почти точная цитата из песни Eagles Take it Easy).

М.Х.: Возможно, я сейчас задам вам странный вопрос, мы ведь столько говорили про ваш успех. Но людям интересно послушать и когда вы говорите о своих неудачах. Вот, например, Люкс Адамс спрашивает: «Джон иногда несправедливо отзывался о ваших песнях, пренебрежительно называя даже некоторые из лучших мусором. А вас самих не устраивают какие-либо из собственных песен?».

П.М.: Да. Бывают песни, которые, как мне кажется, не получились или получились не такими хорошими, как хотелось бы. Но на всех не угодишь, знаете ли. Например, у меня есть песня под названием Bit Bop. (напевает) О Боже, слушая её сейчас, я вообще не понимаю, как мне такое сошло с рук. (смех) Но я тогда работал с Тревисом Хорном, продюсером, который сказал: «Эта песня – одна из моих любимых». Поэтому, взглянув на ситуацию с его точки зрения, я подумал: «А что? Он же знает, о чём говорит. Может, песня не так уж и плоха». Но вообще, по-моему, она – не очень хорошая.

Р.О.: А существуют ли песни, которые вам приходится исполнять, хотя иногда и совсем не хочется? Ведь некоторые из них, если подумать, вы исполняете так много раз?

П.М.: Можно сказать, мне в этом плане повезло, со мной этого не случается. Хотя, казалось бы, такое может происходить, если я играю Hey Jude или Let it be.

Р.О.: Наверное, это потому что публика поёт их вместе с вами, правда же?

П.М.: Опять же, все зависит от того, какая на данный вечер цель. Когда у меня концерт, я почти всегда знаю, кто моя публика. Чаще всего, это семьи: дедушки моего возраста, их дети, внуки. Получается довольно широкий охват. И иногда я решаю исполнить песни, которые они вряд ли знают, и очутиться в чёрной дыре (смех). Но они ведь заплатили большие деньги за билеты. А я помню себя в детстве, когда я ходил на концерты, накопив денег на билеты – например, на Билла Хейли.

П.М.: Опять я хвастаюсь именем знаменитости (смех). Но я эти деньги копил месяцами, зарабатывал, разнося газеты, и так далее. И я знал, чего я хочу от концерта. Я хотел, чтобы он спел свои хиты. И я был разочарован, если этого не происходило – ну, да ладно, пусть себе поёт. Кстати, та же история с мистером Диланом. Я был на паре концертов Боба, и я не мог понять, что за песни он поёт. И это уже было немного чересчур, я ведь довольно неплохо знаю его творчество. Можно понять, если ему надоело исполнять Mister Tambourine Man. Но я-то хочу её послушать!

М.Х.: Может, стоило отправить ему заявку на песню. Наверняка бы он с удовольствием согласился. (смех) Надо было сходить за кулисы, чтобы напомнить, что он пропустил пару номеров.

Р.О.: А сейчас я предложу вам два не взаимоисключающих слова, а вы выберете то из них, которое, наиболее точно вас описывает. Вы себя считаете артистом или шоуменом?

П.М.: Я бы сказал, наверное, артист, который развлекает публику.

Р.О.: То есть, в первую очередь, ты артист, но артист, который развлекает публику, будучи шоуменом.

П.М.: Знаете, мне хотелось бы думать, что я – в первую очередь, артист. Но я ведь устраиваю представления, на которые люди ходят семьями, и они заплатили за вход. А ведь они не обязательно все богатые. Вот я и даю им то, чего они хотят. Хотя иногда мы играем несколько песен, которые не нравятся им, но нравятся нам.

Р.О.: Участники группы переглядываются и такие: «А давайте-ка вот эту сыграем»…

П.М.: Да, как-то так. Но знаете, что мне нравится, особенно в наши дни? Например, когда мы исполняем Hey Jude и видим, как весь зал поёт вместе.

П.М.: Америка сейчас под Трампом, республиканцы и демократы готовы друг другу горло перегрызть. Но когда мы исполняем эту песню, они об этом забывают. Она им всем нравится, они перестают спорить друг с другом и поют, все вместе. Поэтому я считаю, что подобные вещи имеют большую ценность. И мне это по душе. И мне нравится, что им это по душе.

