штрих код 5099912345623 - информации нет. The Beatles Unplugged - вот этого добра полно, Rubber Soul Unplugged - по этому релизу, тоже информации нет.Зато есть Plastic Soul The Rubber Soul Recording Sessions. Если это Вам интересно.
У меня ракушка, те первый , был. Ну уж очень убитый. Очень люблю этот диск. Взял новодел и очень доволен. Полиграфия, очень хороша, а диск звучит, Обалденно!!!
А существует ли Rising с ракушкой на пятаке? Пусть и в экзотических странах. У меня был знакомый на Горбушке, который уверял что существует. Но доказательств никаких. На дискогсе полно вариантов, но листать их занятие то ещё. Может знаете?
Да, этот фильм напомнил мне игровую документалку с актёрами, временами слегка напоминающими битлов. Особенно рассмешил "малорослик" Джон - неужели в мире мало людей, внешне похожих на Леннона?
Пересматривать этот "шедевр" вряд ли захочу.
****************** А вот вчерашний игровой фильм "Michael" (понятно, про кого) вполне себе достойное кино. Особенно я оценил работу армии индийских видеохудожников, создававших обработку ликующей публики.
Хорошо, что фонограммы догадались использовать реальные, а артистам не приходилось петь "под Джексона".
Re: The Rolling Stones Family: Brian Jones' Lonely Hearts Club Автор:RolloverДата: 02.07.26 17:27:00
«Кто он, третий, вечно идущий рядом с тобой? Когда я считаю, нас двое, лишь ты да я, Но, когда я гляжу вперёд на белеющую дорогу, Знаю, всегда кто-то третий рядом с тобой, Неслышный, в плаще, и лицо закутал, И я не знаю, мужчина то или женщина, — Но кто он, шагающий рядом с тобой?»
В своих примечаниях к поэме Элиот писал, что вдохновился историей экспедиции Эрнеста Шеклтона в Антарктиду. После того как судно «Эндьюранс» было раздавлено льдами, Шеклтон с двумя спутниками совершил изнурительный 36-часовой переход через остров Южная Георгия. В своих дневниках Шеклтон писал, что во время этого пути всем троим часто казалось, что их четверо — кто-то невидимый шёл рядом с ними. Этот образ неизвестного, закутанного в плащ спутника стал метафорой феномена, известного как «синдром третьего человека». Так называют ощущение присутствия невидимого спутника, которое возникает у человека в экстремальной ситуации — при угрозе жизни, одиночестве или изнурении. Часто этот «третий» воспринимается не как пугающий, а как источник спокойствия, поддержки или даже как собеседник, дающий советы. Подобные ощущения описывали не только участники антарктической экспедиции, но и альпинисты (например, Фрэнк Смайт, поднимавшийся на Эверест без кислородных баллонов, или Райнхольд Месснер, переживавший подобный опыт во время одиночного восхождения на Нанга-Парбат), а также другие люди, оказавшиеся в условиях крайнего напряжения — моряки после кораблекрушения, выжившие в катастрофах. С психологической точки зрения синдром третьего человека рассматривается как адаптивный механизм, защитная реакция психики на сильный стресс. Среди возможных объяснений называют форму диссоциации, сенсорную депривацию (недостаток внешних стимулов) и кислородное голодание. Как только опасность минует и человек возвращается в нормальные условия, «призрак» обычно исчезает.
[2] Уильям Клод Филдс (настоящее имя — Уильям Клод Дьюкенфилд) — американский комик, актёр, фокусник и писатель, один из самых узнаваемых юмористов первой половины XX века. Прославился образом ворчливого, циничного антигероя, который с одинаковым презрением относился к морали, условностям и человеческой глупости. Родился 29 января 1880 года в Дарби (Пенсильвания, США). Был старшим из пяти детей в семье. Подростком сбежал из дома и начал выступать в цирках и ярмарках. Быстро освоил жонглирование и эксцентрические номера, которые стали его визитной карточкой. Позже перешёл в водевиль — главный развлекательный формат Америки начала XX века. Именно там Уильям научился работать с публикой и выстроил образ «антигероя». Тогда же артист взял псевдоним У.К. Филдс. К 1910-м годам Филдс стал звездой Бродвея. Его сценический успех привёл к приглашениям в кино, сначала немое, затем звуковое. В отличие от многих театральных актёров, Филдс сумел адаптировать свой юмор под экран, сделав ставку не на мимику, а на интонации, паузы и язвительные реплики. Пик карьеры Филдса пришёлся на 1930-е годы. Он снялся в ряде культовых комедий вроде «Если бы у меня был миллион» и «Алиса в стране чудес», где окончательно закрепил образ сварливого, самодовольного и при этом удивительно честного персонажа. Юмор Филдса строился на сарказме, мизантропии и откровенном высмеивании социальных норм. Он иронизировал над семьёй, браком, религией и бюрократией — темами, к которым в то время относились с осторожностью. Помимо актёрского мастерства, Филдс был ещё и писателем, написавшим множество сценариев для своих фильмов. Скончался 25 декабря 1946 года в Пасадене (Калифорния) от желудочного кровотечения, вызванного злоупотреблением алкоголем.
[3] Челтнемский лидо — памятник архитектуры II степени, открытый бассейн с подогревом в Челтнеме, открыт 25 мая 1935 года. В британском английском «lido» — это общественный открытый бассейн и прилегающая территория или часть пляжа, где люди могут плавать, загорать на солнце или заниматься водными видами спорта.
[4] Стэн Кентон (Стэнли Ньюкомб «Стэн» Кентон) — американский джаз-пианист, композитор, дирижёр, руководитель джазового оркестра.
[5] "Modern Jazz Quartet" - джаз-ансамбль под управлением Джона Луиса,ведущий бэнд стиля кул-джаз, основанный в 1951 году.
На фото: Mississippi Joe Callicott.
