Пол Маккартни одобрил песню. Звукозаписывающая компания её возненавидела. Как экзистенциальный поп-рок-шедевр неожиданно сделал своих создателей суперзвёздами по обе стороны Атлантики

В июле 1979-го во время интервью журналу Rolling Stone Пола Маккартни спросили, какую музыку он слушает в тот год. Он ответил, что ему нравятся Squeeze, The Jam и Элвис Костелло, но особо выделил две песни.

Одна из них — «Lord Lucan Is Missing» брайтонской панк-группы The Dodgems. Другой, чуть более серьёзный выбор, — «The Logical Song»: песня, отмеченная премией Айвора Новелло, входившая в первую десятку по обе стороны Атлантики, две недели занимавшая первое место в Канаде и ставшая главным хитом Supertramp.

Для Роджера Ходжсона, одного из лидеров Supertramp, это был наивысший комплимент. «Я вырос на Битлз, — говорит он. — Поэтому было чудесно услышать, что Пол Маккартни любит мою песню».

Ходжсон всегда знал, что «The Logical Song» — вещь особенная. «Когда пишешь песню, иногда чувствуешь, что получилось процентов на восемьдесят, — говорит он. — Но с «The Logical Song» у меня было ощущение, что я попал в точку на все сто. Как мелодия, как текст, как аранжировка и как запись — она действительно совершенна в своей завершённости».

«The Logical Song» стала самым большим хитом в карьере Supertramp: песня попала в первую десятку в США и Великобритании, а альбом «Breakfast in America», в который она вошла, превратился в многомиллионный феномен и возглавил чарты.

Кроме того, песня получила престижную премию Айвора Новелло в категории «Лучшая песня с музыкальной и текстовой точки зрения». И, как признаёт Ходжсон, именно содержание текста — не меньше, чем мастерски сделанная музыка, — помогло «The Logical Song» найти отклик у такой огромной аудитории. «Великая песня, — говорит он, — это та, с которой люди могут себя соотнести, которая их трогает, заставляет что-то почувствовать».

В «The Logical Song» Ходжсон опирался на опыт собственного непростого детства и создал экзистенциалистскую поп-рок-классику, где задал самый большой вопрос из всех: в чём смысл жизни.

С тех пор как Supertramp сформировались в 1969 году, творческим ядром группы были Ходжсон и Рик Дэвис. Оба пели ведущие партии и играли на клавишных, а все песни писали они вдвоём. Между Ходжсоном и Дэвисом существовала схема, похожая на ленновско-маккартниевскую в Битлз: они сочиняли по отдельности, но всегда делили авторство. Однако, как сейчас говорит Ходжсон, «The Logical Song» никак не была написана в соавторстве: «Это была именно моя песня».

«The Logical Song» начала складываться в 1978 году. Группа находилась в Лос-Анджелесе и собиралась приступить к записи альбома «Breakfast in America», когда Ходжсон сел один за электрическое пианино Wurlitzer и стал играть последовательность аккордов, с которой время от времени возился уже пару месяцев.

«Эти аккорды у меня были записаны, — говорит он. — И, честно говоря, я не придавал им большого значения. Но однажды, когда я их играл, я услышал мелодию. А когда начал петь эту мелодию, первым словом, которое пришло мне в голову, было liberal».

Ходжсон тут же стал подбирать рифмующиеся слова: intellectual, radical... logical. И в этот момент вся концепция песни встала на место: «Я сразу понял, что хочу сказать. Песня родилась из моих вопросов о том, что в жизни действительно важно. В детстве нас всё время учат, как себя вести, но почти никогда не говорят ничего о более глубокой цели жизни. Мы переходим от невинности и чуда детства к подростковой растерянности, а она часто заканчивается разочарованием во взрослой жизни. И многие из нас потом всю жизнь пытаются вернуться к той невинности».

