Диск «Валот» действительно вызывает живые ассоциации с пластинками Леннона-старшего, а порой и с ранними композициями «Битлз». Наиболее восторженные из критиков говорят, что песни пластинки все, кроме одной, написанные Джулианом,— могли бы составить и альбом его отца. В любом случае «Валот» (это необычное название принадлежит замку во Франции, где записывалась пластинка) получил быстрый и большой успех — довольно редкий для дебюта.
«Пластинка поразила меня своей зрелостью и очень понравилась»,— сказал о «Валоте» Пол Маккартни.
Кое-кто успех Джулиана Леннона склонен видеть в ностальгии: слушая его, 40-летние поклонники «Битлз» оживляют старые чувства. Но как же тогда быть с его многочисленной совсем юной аудиторией, которая вряд ли слушала музыку «Битлз»? Опасность в том, сказал английский музыкант Питер Таунсенд, что «к Джулиану будут относиться как к маменькиному сынку». Упрек мог быть справедливым. В жизни Джулиана был период, когда, используя внешнее сходство с отцом, он позировал в круглых очках на фоне белого рояля, когда чуть было не попался на удочку проходимца, предложившего ему записать песни, ноты которых были похищены в Нью-Йорке из квартиры Леннона-старшего. Да, опасность добиваться успеха, эксплуатируя имя своего знаменитого отца, существует всегда. К счастью, Джулиан быстро понял: его призвание не мелькать перед камерами, а писать музыку.
«Я не пытаюсь сделать себе капитал на имени отца, просто я продолжаю семейную традицию»,— говорит он. Примеров подобного «продолжения семейных традиций» немало. Джейн Фонда, столь же преданная кинематографу, как и ее отец Генри. Современная писательница Моника Диккенс, перенявшая «ремесло» своего прадеда. Один из сыновей английского исследователя Африки и борца против рабства Дэвида Ливингстона, погибший на гражданской войне в США, сражаясь на стороне северян против реакционеров Юга, и одна из его дочерей, отправившаяся с миссионерской деятельностью в Африку по следам отца...
Да, примеров немало. Главное, какого уровня ты достиг, переняв традицию. Не уронил ли ты известное всем имя. Но все дело-то как раз в том, что под тяжестью чужого мифа заявить о себе очень сложно. Как это сделать, если о тебе говорят не как о самостоятельной личности, а лишь сравнивают? Джулиана Леннона обвиняют в подражании. Но подражать можно по-разному. Да, у истоков его музыки лежит будто вчерашний день. «Сначала я пытался работать в новых стилях,— говорит он,— но все же по-настоящему всегда любил старый материал 70-х годов». Может, вдохновение, а не подражание? «Джулиана критикуют, что его вдохновением была музыка Джона Леннона. Это глупость,— считает Пол Маккартни.— Все музыканты должны быть кем-то или чем-то вдохновлены».
...В апреле 1963 года еще лишь только начавший приобретать известность Джон Леннон пришел в клинику «Сефтон Дженерал Хоспитал», неподалеку от Пенни-Лейн в Ливерпуле, чтобы впервые увидеть своего сына Джулиана. Он взял его на руки и спросил: «Кто собирается стать знаменитым маленьким рок-музыкантом, как его папа?»
Слова эти были сказаны тогда, конечно, в шутку, и молодой Джон Леннон, сам в общем-то еще мальчишка, плохо представлял ответственность, которую он нес перед сыном. Он мало занимался им, а в 1968 году вообще оставил его и жену Синтию, чтобы жениться вторично, на Йоко Оно. Но Джулиан все же жил в окружении музыки, а с пяти лет волей случая его имя оказалось связанным с ней навсегда. Пол Маккартни, питавший симпатии к сыну своего друга, поехал как-то навестить Джулиана, и по дороге стал напевать себе: «Хей, Джул!», из чего вдруг немного позже и родилась знаменитая «Хей, Джуд» (Маккартни решил слегка изменить имя, так оно, казалось ему, звучит более красиво).
Первый собственный музыкальный опыт у Джулиана появился в 1974 году, когда Джон Леннон при записи концовочной дорожки пластинки «Стены и мосты» призвал его на роль ударника. Хотя, конечно, полуминутный кусочек рок-классики 50-х «Я-Я» был так, шуткой, если не сказать дуракаваляньем Леннона-старшего, а ударные там звучат неуверенно и сбивчиво, имя Джулиана уже фигурирует на обложке рядом с именем Элтона Джона, участвовавшего в записи других композиций диска.
В 1975 году Джулиан, когда его перевели в новую школу, подружился с Джастином Клейтоном, вместе с которым стал брать уроки игры на гитаре и вообще проводить почти все свободное время.
Отец был далеко, в Нью-Йорке, и проявлял мало заботы о первом сыне. Но Джулиан гордился отцом и любил его, хотя видел лишь по два раза в год. «Я жил от дня рождения до рождества — лишь бы быть с ним»,— вспоминает он. Последний раз Джулиан говорил с отцом осенью 1980-го. Джон Леннон позвонил из Америки и предложил послушать две песни, только что записанные для пластинки «Двойная фантазия». А 9 декабря Джулиан уже летел из Лондона в Нью-Йорк, и потом его круглые очки и длинные волосы, расчесанные на прямой пробор,— точь-в-точь,
как когда-то у отца, мелькали в толпе, собравшейся у подъезда, узнав, что здесь, на пороге своего дома, ночью был убит Джон Леннон. Кто бы понял чувства Джулиана в тот момент, так это его отец, росший без родителей и потерявший свою мать дважды.
В свои семнадцать Джулиан, видимо, уже полностью решил посвятить себя музыке. Всем он говорил, что собирается стать инженером звукозаписи, правда скорее из гордости, чтобы — вдруг неудача — не уронить имени. А в это время сам уже записывал собственные кассеты.
Он по пять-шесть часов в день просиживал за ударными и играл в местном ансамбле в Северном Уэльсе, где жил тогда с матерью и нелюбимым отчимом. Петь у него получалось плохо («Я было пробовал, но выходило неважно»), как композитор он преуспел больш...
https://www.beatles.ru/books/paper.asp?id=2511