Re: The Rolling Stones Family: Brian Jones' Lonely Hearts Club Автор:RolloverДата: 02.07.26 17:24:29
— Я никогда не мог понять и разделить общее мнение газетчиков, напечатавших рассказ Анны о "вечеринке". Если кто-то планирует устроить посиделки, то зачем ему перед этим принимать снотворное? Почему? На следствии Анна никогда не давала показания - она находилась в шоковом состоянии. Меня приводили в ужас люди, которые знали врача, выписывавшего Брайану лекарства, и вообще ничего не сказавшие об этом. Никто не задавал никаких вопросов. Я написал в полицию письмо, в котором рассказал, что лекарства были выписаны этим человеком, поэтому они должны провести доследование и прояснить ситуацию - ведь эти лекарства Брайану действительно выписывал врач. Я отправил письмо в пятницу,а в понедельник доктор выехал из страны.Я не понимаю,что это должно означать.
Мистер Джонс стискивает зубы, не в силах сдержать свои чувства. Видно, что даже спустя столько времени после похорон Брайана, ему не даёт покоя желание разобраться - что же действительно произошло в ту июльскую ночь. Немного погодя, он продолжает:
— Я вспоминаю, что когда Брайан учился в шестом классе, руководство школы совершило ошибку. Они хотели заставить его изучать естественные и технические предметы. Я тогда сказал им: "У мальчика артистический темперамент - не лучше ли обратить внимание именно на это?" И мне ответили: "Нет-нет,,это непрактично. Наука и технологии - вот что нужно сегодня". Брайан вообще никогда не интересовался подобными вещами. Помню, я купил ему игрушечный молоток, когда он был ещё совсем малыш. Он не обратил на него ни малейшего внимания. Многим мальчишкам нравились такие игрушки - но только не Брайану.
Было уже довольно поздно, и я вызвал такси. Мистер Джонс, пожимая мне руку, сказал:
— Мы не получали от ребят рождественских открыток.Если увидите их,напомните им о нас - скажите им,что если они захотят написать или позвонить,я буду счастлив услышать их.
На следующее утро, оплатив гостиничный счёт и оставив чемоданы у портье, я отправился на такси на городское кладбище, расположенное на Priory Road. Было облачно, потом зарядил дождь, затем показалось солнце, яркое и тёплое, но когда мы уже подъезжали к кладбищу, снова заморосило. Мы проехали часть пути, когда мужчина, подстригавший изгородь вдоль автомобильной дороги, остановил нас. Я вышел из машины, попросив водителя подождать меня. Спустившись по дорожке налево, сворачиваю направо и там, на южной стороне от часовни, вижу могилу Брайана. На ней - небольшая мемориальная доска из металла.
Если стоять недалеко от могилы, на этом маленьком кладбище на окраине Челтнема, можно разглядеть вдали типичный для Англии роскошный и ухоженный парковый ансамбль, т.н. "green English hills". Рядом - кладбищенская часовня, крохотная средневековая постройка из светло-коричневого и серого камня, украшенная фигурами свирепо оскалившихся чешуйчатых грифонов, со шпилем, устремлённым в блеклое серое небо. Дождь всё идёт, но могилы укрывают своими пушистыми ветвями кружевные ели и пихты. Номер могилы Брайана - V11393, это единственный участок на крохотном повороте кладбищенской тропинки."Сосед" Брайана - некто «Альберт 'Берт' Тригг, любимый муж Этели». Три цветка, покрытые дождевыми каплями, лежат на могиле - да ещё стихотворение, написанное нетвёрдым закруглённым почерком школьницы на белом листе бумаги, аккуратно обёрнутом в целлофан от дождя, но уже поблекшим от утренней росы.
Только проживший в мучениях, Жизни рукою отмечен - Избранный, освобождённый, В одиночестве говорящий Голосом земли, Попавший в замкнутый круг Быстротечных ночей Печали и отчаяния, Поглотивших победу.
И дальше, внизу листа, той же рукой:
"НО ЭТО НИКОГДА БЫ НЕ СЛУЧИЛОСЬ БЕЗ ПАРНЯ, КОТОРОГО МЫ ОБОЖАЛИ".
♫ Конец ♪
Re: The Rolling Stones Family: Brian Jones' Lonely Hearts Club Автор:RolloverДата: 02.07.26 17:23:48
Я уже было решил, что злоупотребляю гостеприимством хозяев, но мои опасения оказались напрасны: ко мне подсела миссис Джонс, на её коленях свернулся калачиком кот, а мистер Джонс продолжал и продолжал говорить, перескакивая с одной мысли на другую, вспоминая различные эпизоды из жизни Брайана.