В «The Logical Song» Ходжсон выступил с жёсткой критикой системы образования. Эту тему он уже затрагивал в «School» — песне с прорывного альбома Supertramp «Crime of the Century» 1974 года, знаковой пластинки прогрессивного рока. Но, как говорит Ходжсон, «The Logical Song» была «очень автобиографичной».

Повествование от первого лица прямо отсылало к его годам в школе-интернате: он был «застенчивым и чувствительным» мальчиком, на которого сильно повлиял развод родителей, когда ему было 12 лет: «Меня отправили прочь, чтобы научить быть благоразумным, логичным, ответственным, практичным / И показали мне мир, где я мог бы стать таким надёжным, клиническим, интеллектуальным, циничным...»

Ходжсон вложил в текст много работы. «Мне нужно было придумать все эти слова, заканчивающиеся на -al, — говорит он. — Так что это был единственный раз, когда при написании текста я заглянул в словарь». А в музыке его внимание к деталям граничило с одержимостью. Основой стал рифф электрического пианино: «В нём было очень ударное, ритмическое ощущение, которое мне ужасно нравилось».

Но когда работа началась в лос-анджелесской студии Village Recorder, Ходжсон стал указывать каждому участнику группы, что именно тот должен играть. «Главным аранжировщиком в группе был я, — говорит он. — Я проходил по всем партиям, вплоть до барабанных сбивок. Это как пазл. Ничего лишнего там быть не должно. Всё было оркестровано, и именно поэтому песня так хорошо работает».

В готовую запись вошли разные звуковые эффекты. Джон Хеллиуэлл, уже сыгравший хрипловатое саксофонное соло, добавил тяжёлый вздох во вступлении и свистнул в свисток, обозначив начало финального фрагмента. А неожиданный комический штрих дала пищалка с сигналом «гол» из электронной футбольной игры Mattel, в которую Рик Дэвис любил играть между дублями. «Мы весь день слышали, как этот звук разносится по студии, — говорит Ходжсон. — Так что мы вставили его в концовку, после того как я спел слово digital».

Из-за перфекционизма Ходжсона на финальное сведение песни ушло две недели. «Я не мог успокоиться, пока всё не стало абсолютно правильно», — говорит он.

Звукорежиссёр Питер Хендерсон вспоминает, как принёс альбом начальству A&M. «Помню, мы сделали пробную пластинку, и её отнесли человеку по имени Марв Борнстайн, который тогда отвечал за контроль качества, — рассказывал он Sound On Sound. — Там началось всё это качание головами и обсуждения между ним и мастеринг-инженером Берни Грундманом. Берни говорил: «Вы тут очень много баса положили», а я отвечал: «Ну, у нас в Англии так делают. Мы любим много баса...»»

По словам Хендерсона, качание головами продолжалось — вместе с обеспокоенными взглядами и негативными комментариями. «Я был уверен, что всё полностью испорчено, — говорил он, — и это буквально была ситуация из серии «моей карьере конец»».

Позже Хендерсон получил Grammy за «Breakfast in America» в категории «Лучший инженерный альбом, неклассическая запись» по итогам 1979 года. После церемонии Берни Грундман подошёл к нему и поздравил. «Я всегда знал, с первого же раза, когда услышал этот альбом, что он выиграет Грэмми», — сказал он.

И всё же результат оправдал средства. Вышедшая летом 1979 года «The Logical Song» была названа Rolling Stone «маленьким шедевром», а её успех превратил Supertramp в суперзвёзд. В 2001 году песня снова стала хитом, когда немецкий техно-проект Scooter активно использовал её сэмпл.

Но важнее всего для Ходжсона то, что песня ничуть не утратила своего смысла.

«Мне было 29, когда я написал «The Logical Song», — говорит он. — Я искал ответы. Жгучий вопрос в этой песне звучал так: «Пожалуйста, скажи мне, кто я». У меня до сих пор нет всех ответов. Но я знал, что где-то есть что-то более глубокое — место покоя. И в конце концов я его нашёл».

