Гитарист the DOORS, музыкальный мотор группы, которым написана большая часть материала ансамбля (по словам Кригера - «75% музыки и 25 % стихов»), чья игра представляла палитру с влиянием разных жанров , а гитарные переливы идеально сочетались с клавишными Рэя Манзарека.
Р. Кригер: «Пусть слушатели думают, что мои песни сочинил Джим, но только не Х. Фелисиано».
«Сначала я в мыслях не держал писать песни, потому что это делал Джим. Потом однажды он сказал: "Ребята, у нас маловато песен. Попробуйте написать что-нибудь". Ну что ж, пожалуйста. Кто знает, стал бы я вообще писать песни, сложись обстоятельства иначе? Я работал с Джимом и поэтому стал писать их именно так, а не иначе - потому что я знал, что мои песни должны выдерживать конкуренцию с его песнями, что было довольно трудно. И он научил меня нескольким приемам - как писать песни на вечные темы».
«Джим бывал жутким лентяем. У нас была группа, и мы знали, что есть возможность действительно чего-то достичь, а из-за Джима всегда происходили обломы. Мы приходим на репетицию, Джим не показывается, а потом нам звонят из штата Аризона, чтобы сказать, что его загребли в тюрягу.
Но музыка была для него всем. Часто он сидел в студии, когда нас там не было. Иногда он даже жил там, потому что это было делом всей его жизни. У нас всегда было что-то в жизни, помимо the Doors, а у него нет, и он иногда обижался на нас из-за этого. Казалось, он все 24 часа в сутки отдавал группе, а мы этого не делали. И он в этом был прав.
Песня могла звучать только у Джима в голове. Но он не умел играть ни на чем, поэтому пел нам мелодию вокала, а мы придумывали все остальное. Много раз он просто записывал стихи на клочке бумаги, а я придумывал мелодию. Иногда я приносил готовую мелодию, а он клал на нее слова».
«Турне были не так безумны, как можно вообразить. Сперва вокруг нас ошивались, в основном, одни подростки и пара местных придурков. Но несколько лет спустя, когда люди осознали всю нашу загадочность, нам пришлось попросту прятаться от них. Да и до сих пор приходится : фанаты Моррисона постоянно дежурят у моего порога. И они всегда желают спеть со мной».
«Нынешние группы не предаются музыке так же увлеченно, как это делали мы. Когда мы играли, это была наша реальность. Стоять на сцене — вот что было нашей реальностью. А сегодня это больше похоже на шоу, нет той спонтанности. А еще благодаря технологиям стало слишком легко «сочинять» музыку. Сейчас с помощью компьютеров ее могут писать даже мартышки. Люди не особо озабочены техникой игры на настоящих инструментах. Музыка от этого не в выигрыше.
Честно говоря, большинство современных команд мне не по душе. Я жду чего-то нового, отличного от всего остального. Но по большому счету все похожи друг на друга, все играют одно и то же, ничто не захватывает меня по-настоящему».
«Мой стиль игры восходит к фламенко. Я продолжал упражняться во фламенко, уже перейдя на электрогитару. Я сначала не видел смысла в использовании медиатора. Гораздо комфортнее было играть пальцами, когда ты можешь добиться любых вариантов звука. Многие годы спустя я перешел на медиатор. В те дни я чередовал пальцевую и медиаторную технику».
«Вначале мы играли на праздниках. Первой работой были ежегодные рождественские концерты в Hughes Aircraft, где работала мама Рэя. Самое ужасное, что кроме `Moonlight Drivе` мы не знали почти ни одной песни, так что много лажали.
Следующее выступление было уже на уровне: мы сыграли что-то из Stones, какой-то блюз типа Мадди Уотерса. Кажется, у нас в активе уже была `Back Door Man`, а также `Gloria` и что-то еще. Была и пара оригинальных вещей, нам даже заплатили. После этого мы переместились в клубы».
«Все началось в London Fog. Такое маленькое паршивое заведение, но зато всего в двух шагах от Whisky на бульваре Сансет. Первое выступление было своего рода прослушиванием, так что мы созвали всех друзей и знакомых, которые бы могли прийти поддержать нас. Набралось около сотни человек – все из Калифорнийского университета. Владелец клуба просто обалдел. Он сказал: «Мужики, это великолепно, столько слушателей! Вы приняты!» И конечно, на следующий день был пустой зал. В этом тоже было свое преимущество – получилась этакая оплачиваемся репетиция. Там мы работали над нашими песнями».
«Как-то само собой посетителей становилось все больше и больше. И Джим начинал чувствовать себя более комфортно. Сначала он был так застенчив, что даже пел, повернувшись к залу спиной».
«Так как Рэй одновременно играл басовые и органные партии, звучание было очень органичным. Хотя левая рука у него, наверно, работала на автопилоте. Благодаря этому гипнотические басовые линии придавали группе собственное звучание. Это влияло и на мою игру, ведь я заменял ритм-гитару, соло-гитару и бас».
«Если мы, например, брали блюзовую мелодию, как, скажем, в Roadhouse Blues, мы старались сделать ее своей. Или взять хотя бы `Back Door Man`. На этой песне мы попытались повторить стиль Джона Хэммонда Младшего, но все равно не целиком. Поэтому и создается такое впечатление, что это все-таки песня Doors, а не просто очередной блюз».
«Многие команды записывают пластинки с одной-двумя хорошими песнями, а остальное – балласт. Мы этим никогда не страдали».
