Не могу назвать себя любителем комедий о служебных романах, но вот угораздило посмотреть этот фильм, возможно, из-за давнишнего интереса к персоне Джей Ло и уважения к её многочисленным мужьям))
Местами было довольно смешно и даже трогательно, но и пошловатых сцен и реплик - предостаточно. Сцена с родами в офисе - весьма смелое решение, но на мой взгляд всё же перегиб...
Короче, наши Новосельцев и Калугина до сих пор лучшие персонажи в этом жанре.
Re: Новое кино. Обменяемся мнениями Автор:LeobaxДата: 14.07.26 15:56:08
Сегодня получил и все смотрится просто супер главное что все чистое. Интересно сколько еще вариантов было этой марки)))) Да Бельгийское конго не дешевое удовольствие но реально это класс.
Re: ledzep, с Днем рождения! Автор:valeri OZДата: 14.07.26 12:12:49
Дирижёр Тосканини однажды играл симфонию, в которой арфист должен был один-единственный раз взять одну- единственную ноту. И арфист умудрился сфальшивить! Тосканини решил повторить всю симфонию, но, когда пришла очередь вступить арфе, музыкант снова споткнулся. Рассвирепевший Тосканини покинул зал. Вечером состоялся концерт. Незадачливый арфист занимает своё место в оркестре, снимает с арфы футляр… И что же он видит? Все струны с арфы сняты. Осталась только одна - нужная.
Re: Музыканты шутят Автор:ZaitzДата: 14.07.26 11:39:12
1994 году Джин Симмонс и Пол Маккартни объединились для участия в телевизионном спецвыпуске "When Legends Collide". Джин, давний поклонник "Битлз", делился с Полом тем, как встреча с "Битлз" в шоу Эда Салливана изменила его жизнь: "Без The Beatles не было бы KISS".
«Bravo» №3, 10 января 1966 года. Ниже - перевод подписи к портрету Брайана - ещё один "шедевр" журналистики для подростков (и не только) тех лет.
Брайан Джонс. У него серо‑зелёные глаза (особенно выразителен левый глаз). Рост — 172 см, возраст — 22 года. Он родился в Челтнеме, а в Лондоне живёт только с момента основания Rolling Stones. Бывший водитель грузовика теперь выкуривает почти по 60 сигарет в день. Назойливым журналистам он обычно отвечает с насмешливой улыбкой, что это из‑за тоски по Челтнему. Да, Брайан Джонс из Rolling Stones — необычный парень!
Re: The Rolling Stones Family: Brian Jones' Lonely Hearts Club Автор:RolloverДата: 14.07.26 09:05:49
Уайтхед рассчитывал запечатлеть интересный феномен, но когда 3 сентября 1965 года камеры заработали в дублинском театре «Адельфи», его поразили сырая мощь и языческий дух зрелища: «Как только это началось… чёрт возьми! Я ведь увлекался оперой, слушал Бартока, Майлза Дэвиса — в общем, считал, что немного понимаю в музыке, в том числе в вещах, построенных на двенадцатитактовом блюзе. Но тут мне хватило проницательности, чтобы разглядеть за этим невероятную дисциплину и силу. Это было потрясающе. И вдруг я поймал себя на мысли: „Господи, да к этому нужно относиться всерьёз!“ — что я и сделал. А потом я увидел эти две тысячи подростков, которые буквально сходили с ума. И тут до меня дошло: перед такой энергией просто невозможно устоять. Я и раньше говорил, что для меня всё это было как настоящий языческий ритуал: словно посвящённые наконец увидели своего бога».
В этом портрете Брайана сплелись сила и уязвимость — две стороны одной медали. Да, Мик, бесспорно, был фигурой колоссальной: дерзкий, с этой мальчишеской, почти дразнящей сексуальностью. Но Брайан держался иначе: его светлая, почти скульптурная элегантность работала не просто как контраст, а как смысловой центр. Именно он определяет Stones как самостоятельную группу, а не как аккомпанирующий состав. В те дни он выходил на сцену с Gibson Firebird или с Vox Phantom: футуристичные формы этих гитар работали как выразительные визуальные символы, в том числе и как маркеры сценической власти. Он был словно маленький дьявол: одним движением, одним звуком умел завести толпу до точки кипения, выпустить на волю её ярость. И всё же, при всей этой власти, в нём уже сквозило отчаяние. Как позже вспоминал Уайтхед, Брайан будто изо всех сил старался доказать, что он всё ещё главный. И именно это старание выдавало его слабость. «С первых же минут было видно, что Брайан Джонс больше всех хотел понравиться мне, хотел, чтобы я смотрел только на него, — рассказывал Уайтхед. — Но никто из нас тогда не понимал, какая бездонная трещина пролегла между ним и двумя другими участниками группы».