Автор статьи: Линдси Золадз

Мой коллега Джон Парелес недавно получил завидную возможность поговорить с Полом Маккартни о его новом альбоме «The Boys of Dungeon Lane», который только что вышел, и обо всей его долгой — и извилистой — карьере. Судя по всему, встреча получилась удачной. «При личном общении Маккартни несёт свои шесть десятилетий славы с удивительным достоинством, — написал Парелес. — Он приветлив и непритязателен, горд, но не высокомерен, и всё ещё удивляется и радуется тому, как сложилась его жизнь музыканта».

Это впечатление вполне совпадает с образом беззаботного оптимиста, который обычно связан с Маккартни. Он был «милым битлом» — хотя, как он сказал Парелесу, это прозвище он ненавидел, — автором жизнерадостных мелодий, который не боялся увлекаться тем, что некоторые критики, а, как утверждают, и сам Джон Леннон, пренебрежительно называли «музыкой для бабушек».

Мне понравилось, что в профиле Парелеса была упомянута и более мрачная сторона авторства Маккартни — та грань его таланта, которую часто заслоняет репутация лёгкого и непринуждённого мелодиста. Иными словами, он может быть человеком, написавшим «Ob-La-Di, Ob-La-Da», но он же написал «Eleanor Rigby» и «Helter Skelter».

«Его мелодический дар может скрывать его более тёмные стороны», — написал Парелес. Он отметил, что, когда попросил Маккартни выбрать несколько менее известных песен, которые тому особенно дороги, музыкант назвал «Daytime Nightime Suffering» и «Arrow Through Me» — две песни Wings 1970-х, в которых есть не только музыкальные повороты, но и тревожные мысли.

Когда Парелес рассказал мне об этой части интервью, мы сошлись на том, что «тёмная сторона Пола Маккартни» могла бы стать интересным плейлистом. Вот он: несколько треков выбрал Джон, несколько — я. Здесь есть уже упомянутые песни Wings, несколько сольных вещей и мой кандидат на звание самой депрессивной песни Битлз всех времён.

Если говорить прежде всего о мелодиях и аранжировках, «тёмная сторона» Пола Маккартни всё равно остаётся довольно светлой. Но стоит прислушаться внимательнее — и вы услышите устойчивый интерес к меланхолии, одиночеству, а иногда и к откровенно мрачным сюжетам.

1. Wings: «Daytime Nightime Suffering»

Как и в «Eleanor Rigby» и «Another Day», в «Daytime Nightime Suffering» Маккартни поёт о неблагодарной женской доле. Изначально песня вышла на стороне B сингла «Goodnight Tonight» 1979 года. На поверхности она звучит бодро: уверенно движется вперёд, голосу Маккартни отвечают весёлые гитарные фразы. Ради музыкального озорства туда даже вставлен эпизод с бессловесными вокальными гармониями в духе Beach Boys. Но финальный вопрос остаётся в голове: «Что она получает за всю любовь, которую отдала тебе?»
Джон Парелес

2. Paul McCartney: «Another Day»

Хотя эта мягкая, покачивающаяся и грустная хроника одинокой, однообразной жизни одной женщины вышла почти через год после альбома «McCartney» 1970 года, именно она стала первым сольным синглом Маккартни. В записи также хорошо слышен характерный бэк-вокал Линды Маккартни. Многие критики встретили «Another Day» пренебрежительно; Джон Леннон тоже довольно прозрачно уколол её в тексте своей песни-нападки на Маккартни «How Do You Sleep?». Но, как и многое в раннем сольном творчестве Маккартни 1970-х, со временем эта песня заслуженно получила более высокую оценку.
Линдси Золадз