— Потом к нему присоединилась эта парочка, Джаггер и Ричардс. Луи и я ездили на концерт в Колстон Холле в Бристоле осенью 66-го, посмотреть на Брайана. Он сильно изменился. Всё его воодушевление пропало. Он выглядел очень несчастным. Мы с женой уехали сразу после концерта. Брайан, похоже, не был расположен к общению с нами. С ним явно произошла какая-то перемена. После окончания турне (тур по Англии 1966 года) Брайан позвонил и извинился, что было типично для него. Он сказал:"Я был не очень то любезен. "Я ответил:"Да ладно,всё в порядке". Он говорил, что был расстроен из-за Аниты, которая, как я слышал, сказала после его смерти, что была несправедлива к нему. — Брайан играл мне их последний хит "Honky Tonk Women" в своём доме в Котчфорде. Это была его аранжировка, но, я полагаю, что пластинка былы перезаписана без его участия. Мы были вместе с Брайаном за пять недель до его ухода из Стоунз, и я убеждён, что он никогда не собирался покидать Роллинг Стоунз, а вот в самой группе уже подумывали над этим. — Когда Брайан стал Стоуном,то, казалось, что он наконец-то обрёл душевный покой, добился желанной цели. Он переживал за нас, если в газетах появлялись разгромные статьи критиков - когда в прессе печатали подобные сообщения, он звонил нам. Это особенно касалось скандалов с наркотиками. Брайан говорил, что он очень расстроен, потому что знает мою реакцию и моё отношение к таким вещам. ни малейшего представления о том,откуда в моём доме взялась эта проклятая хренотень". Я ответил:"Я верю тебе,сын",и я действительно верил ему. Он никогда не лгал мне. — Он звонил нам довольно регулярно - каждый месяц или около того. Когда он бывал счастлив, спокоен и здоров, он пропадал. Иногда он заезжал проведать нас, причём совершенно не обращая внимания на такие вещи как предварительный звонок или время суток - он мог заявиться в четыре утра. Он звонил мне по ночам из Голливуда, Вены, Парижа. Как-то раз, когда он позвонил из Мельбурна, мы разговаривали с ним больше часа. Он тосковал по дому. В тот день он услышал по радио сообщение о похоронах Уинстона Черчилля. — В Котчфорде, в ту самую ночь, Брайан отправился спать, прихватив свои таблетки от бессоницы,«засыпайчики», как он их называл. Он знал, что Фрэнк Торогуд и его сиделка Джанет Лоусон отправятся ночевать в принадлежавшую Брайану квартиру с гаражом, расположенную довольно далеко от дома. Когда-то Брайан предложил Фрэнку пожить в ней. Затем, когда Фрэнк стал приглашать туда и Джанет, Брайан выразил своё неудовольствие. Это небольшой городок, и Брайан считал, что подобные визиты послужат причиной для различных слухов и сплетен. Он встал с постели и попытался, как нам позже рассказывала Анна (Уолин) уговорить Фрэнка уйти, но не смог. Потом они устроили то, что в прессе назвали "вечеринкой". Думаю, они немного выпили вместе. Брайан стал клевать носом, приняв в конце концов снотворное. Он поднялся, собираясь покинуть их, а затем, выпив ещё немного, решил пойти поплавать. Из-за пилюль, спиртного и тёплой воды (бассейн в Котчфорде был оснащён системой для подогрева воды и Брайан сохранял постоянную температуру около 90 градусов(по Фаренгейту) и выше) он просто уснул в бассейне.
>Спасибо! Было сильно лучше. Заставка или обои, >не знаю как точно сказать. помню качал фото всех >конвертов the beatles. >Качество отвал башки. Сейчас не найду. Всё равно >спасибо огромное за участие и поддержку
- Брайан был совершенно неспособен подчиняться правилам. Его дважды отстраняли от занятий в школе. Однажды, когда он учился в шестом классе, они с ребятами использовали свои академические шапочки как бумеранги — запускали их в воздух. Шапочка Брайана разлетелась на части, и он наотрез отказался надевать её снова — за это его и отстранили. „Весьма полезный урок для Брайана“, — так отозвался об этой неделе отстранения тот придурок‑директор. А Брайан тем временем целую неделю провёл в Челтнем‑Лидо [3]: плавал, наслаждался свободой — и вернулся в школу героем для всех остальных ребят. Я и сам толком не знал, как к нему подступиться. Директор без конца жаловался на его поведение, а я становился очень серьёзным и усаживал Брайана для разговора. „Почему директор постоянно пишет нам жалобы? Почему ты их не слушаешься?“ — спрашивал я. А Брайан спокойно отвечал: „Пап, ну пойми: они просто учителя. Они сами ничего не совершили. Ты хочешь, чтобы я повторил твой путь, но я не смогу быть таким, как ты. Мне нужно жить своей жизнью“. В его рассуждениях была пугающая логика. Как бы я ни старался, спорить с ним было почти бесполезно.
Брайан просто ненавидел школу, экзамены, дисциплину — всё это. Он сдал экзамены на уровни "O levels" и "A levels" как бы вопреки самому себе. В восемнадцать лет он ушёл из школы. Он и думать не хотел о поступлении в университет. У него был страх перед университетом, и он не мог представить себе годы учёбы, прежде чем сможет обеспечивать себя. Ему была отвратительна мысль о том, что ему исполнится двадцать пять или двадцать шесть лет, прежде чем он сможет начать зарабатывать себе на жизнь. Некоторое время его привлекала стоматология, но, окончив школу, он принял решение отправиться в Лондон и устроиться на работу в офтальмологическую фирму. При фирме был офтальмологический колледж, и Брайан какое‑то время там учился, одновременно работая. У фирмы был филиал в Ньюпорте, но Брайан хотел в Лондон. Ему хотелось лондонской ночной жизни, джазовых клубов, всего этого. Он любил джаз, Стэна Кентона [4] и тому подобное.
Я привёз Брайана в Лондон на собеседование в офтальмологической фирме. Он держался молодцом и произвёл хорошее впечатление, и, когда мы вышли, я спросил: „Ну что, поедем домой пятичасовым поездом?“ Он тут же ответил: „Не, пап, я сначала хочу по джаз‑клубам пройтись. Пойдёшь со мной?“ Я отказался: „Нет‑нет, не хочу“. Тогда Брайан сказал, что вернётся на более позднем поезде.
Позже я понял, что он бывал в Лондоне куда чаще, чем мне казалось: добирался автостопом и пропадал в этих клубах. В тот раз я отправился домой, а он остался в столице и вернулся лишь под утро — около шести часов. Помню, в тот вечер он купил мне в Лондоне гамбургер. Даже не знаю, почему я об этом до сих пор помню. Наверное, потому, что это был, пожалуй, первый раз, когда он меня чем‑то угостил.
Брайан был одержим музыкой. Постоянно ставил эти пластинки — как же они назывались?... "Modern Jazz Quartet" [5], что ли…»
— От этих ревербераций у меня голова шла кругом, — вздохнула миссис Джонс.