Уайтхед вспоминает, что интервью с Брайаном было «очень долгим и увлекательным. Он был готов говорить — думаю, потому, что я уже чувствовал: он ощущает себя аутсайдером». Брайан выглядит немного эфемерным, он смотрит прямо в камеру, и, возможно, он просто рассуждает о коротком сроке жизни, который все тогда предрекали бит‑группам, когда говорит Уайтхеду: «Моё будущее в роли участника Rolling Stones неопределённо». «В этой фразе можно увидеть два смысла, — говорит Уайтхед. — Во‑первых, сами Rolling Stones могли просуществовать шесть месяцев, три месяца — сколько угодно. Но, с другой стороны, он уже задумывался о том, чтобы уйти, перестать быть гитаристом в углу».
В отношении Брайана легко уловить оттенок чего‑то тревожного, словно его не покидало предчувствие. Если Брайан и правда чувствовал себя изолированным или уязвимым, его тревога только усилилась бы, узнай он, как позже вспоминал Олдэм, что во время прослушивания «мы с Питером чуть не падали от смеха, заново прокручивали фрагменты, чтобы убедиться, что Брайан и впрямь наговорил всей этой чепухи». Воспоминания Уайтхеда расходятся с версией Олдэма: «Брайан умел ясно выражать свои мысли. Он был более красноречив, чем Мик или Кит. Да, в нём была эта… чуть женственная, утончённая сторона. Он любил поболтать, посплетничать — и из‑за этого порой мог казаться немного бесхарактерным. Но дело не в слабости: в конечном счёте ему не хватало той брутальности и уверенности, которые были у Мика Джаггера».
На фото: кадр из "Charlie Is My Darling".
Re: ledzep, с Днем рождения! Автор:nolansДата: 14.07.26 08:57:31
[1] Мизогиния (от древнегреческих слов miseo — «ненавижу» и gyne — «женщина») — это ненависть, неприязнь или предубеждение по отношению к женщинам, девушкам и девочкам исключительно по признаку их пола. Это сложное социально-психологическое явление, которое может проявляться как в открытой форме (дискриминация, оскорбления, насилие), так и в скрытой — через стереотипы, сексистские шутки, объективацию или покровительственное отношение. Сексизм — более широкое понятие, подразумевающее любую дискриминацию или предвзятость по признаку пола (это может касаться как женщин, так и мужчин). Мизогиния же является частным случаем сексизма — это предубеждение именно против женщин. Например, убеждённость, что «женщины от природы уступают мужчинам», — это мизогиния, а фраза «нормальный мужчина должен быть лидером» — проявление сексистского стереотипа.
[2] «Полное единение» - короткометражный документальный фильм, снятый в 1965 году британским режиссером Питером Уайтхедом. Он был снят в Королевском Альберт-холле в Лондоне и документирует поэтическое мероприятие, состоявшееся 11 июня 1965 года под названием "Международное воплощение поэзии". В нем представлены поэтические чтения битников из Великобритании и США.
Re: The Rolling Stones Family: Brian Jones' Lonely Hearts Club Автор:RolloverДата: 14.07.26 08:37:23
Пол Трынка - «Брайан Джонс: История создания The Rolling Stones», 2014 год.
Глава 6. «Индикатор паранойи».
(продолжение)
♪ ♪ ♪
Роберт Фрейзер — он же «Заводной Боб» — был воплощением зарождавшейся лондонской сцены и на протяжении большей части следующих двух лет оставался спутником Брайана. Семья Боба принадлежала к кругу «новых богачей»: его дед был дворецким у Гордона Селфриджа, а отец‑банкир Лайонел — типичный человек, сделавший себя сам; в 1945 году он стал кавалером ордена Святого Михаила и Святого Георгия, а позже оплатил образование Роберта в Итоне. Именно в Итоне Роберт подружился с Кристофером Гиббсом, который владел модным антикварным магазином, слыл одним из главных денди среди аристократии и в течение 1965 года тоже сблизился с Rolling Stones. Воспоминания Гиббса о Фрейзере отчётливо перекликаются с судьбой Брайана Джонса. «Роберт был моим другом лет с тринадцати, примерно так, — говорит Гиббс. — Он был необыкновенным, переменчивым человеком, с поразительным чутьём ко всему, что происходило в музыке, кино, живописи, литературе — ко всему творческому. А потом всё это так же стремительно притупилось. Он сам себя и погубил. Он был великим экспериментатором: пробовал все эти вещества раньше, чем кому‑либо вообще приходила в голову такая мысль. Потом он заразился ВИЧ раньше, чем мир успел осознать эту угрозу, и умер — раньше, чем это страшное заболевание научились по‑настоящему лечить».