3. Wings: «Arrow Through Me»

Боль от предательства возлюбленной будто всё время прорывается наружу в одной из самых гармонически изощрённых песен Маккартни — с альбома Wings «Back to the Egg» 1979 года. В ней есть отсылки к джазовому R&B Стиви Уандера и Earth, Wind & Fire: среди клавишных звучит клавинет, а духовая секция даёт резкий, ломаный риф. Песня была достаточно фанковой, чтобы Эрика Баду в 2010 году опиралась на неё в «Gone Baby, Don’t Be Long». Вокал Маккартни создает впечатление, что всё под контролем, легко взлетает в фальцет, но снова и снова проступает почти необработанная боль.
Джон Парелес

4. Paul & Linda McCartney: «Oh Woman, Oh Why»

Эта сторона B уже упомянутого сингла «Another Day» 1971 года — одна из самых странных и мрачных вещей в огромном каталоге Маккартни. Это блюз-рок о ревнивце, который стреляет в изменившую ему жену, причём со звуковыми эффектами выстрелов. Маккартни поёт её почти одержимо, визжа на самой верхней границе своего диапазона. Не могу вспомнить другой песни Пола Маккартни, где он так сильно напоминал бы Роберта Планта — а местами и Дональда Дака.
Линдси Золадз

5. Paul McCartney: «House of Wax»

В «House of Wax» с альбома «Memory Almost Full» 2007 года Маккартни почти подошёл к готике. Под гулкие минорные фортепианные аккорды, к которым вскоре присоединяются громовые барабаны и мрачные струнные, он поёт апокалиптическую сцену: «Молния бьёт в дом восковых фигур / Женщины кричат и бегут / Чтобы танцевать на поле битвы». На мгновение в песне появляется подъём, когда он поёт об «ответе на всё», — но этот ответ «погребён глубоко под тысячей слоёв», и песня заканчивается почти как траурный марш.
Джон Парелес

6. Paul McCartney: «Deep Deep Feeling»

Даже в каталоге, полном экспериментов, «Deep Deep Feeling» стоит особняком. В этой песне с альбома «McCartney III» 2020 года Маккартни отказывается от привычной формы куплет — припев — куплет и строит трек на сухом ритме и настроении между мукой и восторгом: «глубокая, глубокая боль чувства», которая приходит, когда любишь кого-то «так сильно, что кажется, сердце сейчас разорвётся». Трек звучит тревожно и просторно: начинается почти с одного жёсткого бита, затем постепенно вводит инструменты и вокал — всё исполняет сам Маккартни — и собирает сложную конструкцию перекличек. Потом всё внезапно смолкает, чтобы вернуться в коде с гитарным перебором. Это Маккартни, который идёт туда, куда ведёт его слух.
Джон Парелес

7. The Beatles: «Eleanor Rigby»

Вполне возможно, это самая сокрушительно грустная песня Битлз. «Eleanor Rigby» — сочувственная, яркая в деталях медитация об одиночестве и ода человеку, который обычно не становится героем поп-песни. Большинство композиций Битлз, конечно, были совместной работой, но почти по всем свидетельствам «Eleanor Rigby» была прежде всего детищем Маккартни — хотя с небольшими, но важными вкладами других участников группы и, в этом конкретном случае, бывшего скиффл-музыканта Quarrymen Пита Шоттона.

Как Маккартни написал в прекрасном эссе 2021 года для New Yorker о создании «Eleanor Rigby», для него это действительно ощущалось как прорыв в работе с текстом — как более серьёзная песня. И добавил, с лёгкой гордостью: Аллен Гинзберг сказал ему, что это великое стихотворение, так что он согласен с Алленом. «Он был не промах».
Линдси Золадз

Автор статьи — Иэн Лесли («John and Paul: A Love Story in Songs»)

К 1966 году уставшие, взвинченные и осаждённые поклонниками и противниками Битлз были готовы навсегда отказаться от гастролей. Новая подборка снимков рок-фотографа Джима Маршалла показывает последние концерты группы.

Последний официальный концерт Битлз состоялся 29 августа 1966 года на стадионе Candlestick Park в Сан-Франциско. Фотографии Джима Маршалла запечатлели группу в переломный момент: музыканты уже словно испытывают ностальгию по тому, с чем ещё только собираются расстаться.