— Да, эти пластинки у нас с утра до ночи играли, — кивнул мистер Джонс. — В той его одержимости музыкой я видел своего рода "позитивное зло", которое ломало нормальную карьеру Брайану. Возможно, в конечном счёте именно музыка и погубила его, но тогда я переживал и воспринимал это как беду — он был совершенно поглощён своим увлечением. Музыка вытеснила любые мысли о нормальной, размеренной карьере. Его погружение в музыкальную среду, в бурную лондонскую жизнь и мир ночных клубов окончательно поставило крест на его работе в офтальмологической фирме и на учёбе. Он бросил и школу, и службу, и вернулся домой. У него были случайные подработки, он играл в группе, работал в музыкальном магазине в Челтнеме — продавал ноты и пластинки. Брайан всё глубже уходил в музыку, растворялся в этой атмосфере. Я знал, что у Брайана есть музыкальные способности, но очень сомневался, что он сможет добиться успеха. Для меня на первом месте стояла его жизненная устойчивость, его обеспеченность. Тяжко было смотреть, как он дрейфует без цели, а в джазе я не видел для него ни надёжного будущего, ни реального триумфа. Но для самого Брайана музыка была сродни религии — он относился к ней с фанатичной преданностью. Он окончательно перебрался в Лондон, когда ему было около двадцати лет.
Примерно тогда же двое молодых людей направлялись в Лондон, чтобы там встретиться с Брайаном Джонсом, — и эта встреча навсегда изменила судьбы всех троих.
«В падении Брайана нет моей вины, и дело вовсе не в наркотиках, — скажет позже Анита. — Это всё Мик и Кит».
Re: The Rolling Stones Family: Brian Jones' Lonely Hearts Club Автор:RolloverДата: 02.07.26 17:20:43
Когда Брайану исполнилось шесть лет, она начала обучать его игре на фортепиано, и эти занятия продолжались вплоть до его четырнадцатилетия.
«Правда, особого рвения он не проявлял, — вспоминала она. — Позже он переключился на кларнет».
«Что никак не облегчало его астму, — добавил мистер Джонс. — В четыре года Брайан перенёс круп, что послужило причиной развития хронической астмы. Приступы бывали по-настоящему мучительными. Особенно тяжело ему становилось во время поездок на море: влажный воздух будто провоцировал болезнь. А в Котчфорде у него случались тяжёлые приступы — очень тяжёлые, прямо перед самой смертью».
Ферма Котчфорд когда-то принадлежала английскому писателю А.А.Милну,автору "Приключений Винни-Пуха",которая была одной из любимых книг Брайана в детстве.Недалеко от дома находится тот самый Чудесный Лес, где жил плюшевый медвежонок, а в саду стоят статуи Кристофера Робина, сына писателя, и его сказочных друзей - Винни-Пуха, поросёнка Пятачка, Тигры, ослика Иа-Иа и других.. Казалось почти символичным, что теперь это место стало домом Брайана — и что судьба отмерила ему здесь совсем немного времени: он ушёл меньше чем через год после покупки. К тому времени на долю Брайана выпало немало тяжёлых испытаний, и мистер Джонс снова и снова возвращается мыслями к тем событиям, пытаясь отыскать переломный момент, понять, где именно всё пошло наперекосяк и на кого возложить вину.
«Незадолго до его смерти я гостил у него в Котчфорде, — вспоминал он. — Мы сидели в какой‑то захламлённой комнате, и вдруг Брайан наткнулся на фотографию Аниты. Он замер на мгновение, всматриваясь в снимок. „Анита…“ — тихо произнёс он, словно обращаясь к самому себе, будто и забыв вовсе, что я нахожусь рядом. Затем он аккуратно положил фотографию на место, и мы вернулись к нашему разговору. Потеря Аниты стала для него сокрушительным ударом. Он так и не смог найти ей замену.После этого для Брайана всё изменилось. А потом на него обрушились новые беды: обвинения в хранении наркотиков, все эти неприятности… Я искренне не знал, чем могу ему помочь. Мы были очень близки, когда он был ещё мальчишкой, но позже у нас… возникли разногласия».
Столько надежд…… мальчик из хора… первая партия на кларнете… А теперь старые приятели всё чаще бросают вскользь: „Пожалуй, тебе уже пора на покой, а?“ Мистер Джонс неподвижно смотрел на холодный камин, крепко стиснув зубы, и затем снова заговорил.
Re: Новое кино. Обменяемся мнениями Автор:LeobaxДата: 02.07.26 17:19:56
>2Leobax: >>Неожиданный для меня фильм - увиденное пробудило в душе нечто новое, >>хотя поначалу сама история показалась наивной чепухой... >>Не смею рекомендовать "Крышу" всем, но рискнуть посмотреть и высказать своё мнение вам никто не помешает)
>Сценарист и режиссёр какая то Ольга...смущает.
Да, мне её имя тоже ничего не говорило. На самом деле там занято много дилетантов, плюс к этому затрагивается щепетильная тема инклюзивности.
Если есть сомнения - можно пропустить мимо...
Re: The Rolling Stones Family: Brian Jones' Lonely Hearts Club Автор:RolloverДата: 02.07.26 17:19:36
Рыжий кот уютно свернулся на коленях миссис Джонс.
— Как его зовут? — спросил я.
— Джинкс, — ответила она.
«Такая досада, — сокрушался отец Брайана. — Из Брайана мог бы выйти блестящий журналист. Он ведь в школе всех обыгрывал в шахматы. Столько таланта пропало впустую…» Он стиснул зубы и скривился, будто внутри него свершалась какая‑то тягостная метаморфоза.
— Ты сегодня хорошо поужинал, дорогой? — мягко спросила миссис Джонс.
Я мысленно перебрал сегодняшний ужин и все те ужины, что остались позади, и многое другое, что пришлось упустить, и даже то, о чём вовсе не жалел, — и всё это из‑за одного взгляда, мелькнувшего однажды в глазах её сына.
— Всё в порядке, спасибо, — коротко ответил я и начал задавать вопросы.