Помимо увлечения предметами искусства, «Заводной Боб» коллекционировал и людей: к концу 1964 года он уже подружился с Кэммеллом, Диксон, Палленберг, Хоппером и Берманом. Брайан и Мик были двумя самыми ценными приобретениями в этой коллекции. Старая аристократия объединялась с новой. «Боб и Крис опекали этих ребят, — говорит Майкл Рейни, который тогда же вошёл в ближний круг Брайана, — чтобы те всегда были рядом… чтобы стать неотъемлемой частью какого‑то маленького тайного общества». Сам Рейни тоже происходил из известной семьи: он был сыном светской львицы Мэрион Роттесли, славился своим броским, но изысканным стилем. В октябре 1966‑го он и Джейн Ормсби‑Гор — редактор Vogue и дочь лорда Харлеха — стали самой модной парой молодой аристократии. Пока эти два мира сближались, Рейни наблюдал за всем со стороны, будто невидимый свидетель. «Музыка была уравнителем, — вспоминает он. — The Beatles и The Stones, ставшие своего рода поп‑аристократией, начали свободно общаться и с аристократами, и с представителями других классов. Это напоминало брачные танцы райских птиц: сначала стороны осторожно кружат друг вокруг друга, исполняя свои маленькие ритуальные па, а когда занимают нужное положение, наконец могут просто посидеть и поболтать. А многое говорилось между строк».
Рейни любил Брайана как собрата‑денди. Он наблюдал, как Брайан и Мик осваивались в этой новой среде, руководствуясь прямо противоположными мотивами. Брайан хотел экспериментировать, искать новые впечатления; Мик, казалось, отчаянно стремился примкнуть к аристократии. Рейни презирал эти скучные и заурядные амбиции. Он полагал, что Мик крутился рядом с Джейн Ормсби‑Гор в надежде, что она поможет ему подняться в обществе. «Думаю, он хотел получить такой социальный толчок, — говорил Рейни, — а моей жене нравилось как бы коллекционировать этих молодых парней, собирая своего рода свиту из поклонников — это было ещё до нашей свадьбы».
Точно так же, как он хвастался интрижкой с Пэт Эндрюс, Мик любил выставлять напоказ свои победы — реальные или выдуманные. Всё это было частью царившей вокруг Stones мизогинии [1]. Брайан, конечно, тоже не был безгрешен, но поступки Мика были более продуманными: они служили поддержанию его статуса «главного». Вскоре их с Джейн стали публично связывать; принято считать, что песня "Lady Jane" посвящена ей. При этом Мик, похоже, получал удовольствие от того, какое впечатление это производило на Рейни. Рейни терпеть не мог его «наглость», но при этом отмечал, как быстро Мик всему учился. «Мика учили, как обращаться с чужими эмоциями или с мужскими комплексами, — вспоминал он. — И он явно метил куда‑то наверх, в высшие эшелоны общества. Брайан был не из таких, он действовал иначе». Некоторое стремление подняться по социальной лестнице было ожидаемым, но Рейни считал, что у Мика оно зашло слишком далеко. Он вспоминает, как Мик рассказывал о только что посещённом им старинном поместье. Оно ему очень понравилось, говорил он Рейни: «Там самые чудесные георгианские обои в стиле шинуазри». «Помню, я тогда подумал: „Боже, да ты быстро учишься“», — вспоминал Рейни. Пока вокруг кипела эта негласная возня за место под солнцем, Брайан ни разу не пожаловался на то, что его медленно, но верно выталкивают из центра. Рейни предполагает, что это было связано с тем, что Брайан никак не мог точно уловить, что происходит. Очевидно, Мик, Олдэм, а возможно, и Кит состояли в своём маленьком закрытом кругу. А он был в нём жертвой. Между этими троими есть секрет, и Брайан о нём знает — но лишь интуитивно, по косвенным признакам. Оглядываясь назад, можно сказать, что такие признаки были очевидны для всех, когда группа возобновила работу в сентябре: два концерта в Ирландии были сняты режиссёром Питером Уайтхедом для фильма "Charlie Is My Darling". Захватывающий документ, он воплощает непостоянный, но блестящий талант Эндрю Олдэма. Олдэм умел распознавать сырой талант, и в Уайтхеде он разглядел будущего гиганта в своей области. «Эндрю был безжалостен — и он был гениален, — вспоминал Уайтхед. — Он дал мне полную свободу, абсолютно полную свободу. Я встретился с ним в понедельник, он уже знал про мой фильм "Wholly Communion" [2] … а потом прозвучало: „Хорошо, начинаем съёмки в пятницу утром“». Питер Уайтхед снимет ещё немало фильмов, получивших широкое признание, но "Charlie Is My Darling" обладает собственной силой и простотой. В нём запечатлена высвобождающаяся катастрофическая психическая энергия, а также показано, как каждый из главных действующих лиц пытается приспособиться к этой грандиозной силе. Но сильнее всего завораживает образ Брайана — интимный, поэтичный и полный предзнаменований. Он снят в ту самую секунду, когда ещё только грезит о спасательной капсуле, о шансе ускользнуть; сегодня этот образ вызывает в памяти и его взлёт, и его ужасное падение.