За два месяца до этого Битлз закончили запись альбома «Revolver» — блестящей коллекции поп-жемчужин. Уже на следующий день они сели в самолёт и отправились в мировое турне, где не сыграли с новой пластинки ни одной песни. Дело было не в упрямстве: просто ни одна из них не подходила для сцены. На концерте Битлз оставались группой из четырёх человек. Им было бы почти невозможно исполнить перед десятками тысяч зрителей что-то настолько сложное, как «Eleanor Rigby» или «Tomorrow Never Knows».

Через три года после первого хита номер один художественное развитие Битлз разделилось на два направления, и одно из них стало сходить на нет. До их появления пластинка обычно была просто записью живого исполнения. «Please Please Me», первый альбом Битлз, представлял собой набор песен, отточенных на сценах Гамбурга и Ливерпуля. Но сами Битлз уже начали воспринимать студию как самостоятельное творческое пространство — место, где можно экспериментировать со звуком и делать то, чего до них никто не делал. Это увлекало их гораздо больше, чем концерты.

Пока Боб Дилан и The Rolling Stones создавали то, что сегодня мы назвали бы современным рок-концертом, мысли Битлз были уже в другом месте. Поэтому их пластинки стремительно двигались в будущее, а концерты оставались в прошлом. Формат выступления Битлз в 1966 году всё ещё напоминал сборное гастрольное шоу из пяти-шести номеров. Битлз выходили последними, играли стремительный получасовой сет и прощались с публикой.

После первого головокружительного периода мирового успеха гастроли утратили прежний блеск. Когда Битлз не выступали, они были заперты в самолётах, машинах и гостиничных номерах. На сцене поклонники забрасывали их драже — это было далеко не так весело, как может показаться, — а иногда и всем, что попадалось под руку, включая бутылки и обувь. В 1965 году на концерте в Cow Palace в Калифорнии толпа фанатов прорвалась мимо полиции; в давке пострадали 30 человек, в основном девочки-подростки. Джоан Баэз, которая, как и Дилан, к тому времени сблизилась с Битлз, была там: её видели, когда она вытаскивала детей из толпы и уводила их в безопасное место. Не раз перед выступлениями группа получала угрозы.

Когда Джордж Харрисон говорил, что Битлз расплатились за славу и деньги собственной нервной системой, он имел в виду именно это. При этом в каждом городе группа должна была отвечать на дурацкие вопросы на пресс-конференциях, собирая последние запасы обаяния. Музыканты чувствовали себя запертыми внутри публичных образов, которые всё меньше им подходили. Как говорил Джон Леннон: «Мы были Битлз настолько хорошо, насколько это вообще возможно, — теми четырьмя весёлыми парнями. Но мы больше не эти люди. Мы старики».

И всё же перестать гастролировать было непросто. Поп-группа, которая не выступает живьём, тогда казалась почти немыслимой. Гастроли приносили большие деньги и самим Битлз, и целой корпоративной машине агентов, промоутеров и продавцов мерча, выросшей вокруг них. Но, отправляясь в тур в 1966 году, они уже спрашивали себя, стоит ли оно того. Само турне и дало им ответ.

После вялых концертов в ФРГ Битлз отправились в Токио. Там на улицы вышли протестующие, считавшие группу смертельной угрозой японским ценностям; они несли плакаты с надписью «GO HOME BEATLES». На Филиппинах музыканты, сами того не желая, спровоцировали политический скандал, отказавшись прийти на приём к первой леди Имельде Маркос. Когда они уезжали, в аэропорту их оскорбляли и толкали люди из разъярённой толпы. Битлз были напуганы.

В США диджеи глубокого Юга подхватили случайную фразу Леннона о том, что Битлз популярнее Иисуса, и разожгли кампанию ненависти с ритуальными сожжениями пластинок группы. В какой-то момент казалось, что под угрозой оказалась вся их карьера. Битлз, привыкшие к аншлагам, играли на стадионах, где оставались тысячи пустых мест.