Мистер и миссис Джонс познакомились в Южном Уэльсе, где они жили со своими родителями. Родители мистера Джонса были школьными учителями. Его отец пел в любительских оперных постановках и руководил церковным хором. Отец миссис Джонс более пятидесяти лет был мастером‑строителем и церковным органистом неподалёку от Кардиффа. Мать миссис Джонс с юности отличалась хрупким здоровьем, так что не получила никакой профессии; однако к восьмидесяти трём годам её самочувствие заметно улучшилось. Её родители были живы, его — умерли. Мистер Джонс изучал инженерное дело в Лидском университете, затем женился и начал работать в компании "Rolls‑Royce". В 1939 году, когда уже шла война, его перевели в Челтнем, где они с миссис Джонс жили с тех пор: он работал авиационным инженером, она давала уроки игры на фортепиано. Брайан появился на свет в последний день февраля 1942 года. Судьба оказалась жестока к семье Джонсов: их второй ребёнок, дочь, скончалась, едва достигнув двухлетнего возраста.
Я постарался задать вопрос как можно деликатнее:
— Как она умерла?
— Она умерла. И это всё, что я намерен сказать на эту тему, — отрезал мистер Джонс.
Я вновь попытался разъяснить мотивы своих расспросов, но мистер Джонс слишком часто становился жертвой как лжи, так и безжалостной правды, попавшей на страницы газет, — доверие к журналистам было безвозвратно утрачено. Он сообщил, что их младшая дочь Барбара (она родилась в 1946 году и теперь преподаёт физкультуру) не желает иметь ничего общего с Брайаном. Мистер Джонс попросил не тревожить её. Он вновь стиснул зубы, словно пытаясь сдержать бурю внутри,но понимая, что заканчивать нашу беседу подобным образом - не особенно удачная идея с его стороны,он приносит семейный альбом с фотографиями.
На одной фотографии Брайан лет пяти играет с серым полосатым котом.
«Однажды Брайан торжественно объявил, что кота зовут Ролобур, — сказала миссис Джонс. — „Это Ролобур“, — говорил он. До сих пор не знаю, пытался ли он выговорить какое‑то другое слово, и оно превратилось в „Ролобур“, или это было его собственное изобретение. А однажды он взял и покрасил кота в синий цвет».
«Кота?!»
«Он вовсе не хотел сделать ему больно, — пояснил мистер Джонс. — И вреда не было: Брайан воспользовался пищевым красителем, который легко смылся. А кот потом прожил у нас почти шестнадцать лет».
«Брайан был необычным ребёнком», — тихо добавила его мать.
Re: The Rolling Stones Family: Brian Jones' Lonely Hearts Club Автор:RolloverДата: 02.07.26 17:18:44
Я не успел даже заглянуть в свои заметки, как такси свернуло на полосу для парковки, чтобы высадить меня. Дома горчичного оттенка, стоявшие бок о бок, с маленькими квадратными окошками за кирпичными оградами, словно неуверенно балансировали на самой кромке среднего класса. Они казались такими крошечными и до того одинаковыми, что у меня мелькнула мысль: я, должно быть, приехал не туда. Тем не менее я прошёл через калитку и поднялся к входной двери. На светящейся пластиковой табличке у звонка было выведено: «Л. Б. Джонс». Я нажал кнопку и замер в ожидании, пытаясь изобразить улыбку. Наступил вечер. Я стоял в круге жёлтого света под фонарём над крыльцом, а по тёмной дороге мимо неслись машины, то и дело ослепляя друг друга вспышками фар.
Дверь открыл невысокий мужчина: у него были редеющие седые волосы, широкое лицо с выразительным острым носом и бледная кожа, испещрённая морщинами; на щеках проступал едва заметный румянец. Когда я заговорил с ним, меня не покидала мысль, что ростом он точь‑в‑точь как Брайан — будто их слепили по одной выкройке. Он так же, как Брайан, ступал почти на цыпочках, отводя руки назад, вдоль бёдер. Короткие руки, небольшие, но крепкие кисти ещё больше усиливали сходство. Правда, глаза мистера Джонса, скрытые за стёклами очков в оправе из позолоченного металла и серого пластика, не обладали каким-то внутренним светом, как у Брайана, но в его взгляде сквозила та же забавная привычка смотреть на мир будто одним глазом. Он замер передо мной: одна нога чуть выдвинута вперёд, руки опущены к карманам и почти сжаты в кулаки, — и пристально всматривался, чуть прищурившись.
Когда я представился, мистер Джонс сказал, что рад видеть меня, и пригласил пройти в гостиную. Я устроился на диване, спиной к стене, а хозяин сел в обитое тканью кресло с пёстрым, безвкусным узором — прямо перед выключенным электрокамином. Он заметил, что я уже четвёртый из моих соотечественников, явившийся к нему с намерением написать о Брайане. «Приходят с письмами от издателей, а после исчезают, и ни слуху ни духу. Не понимаю, что и думать, — произнёс он, вновь бросив на меня косой взгляд. — Похоже, просто морочат мне голову». Я попытался что‑то ответить, но с губ сорвалось лишь невнятное «Э‑э…», и тут в комнату вошла мать Брайана. С усилием поднявшись, я поздоровался. В отличие от мистера Джонса, в её облике чувствовалась мягкость. Она называла его Льюисом, а он её — Луи, уменьшительным от Луизы. У неё были обычные, но очень красивые голубые глаза. А волосы — того же яркого жёлтого цвета, что и у Брайана: казалось, этот оттенок с годами не тускнеет, а лишь обретает благородную глубину.
Мы все расселись: миссис Джонс заняла кресло в одном конце комнаты, я устроился в противоположном, а мистер Джонс сел посередине, не отрывая взгляда от холодного камина. Я хотел было объяснить, что привело меня сюда, но обстановка комнаты мгновенно поглотила всё моё внимание. Помимо нас троих и рыжего кота, здесь царила та самая тяжеловесная английская меблировка, какая бывает только в старых домах: старый проигрыватель "Heathkit", радио ещё более почтенного возраста, чёрно‑белый телевизор. Под стеклянным колпаком цвело миниатюрное дерево бонсай, на полке стояла фигурка индейца — такой сувенир в 1964 году вручил каждому из «Роллинг Стоунз» немецкий подростковый журнал "Bravo". А на каминной полке красовалась маленькая резиновая кукла: ярко‑красные штаны, белая грива из нейлоновых нитей. Карикатура на Брайана была до крайности вульгарной, и всё‑таки она служила чем‑то вроде тотема — главным, почти сакральным предметом в этом крошечном, причудливо нелепом помещении.