Р.О.: Я хочу выразить вам искреннюю благодарность за то, что вы делаете для культуры, за то, что вы достигли того, чего достигли, за поддержание уровня, за то, что вы развлекаете людей и за ваше стремление их объединять, а также за то, что сохраняете этот дух все эти годы. Я считаю это невероятным, учитывая все взлёты и падения, которые у вас были. Понятно, что вы не станете поздравлять себя каждое утро с тем, что вы – Пол Маккартни, но от имени наших зрителей и себя лично…

Р.О.: …хочу вас поблагодарить. Потому легко можно представить себе мир, в котором нет Пола Маккартни, но мир только выигрывает, если вы в нём есть.

П.М.: Ого. Спасибо, Ричард. И я хочу сказать, что являюсь вашим поклонником. Это всё, что у меня есть сказать на это.

Р.О.: Битлз в самом своём расцвете – Пол, Джон, Джордж и Ринго, если бы они все приняли участие в House of Games, кто бы выиграл кубок?

Р.О.: Битлз невозможно победить, а вы-битл. Совершенно верно. Мы же говорим о Битлз, а не о Monkees. Сэр Пол, огромное вам спасибо.

Р.О.: Очень приятно было с вами увидеться. Спасибо, что уделили нам время. А также спасибо за то, что вы и сейчас создаёте такую прекрасную музыку.

Р.О.: Ваш новый альбом великолепен. Мы тут устроили небольшую вечеринку, и послушали ваш альбом. Люди заливались слезами и понятно, почему. Есть порох в пороховницах.

Ричард: Ух ты, сам сэр Пол Маккартни… Я, кстати, пытался спросить у него, кто из участников Битлз выиграл бы House of Games, но, видимо, задал вопрос неправильно. Поэтому нам следует всегда задавать вопросы от наших зрителей, а не мои. (смех)

Марина: Когда мы выходили из студии, мы были в таком приподнятом настроении. Мы шли по дороге вместе, и я говорила о том, как меня привлекают люди, в которых есть энтузиазм к жизни – и чем старше я становлюсь, чем больше они меня привлекают. И невозможно оставаться таким бодрым и заинтересованным, если нет этого энтузиазма к жизни. И именно это я имела в виду, когда сказала, что он не потерял своей свежести. В нём до сих пор есть что-то ребячливое, в лучшем смысле этого слова.

Ричард: Именно так. Он был окружён своей командой – людьми, которые заняты съёмкой, и так далее- и очевидно, что они все его любят.

Ричард: И это о многом говорит, не правда ли? Это необычное ощущение, жить в одном мире с Полом Макартни, учитывая всё то, чего он достиг. Он же, по сути, является культурным артефактом, как Великие пирамиды Гизы, но он сидит перед нами, он – просто человек. На той же неделе мы праздновали 100-летний юбилей сэра Дэвида Аттенборо, и как прекрасно, что эти люди по-прежнему среди нас, эти невероятные титаны индустрии развлечений. Они ходят среди нас, мы можем с ними пообщаться, наши зрители могут задать им вопросы. Я в восторге от этого.

Марина: Это просто волшебство, волшебный день, особенно для тебя.

Ричард: Да. И знаешь, что? Когда я шел к студии и оказался на улице, которая пересекается с Circus Road и Abbey Road, там был светофор, на котором горел красный свет. И я подумал: «Подожду, или найду где-нибудь подальше пешеходный переход?» (смех) Я и правда так подумал, а потом такой: «А, ну да, есть тут один переход.» Спасибо огромное за всё команде сэра Пола и ему самому. Мы с ним сфотографировались – это всё, о чём мы просили. И ещё, спасибо вам всем за то, что проводите эти интервью, потому что вы сами пишете вопросы.

Ричард: У нас впереди ещё несколько встреч с очень, очень интересными людьми, и мы ждём вопросов для них. Мы скоро объявим об этом, а пока – ещё раз спасибо зрителям и спасибо сэру Полу.

Комментариев еще нет

Ваш комментарий может быть первым! Если вы еще не регистрировались на Битлз.ру — зарегистрируйтесь.

Текст:
Картинка:
Прислать мне копии всех ответов на мое сообщение