Это был самый нервный и мучительный период в их карьере на тот момент. К последнему концерту на Candlestick Park группа уже снова обрела равновесие. Поклонники начали превращать кампанию против Битлз в дерзкую шутку — например, лозунгом «Lennon Saves», то есть «Леннон спасает». Битлз уже сообщили своему менеджеру Брайану Эпстайну, что с гастролями покончено. Пройдя через все скандалы вместе, они стали ближе друг к другу, чем когда-либо, и ещё яснее понимали свой творческий путь. На этих фотографиях они выглядят усталыми, но настроенными получить от последнего концерта всё, что ещё можно. Маккартни попросил помощника записать выступление на плёнку — на память.

В тот вечер они завершили концерт песней «Long Tall Sally» своего героя Литла Ричарда. После поклона их быстро посадили в бронированный фургон и увезли. Впереди начинался новый этап. После перерыва, в ноябре, Битлз собрались на Эбби-роуд, чтобы работать над новой песней Джона, которая должна была получить название «Strawberry Fields Forever».

Книга «The Beatles: Live at Candlestick Park 1966» с фотографиями Джима Маршалла выйдет в издательстве Chronicle Books 11 июня.

Ливерпульский институт исполнительских искусств (LIPA), сооснователем которого является Пол Маккартни, отмечает 30-летие.

К юбилею 7 июня в Ливерпульском филармоническом зале был подготовлен гала-концерт с участием студентов и выпускников. Среди участников — певица Сэнди Том, актриса Лиэнн Бест из сериала «This City is Ours» и Лиз Уайт, известная по «Call the Midwife».

Как отметил Маккартни, за три десятилетия LIPA превратился в «большую блестящую семью, полную творческой энергии». По его словам, дух института всегда заключался в том, чтобы дать шанс таланту.

Директор LIPA Шон Макнамара подчёркивает, что институт — это не «школа славы», а пространство для открытий, творчества и сотрудничества, и именно там будущие музыканты, актёры, режиссёры и команды находят друг друга.

На фестивале Tribeca в Нью-Йорке состоялась мировая премьера документального фильма «threeASFOUR: Full Circle». Показ прошёл 7 июня.

Режиссёром картины стал Шон Оно Леннон. Он работал над фильмом вместе с сорежиссёром Брайаном Гонсалесом; для сына Джона Леннона и Йоко Оно это режиссёрский дебют в полнометражном кино.

Фильм посвящён нью-йоркскому авангардному модному коллективу threeASFOUR и его основателям — Габи Асфуру, Ангеле Донхаузер и Ади Гилу. Их работы соединяют современные технологии и воплощают идею межкультурного единства.

Леннон снимал коллектив более пяти лет. В центре картины — не только показы работ threeASFOUR, но и повседневная борьба независимых художников: долги, неоплаченная аренда и давление индустрии, где коммерческий успех часто оказывается важнее творческого видения.

Фильм «A Hard Day’s Night» может получить новую версию звука — в формате Dolby Atmos. Над ремиксом сейчас работает лауреат премии «Эмми», звукорежиссер Гэри Си Буржуа.

По словам Буржуа, речь идёт не об отдельных песнях, а о переработке звука всего фильма. Версию готовят как для домашнего просмотра, так и для кинотеатров с поддержкой Dolby Atmos.

Буржуа отметил, что работа непростая: оригинал был снят на 16-мм чёрно-белую плёнку, а звук у фильма был полностью монофоническим.

Официального анонса от Apple Corps или Beatles.com пока не было, поэтому дата и формат релиза остаются неподтверждёнными. По данным Showbiz411, проект может выйти осенью 2026 года.

В лос-анджелесском музее The Broad в конце мая открылась выставка Йоко Оно «Music of the Mind». Она представляет японскую художницу как одну из ключевых фигур концептуального и перформативного искусства XX века.