Re: "Калев" Таллин - чемпион СССР 1968 по волейболу Автор:papanДата: 02.07.26 17:13:06
2Мечтатель: >Жалко. Было интересно читать. Спасибо! Спасибо за добрые слова. Всё-таки кое-что иногда ещё будет попадаться.
"Spordileht" от 16.09.92 Айн Порк переехал в Тампере из Ваммала с желанием стать чемпионом Финляндии. Айн Порк два сезона играл в волейбол в Финляндии за команду «Ваммала Лентопаллойлият». Предыдущий сезон был для Порка настолько выдающимся и мощным, что местная пресса дала ему прозвище «хаккури». Автор статьи сомневается в обоснованности этого названия, поскольку «хаккури» в первую очередь означает деревянное корыто или форму, в которой мелко измельчают или рубят корм для животных («Spordileht» предполагает, что эстонский эквивалент «хаккури» — это либо «райуя» (дровосек), либо «хаккия»( рубильщик). Так или иначе, с нового сезона Айн Порк будет использовать свои навыки в тампереской команде «Иску-Воллей». По его словам, он присоединился к команде, которая хочет стать чемпионом Финляндии. Прежде чем ответить на вопрос журналиста, чем тамперская «Иску-Воллей» отличается от команды Ваммала, он долго думает. В заключение говорит: «Особой разницы нет, волейбол есть волейбол как в Ваммала, так и в Тампере». Эстонец видит разницу в количестве тренировок: «Здесь мы тренируемся с командой два раза в день». По мнению Айна Порка оба тренера, Лаймонс Раудсепп в Ваммала и Юкка Кутила, являются специалистами в своей области, с той разницей, что Лаймонс получил соответствующую подготовку в бывшем Советском Союзе, а Юкка — в Финляндии. Айн Порк не хочет ничего предсказывать о перспективах «Иску-Воллей». Во-первых, потому что они давно не встречались с другими клубами в чемпионате Финляндии, и нет представления о возможной силе соперников. Во-вторых, до начала сезона к команде из Тампере присоединятся три новых игрока. Волейболисты «Иску-Воллей» в перерыве между сезонами совершили соревновательно-тренировочную поездку в Швейцарию и Германию. Два матча прошли в Швейцарии, затем они тренировались во Фридрихсхафене, где в то время работал тренером Юкка Кутила. После этой поездки Айну Порку пришлось некоторое время лечить боль в спине. «Сейчас я чувствую себя хорошо», — говорит Порк. «Сначала я в основном занимался силовыми тренировками. Думаю, к началу чемпионата буду в форме». Перед первым туром чемпионата Финляндии «Иску-Воллей» примет участие в международном турнире в Тампере. Поскольку в турнире также участвует эстонская команда, Айн Порк будет играть за свою национальную сборную. Исмо Альхониеми
Re: The Rolling Stones Family: Brian Jones' Lonely Hearts Club Автор:RolloverДата: 02.07.26 17:04:18
Я свернул на боковую улицу, нашёл телефонную будку и по фотографии в «Жёлтых страницах» выбрал отель «Маджестик» на Парк‑Плейс. Он выглядел как отель, где бы мог остановиться У. К. Филдс [2], если бы решил заехал в этот город. К тому же отель располагался как раз на полпути между моим нынешним местонахождением и Хэзерли‑роуд — улицей, где прошли детские годы Брайана Джонса. Я уже изрядно нагулялся, и любой здравомыслящий человек на моём месте давно бы поймал такси. Но я не торопился. Мне хотелось неспешно пройтись мимо элегантных витрин Променада, мимо опрятных домов, укрытых тенью аккуратно подстриженных деревьев. Челтнем изначально задумывался как образцовый уютный городок — и таковым он и оставался… ровно до той минуты, когда местные решали, что кто‑то не вписывается в их представление об «образцовости». Среди самых респектабельных жителей Челтнема находились такие, кто не перекидывался и словом с родителями Брайана Джонса уже много лет, в то время как другие стали останавливаться поболтать с ними только после похорон Брайана — когда его тело предали освящённой земле кладбища. Это стало последним дерзким вызовом Брайана Джонса обществу. Прислушайтесь — и до вас донесётся мерный стрекот садовых ножниц, подстригающих живые изгороди Челтнема.
Отель «Маджестик» нависал, словно поблёкший призрак, среди ветшающих многоквартирных домов. Портье прятался в маленькой стеклянной кабинке, похожей на билетную кассу. Бармен опирался на локти в пустом коктейль‑баре, сминая рукава своего накрахмаленного белого пиджака. В лифте пахло так, будто его не открывали с 1920‑х годов. Он медленно довёз меня до третьего этажа, до моего одноместного номера с раковиной вместо ванной. В комнате витало одиночество — такое же, как в любом одноместном гостиничном номере. Оно тянулось, как долгая ночь, которую приходится пережидать в тишине. И в этом ощущении было что‑то почти смертельное: пустота, которая давит и не даёт дышать. Я лёг и вытянулся на покрывале цвета лосося.
Мои ноги отдохнули несколько минут, но разум — нет. Ни одна книга не спасает от одиночества, и ни одно лекарство не способно с ним справиться. После того как Анита ушла от Брайана, он, вероятно, не переставал думать о ней — так же как я, оставаясь в одиночестве, не мог выбросить из головы тяжкие воспоминания. Анита верила, что Марлон, её сын от Кита, рождённый в прошлом году уже после гибели Брайана, станет его новым воплощением. Этого не случилось, но её по‑прежнему не могли отпустить мысли о Брайане. «Я ещё увижу его, — говорила Анита. — Мы ведь обещали друг другу встретиться снова. Это был вопрос жизни и смерти. Один из нас должен был уйти». Тяжёлое решение. Я устало спустил ноги с кровати. Бесконечные размышления не приносили ни утешения, ни ясности.