На фото: режиссёр Питер Уайтхед с Китом Ричардсом и Миком Джаггером на съёмках рекламного ролика «We Love You», 30 июля 1967 года.
Re: ledzep, с Днем рождения! Автор:опоситиДата: 14.07.26 08:13:47
Знакомые меломаны, ждут, когда кирдыкну, что бы мой винил хапануть, всё здоровьем моим интересуются. Один приятель, откровенно говорит, что заберёт мою дэку Акаи и усилитель, Сансуи. Делят добро. Ну Вертушку Дюал, тоже забили. Вобщим, будут грабить...
Re: The Rolling Stones Family: Brian Jones' Lonely Hearts Club Автор:RolloverДата: 14.07.26 07:46:23
Пол Трынка - «Брайан Джонс: История создания The Rolling Stones», 2014 год.
Глава 6. «Индикатор паранойи».
(продолжение)
♪ ♪ ♪
Летом 1965 года неудержимая машина The Stones вздрогнула и снова набрала ход — когда «(I Can’t Get No) Satisfaction» заняла первое место в США: песня возглавила чарты 10 июля. При этом личная география и внутренние отношения в группе оставались предельно подвижными. В июне, после завершения третьего американского турне группы, Кит должен был переехать в свою новую квартиру в доме 5, Ambassador House в Сент‑Джонс‑Вуде, но переезд отложили. Мик, ненадолго погостив у фотографа Дэвида Бэйли, отправился устраиваться в дом 13a по Bryanston Mews, а Кит, проведя несколько дней в «Хилтоне», переехал к Брайану. Это ещё раз показало, что баланс сил внутри группы по‑прежнему колебался — он продолжал раскачиваться, словно маятник.
Лето 1965 года было полно контрастов: на вечеринках порой можно было увидеть, как Кит посмеивается над Миком и Олдэмом — двумя столь амбициозными фигурами, которых молодые звёзды уже не стеснялись открыто высмеивать. Но порой маятник резко качался в другую сторону — так случилось во время той секретной поездки в августе для встречи с Алленом Клейном. Кит и Олдэм провели время на яхте Клейна в компании Бобби Винтона, Криса Хатчинса из NME и ещё несколько друзей, направляясь на эпохальное шоу The Beatles на стадионе «Shea». Это был важный, волнующий момент, и Хатчинс наслаждался атмосферой вечеринки, пока не поднялся на капитанский мостик, где стояли Клейн, Олдэм и Кит. И тут он услышал то, что его потрясло. «Я вошёл, а они как раз обсуждали, как избавиться от Брайана, — вспоминал он позже. — Я не имею в виду что‑то страшное… речь шла о том, чтобы деликатно вывести его из группы». Хатчинс не понаслышке знал о перепадах настроения Олдэма, о его маниакальной тяге к величию, но даже ему было не по себе от того, что этот вопрос вообще подняли. Это было «жестоко», но ещё страшнее было другое - он ясно понимал, что это навредит группе: «Он был невероятно важен для Stones, — говорил Хатчинс. — Но для остальных он, вероятно, оказался чересчур сложным. Его предельно серьёзное отношение и к музыке, и к жизни выбивалось из общего баланса».