Спуск в лифте казался таким же бесконечно медленным. В баре по‑прежнему никого не было, только бармен лениво опирался на стойку. Я вернулся в «Империал Гарденс» и сел на зелёную парковую скамейку, чтобы выкурить косячок и понаблюдать за тем, как угасает среда после полудня. Горничные убирали красные, синие и зелёные столики под оранжево‑жёлтыми полосатыми зонтами с надписью «Tuborg». Среди клумб ещё сидели редкие посетители, неспешно доедая закуски. Надпись на солнечных часах в глубине сада гласила: «Я считаю лишь часы, когда светит солнце, Пусть другие расскажут о бурях и дождях». Теперь на траве лежали лишь юноша и девушка, не двигаясь, словно собирались провести здесь всю ночь. В сумеречном Челтнеме, среди тюльпанов и деревьев, под тихий гул моторов, мне вспомнились слова Брайана, обронённые в один из его последних приездов домой: «Если бы я только никогда не уезжал отсюда». Я разорвал окурок и скатал бумажку в крошечный шарик, который тут же подхватил и унёс ветер. Затем я прошёл по Променаду, в очередной раз миновав военный памятник — уже третий на моём пути по городу. Два других увековечивали память о кампаниях в Африке (1899–1902) и о Первой мировой. На табличке третьего значилось: «Первоначально мемориал венчала пушка, захваченная под Севастополем. В годы Второй мировой войны орудие было передано государству — металл пошёл на нужды оборонной промышленности». Челтенем, пусть и уступавший в размерах, странным образом напоминал мне Мейкон в Джорджии — город, где я учился в старших классах, нося армейскую форму и таская винтовку. И тот, и другой — тихие, живописные городки, утопающие в зелени.
Было 18:44, и у меня как раз оставалось время на сэндвич. Чуть дальше по улице виднелось кафе, такое же безлюдное, как бар отеля «Маджестик», — за стойкой стояла лишь девушка восточно‑индийского происхождения в белоснежной униформе. Она уже убирала со столов, собираясь закрываться, но всё же спросила, не желаю ли я перекусить. Я купил водянистый апельсиновый напиток и сэндвич с сыром — пожалуй, это одно из тех блюд, которые трудно испортить. В зал вошла женщина, вынула выручку из кассы, открыла для девушки заднюю дверь и, проводив её, заперла за ней замок. Когда девушка уходила, я вдруг поймал себя на мысли, что её смуглая кожа была единственным напоминанием о многообразии мира в этом однообразном городке. Вернувшись в номер, я пребывал в таком умиротворённом состоянии, что даже не распаковал магнитофон. Лишь когда портье позвонил сообщить, что такси уже ждёт, я спохватился, зарядил магнитофон плёнкой, а потом решил оставить его.
Re: The Rolling Stones Family: Brian Jones' Lonely Hearts Club Автор:RolloverДата: 02.07.26 17:02:03
Привет. Нижеследующий материал посвящён памяти Брайана Джонса. Источники - мои переводы главы 2 из книги Стэнли Бута "The True Adventures of the Rolling Stones"/"Настоящие приключения Rolling Stones" (2000 год) и его же статья "Челтнем. 1969 - 1970" (которая, по сути, является расширенной версией главы из "Приключений") из книги британского журналиста Дэвида Долтона «The Rolling Stones: The First Twenty Years» (1981 год). Взяв на себя смелость объединить эти два отрывка, я получил вполне целостное, законченное произведение, которым и делюсь с вами, друзья. P.S. Цитата вначале - из "The True Adventures of the Rolling Stones"; фотографии в тексте - Брайан Джонс в перерыве на съёмках телепрограммы «Ready Steady, Win», где Джонси выступил в качестве одного из членов жюри, которое оценивало новые бит-группы — Лондон, студии Уэмбли, 30 июня 1964 года.
♪ ♪ ♪
«Музыка есть музыка. Да, насчёт концерта в Нью‑Йорке — я пас. Буду держаться от этого подальше, как от чумы. Сейчас там столько всего творится — стреляют, убивают… В таких местах вечно толпы, и никогда не знаешь, во что вляпаешься. Ну скажи, разве я не прав? Никогда не угадаешь, что на уме у этих ребят, приятель. Да там, похоже, снайперы на каждом углу. И я не про тех, кто прячется по углам. Помню, как троих или четверых парней убили просто за то, что они играли. Мы с тобой — напарники, мы вместе играем… ты понимаешь, о чём я. Ну, тех ребят уже не вспомнить: они мертвы. Одного траванули, другого пришили. А всё потому, что он играл лучше, чем эти завистники. Говорю тебе то, что точно знаю. Сам я никогда бы не тронул человека за то, что он лучше меня в чём‑то. Это же нормально, да? Если кто и захочет меня убрать, то только потому, что мы с тобой играем чуть лучше, чем они. Вот нас и зовут всё время. А их не зовут. Если решим ехать — поедем. Сыграем так, что все вскочат, поднимем такой шум, что мало не покажется. Поднимем шум, браток. И ещё совет: в таких местах не увлекайся выпивкой. На тебя мигом что-нибудь повесят. Не налегай на виски. Лучше играй. Тут тебе быстро пришьют какое‑нибудь дело, парень, не успеешь и глазом моргнуть. Теперь там банда всем заправляет: сунешься — быстро объяснят, кто тут главный. Вот Бак Хоббс, например… Есть ещё несколько ребят, чьи имена я не хочу называть. Бак умел играть так, что остальные рядом с ним просто не стояли. Те же старые песни, что и я: про Фрэнки и Альберта, „Джон Генри“. Никто не мог с ним сравниться. И что? Однажды ночью его ударили гитарой по голове — просто потому, что не могли победить. А Бак даже не дрогнул. Продолжал играть, как будто ничего не случилось. А когда остановился и взял стакан — было уже поздно. Да, Бака Хоббса убили. Я всё это помню, всё об этом думаю. Не хочу я отсюда уезжать. Дома и так неспокойно: крики, суета, толкотня. Всё это случилось там, где я вырос, в Плезант‑Хилл, прямо в роще».