Брайан всегда тянулся к новому, жаждал свежих впечатлений — но его поступки редко укладывались в понятную логику. Он мог делать по‑настоящему важные, глубокие вещи — но делал их импульсивно, неровно, словно на одном дыхании. Его первая поездка в Марокко тем августом — яркий тому пример. Он не терял связи с Линдой Лоуренс. Не раз говорил ей, что она «слишком хороша для него», и всё‑таки приехал на рождение их сына Джулиана — 23 июля 1964 года. Линда знала про Дон Моллой, знала про всё, но даже после того, как Брайан съехал на Честер‑стрит, не теряла надежды на примирение: «Я всегда надеялась, что мы снова будем вместе». Приглашение поехать в Танжер вновь всколыхнуло её чувства. Но очень скоро пришло понимание: он хотел не столько вернуть прошлое, сколько помочь ей открыть новые горизонты — и окончательно отпустить старые привязанности.
Пара остановилась в отеле «Эль‑Минзах» в Танжере — вместе с Робертом Фрейзером, скорее всего, и подбившим их на эту экзотическую поездку. Там же была и «Bête noire» [1] Брайана — Дебора Диксон (его давний источник напряжения), а также Дональд Кэммелл. Состоялось несколько идиллических поездок; в одном из старых дворцов Линда и Дебора провели фотосессию — вероятно, именно там Брайан впервые познакомился с художником Брайоном Гайсином, другом Боба Фрейзера. Пребывание омрачили назойливые репортёры и эта вечная путаница в намёках и полутонах. При этом, по словам Линды, намерения Брайана оставались предельно ясными: «Он прямо сказал, что мы не станем снова парой, — вспоминала она. — Но он хотел, чтобы я встретилась с людьми, способными помочь в моей карьере. И в целом я воспринимала это как хороший, полезный шаг. А потом он снова куда‑то исчез, и уже Роберт Фрейзер пригласил меня в Лондон».
Однажды Линда пришла на вечеринку к Фрейзеру в Лондоне — и не заметила, как владелец галереи подсыпал ей в бокал ЛСД. Потом была поездка в Париж с Кэммеллом и Диксон: те осыпали её красивыми нарядами и бельём и познакомили с Анитой Палленберг. Но постепенно от этой щедрости и суеты Линде становилось всё неуютнее. «Дональд определённо пытался выстроить какой‑то странный, откровенно сексуальный сценарий, — вспоминала она позже. — Меня это совсем не манило». Не желая быть частью этой игры, Линда вернулась в Лондон и окончательно отказалась от надежд на воссоединение с Брайаном. За исключением Эндрю Олдэма, многие из окружения Stones любили Линду и считали её стабилизирующим фактором. И в этом контрасте была горькая правда: там, где Линда умела остановиться и сказать «нет», Брайан, не раздумывая, нырял в водоворот с головой.
С приходом Аллена Клейна атмосфера вокруг Stones не столько изменилась, сколько сгустилась, словно воздух перед грозой. Одержимость гангстерским духом витала в воздухе давно — её культивировал прежде всего Олдэм, для которого такие фигуры, как Дон Арден, были чем‑то вроде кумиров. Но и Брайан, и Кит тянулись к этой мрачной стороне жизни: сомнительные персонажи манили их не меньше. Клейн гарантировал группе ротацию в США, «но мы не хотели спрашивать, как именно это делается», — говорит Джеред Манковиц. В тусовке и так все шептались, что Клайн кичился связями с мафией. Брайан, глубоко увлечённый историей Роберта Джонсона и его блюзовой легендой, яснее прочих чувствовал, что за каждой такой сделкой маячит тень Фауста. И именно он, сильнее всех, жадно впитывал эту сгущавшуюся тьму — наслаждался тем странным сплавом аристократического декаданса и гангстерского шика, из которого и складывался зарождающийся Swinging London.
На фото: Брайан Джонс и Дебора Диксон (на заднем плане, снята со спины) - Фес, Марокко, август 1965 года.
[1] «Bête Noire» (читается «бет нуар») — французское выражение, которое дословно означает «чёрный зверь». В переносном смысле выражение обозначает предмет ненависти, заклятого врага, источник раздражения или «занозу».
Re: Переход в мир иной Автор:audiДата: 14.07.26 07:41:07
>ANDREW LATIMER (CAMEL leader) Mood Indigo (EP >Collection) 2026 8 - page booklet Этот совсем коротенький.А вот этот не хотели бы издать-FROM THE VAULT by Andrew Latimer ?