— "Миссисипи" Джо Калликотт (1899–1969) — американский блюзовый музыкант, певец и гитарист, представитель дельта‑блюза.
Поезд в 11:45 с вокзала Паддингтон (билет туда‑обратно за 3 фунта 2 шиллинга 5 пенсов и «Кто он, третий, вечно идущий рядом с тобой?» [1]) катился на запад мимо унылых кварталов многоквартирных домов на окраинах Лондона к покрытым майской зеленью полям вокруг Рединга и Дидкота — мимо деревьев, живых изгородей, розовых свиней, чёрно‑белого скота, тракторов, амбаров и домов с соломенными крышами под тяжёлыми белыми облаками. Я устроился лицом по ходу поезда и пытался читать биографию Хемингуэя, которую Уильям Берроуз порекомендовал во время одного из наших разговоров о Брайане Джонсе ранней весной, когда моя жизнь, как и жизнь Брайана, трещала по швам. Я искал в книге ответ на вопрос: как Хемингуэй нашёл в себе силы жить после того, как потерял Хэдли. Впервые почти за десять лет — шёл 1970 год — я снова был одинок. За Кемблом, после пересадки в Суиндоне, потянулись холмистые просторы: на залитых солнцем склонах паслись лошади. Слева от железнодорожного полотна местность плавно опускалась вниз, и зелёные кроны деревьев в долине живо напоминали мне предгорья центральной Джорджии. Когда поезд проезжал мимо Страуда, мы пересекали небольшой ручей, стремительно бежавший меж молодых ив. Я заметил, как разом взмыли в небо утки, а чуть поодаль по узкой грунтовой тропе, уводившей под скромный кирпичный мостик, шли школьники. Один из мальчиков весело махал нашему поезду «Юнион Джеком». Впереди, через два сиденья от меня, женщина тихонько просила своих малышей — мальчика и девочку — перестать напевать «Yellow Submarine». Миновав Глостер, где равнина вновь раскинулась до самого горизонта, поезд устремился на север — к Челтнему. Несмотря на то что целебные воды, некогда манившие к себе элиту многих поколений, давно утратили свои свойства, в официальном путеводителе город всё ещё значился как Челтнем‑Спа. Сколько лет минуло с тех пор, путеводитель умалчивал. Впрочем, это не имело никакого значения: я приехал сюда не для того, чтобы принимать ванны.
У вокзала из красного кирпича выстроились в ряд такси, но, поскольку я всегда всё усложняю, я дождался, пока машины разъедутся с другими пассажирами, и отправился в путь пешком. На плече у меня висела чёрная нейлоновая сумка для ручной клади — она была слишком мала, чтобы уместить в себе всё необходимое: одежду, магнитофон и книгу о Хемингуэе. Книгу я держал в руке, словно Библию странствующего проповедника. В Челтнеме есть переулки, которые выглядят как переулки в Куинсе (Нью‑Йорк) или Бирмингеме (Алабама): многоквартирные дома и дома с лужайками эпохи Великой депрессии — только на этих лужайках трава не растёт. К тому моменту, когда я наконец добрался до центра, и сумка, и книга ощутимо оттягивали руки. Челтнем в основном застраивался в эпоху Регентства. Величественные колонны Муниципального центра смотрят через широкий Променад с затенёнными деревьями тротуарами на яркие Имперские сады — они пестрели красными, лиловыми и жёлтыми тюльпанами, высаженными аккуратными дугами и прямоугольниками. Вокруг порхали воробьи, а в небе кружили и стремительно проносились голуби, будто выписывая в воздухе замысловатые узоры.
![- Брайан был совершенно неспособен подчиняться правилам. Его дважды отстраняли от занятий в школе. Однажды, когда он учился в шестом классе, они с ребятами использовали свои академические шапочки как бумеранги — запускали их в воздух. Шапочка Брайана разлетелась на части, и он наотрез отказался надевать её снова — за это его и отстранили. „Весьма полезный урок для Брайана“, — так отозвался об этой неделе отстранения тот придурок‑директор. А Брайан тем временем целую неделю провёл в Челтнем‑Лидо [3]: плавал, наслаждался свободой — и вернулся в школу героем для всех остальных ребят.](https://imgforum.beatles.ru/3811/3811742.jpg "- Брайан был совершенно неспособен подчиняться правилам. Его дважды отстраняли от занятий в школе. Однажды, когда он учился в шестом классе, они с ребятами использовали свои академические шапочки как бумеранги — запускали их в воздух. Шапочка Брайана разлетелась на части, и он наотрез отказался надевать её снова — за это его и отстранили. „Весьма полезный урок для Брайана“, — так отозвался об этой неделе отстранения тот придурок‑директор. А Брайан тем временем целую неделю провёл в Челтнем‑Лидо [3]: плавал, наслаждался свободой — и вернулся в школу героем для всех остальных ребят.")
![Я свернул на боковую улицу, нашёл телефонную будку и по фотографии в «Жёлтых страницах» выбрал отель «Маджестик» на Парк‑Плейс. Он выглядел как отель, где бы мог остановиться У. К. Филдс [2], если бы решил заехал в этот город. К тому же отель располагался как раз на полпути между моим нынешним местонахождением и Хэзерли‑роуд — улицей, где прошли детские годы Брайана Джонса.](https://imgforum.beatles.ru/3811/3811736.jpg "Я свернул на боковую улицу, нашёл телефонную будку и по фотографии в «Жёлтых страницах» выбрал отель «Маджестик» на Парк‑Плейс. Он выглядел как отель, где бы мог остановиться У. К. Филдс [2], если бы решил заехал в этот город. К тому же отель располагался как раз на полпути между моим нынешним местонахождением и Хэзерли‑роуд — улицей, где прошли детские годы Брайана Джонса.")