Экспозиция стала первой персональной музейной выставкой Оно в Южной Калифорнии. Она организована совместно с лондонской Tate Modern и будет работать до 11 октября.

На выставке собраны работы, созданные за несколько десятилетий: текстовые инструкции, инсталляции, фильмы, видео, архивные материалы и проекты, связанные с её антивоенной деятельностью. Многие из них требуют участия зрителей и превращают простые действия в жесты мира, памяти и связи между людьми.

Отдельное место занимают ранние «инструкции» Оно — короткие тексты, в которых искусство возникает сначала в воображении зрителя. В The Broad также показывают машинописные черновики её книги «Grapefruit», где такие инструкции распределены по разделам, связанным с музыкой, живописью, событиями, поэзией и объектами.

Во дворе музея оливковые деревья стали частью инсталляции «Wish Trees for Los Angeles»: посетители могут привязать к ветвям собственные пожелания. В экспозицию также вошли материалы об акциях Йоко Оно и Джона Леннона.

Рок-музыкант Пол Маккартни установил новый рекорд по числу альбомов, возглавивших британский хит-парад. Как сообщила компания Official Charts Company, ответственная за составление и публикацию музыкальных чартов в Соединенном Королевстве, его новый диск The Boys of Dungeon Lane стал 24-м сборником песен, попавшим на первую строчку.

"Альбом Пола Маккартни в 24-й раз занял первую строчку в Великобритании, что является невероятным достижением. Он полностью заслуживает звание артиста с наибольшим числом успешных альбомов в истории Official Charts. На протяжении 70 лет музыка Пола находит новые поколения поклонников. Последнее достижение является свидетельством его выдающейся карьеры", - говорится в заявлении управляющих директоров Official Charts Бекки Монахэн и Криса Остина.

Маккартни 15 раз поднимался на первую строчку хит-парада в составе группы The Beatles. Еще два раза он покорял вершину с группой Wings. Кроме того, шесть его сольных альбомов, включая The Boys of Dungeon Lane ("Ребята с Данджен-лейн"), занимали первую позицию в британском хит-параде. Совместный альбом Маккартни и его жены Линды Ram (1971) также поднимался на верхнюю строчку. На втором месте по числу альбомов, возглавлявших хит-парад в Великобритании, находится Робби Уильямс (16).

Новый альбом 29 мая поступил в продажу и стал доступен на основных стриминговых платформах. Это 18-й сольный альбом одного из основателей The Beatles, который получил свое название от улицы в родном для музыканта Ливерпуле, вернее его пригороде - местечке Спик. Сейчас эта улица ведет к аэропорту имени Джона Леннона, названного в честь партнера Маккартни по The Beatles.

Диск с 14 композициями подготовлен при участии американского продюсера Эндрю Уотта, который известен сотрудничеством с группой The Rolling Stones и Элтоном Джоном. Сольный альбом 83-летнего Маккартни включает композицию с его давним партнером по The Beatles барабанщиком Ринго Старром. Песня под названием Home to Us ("Дом для нас") посвящена детским воспоминаниям Маккартни и Старра о Ливерпуле. В качестве бэк-вокалистов к ним присоединились Крисси Хайнд из рок-группы The Pretenders и Шарлин Спитери из шотландского коллектива Texas.

Тодд Рандгрен рассказал, как взялся за «Straight Up» Badfinger после отказа Джорджа Харрисона.

По словам Рандгрена, Харрисон не закончил альбом, а Apple Records пришлось срочно спасать проект.

В то время Тодду было всего 23 года, а Badfinger в начале 1971-го находились на подъёме после «No Matter What»: песня вошла в десятку лучших в США, Канаде, Великобритании и ещё нескольких странах. Теперь группе нужен был успешный альбом, который закрепил бы этот результат.

Таким альбомом стал «Straight Up». Его спродюсировал Рандгрен, а саму пластинку теперь часто называют лучшей работой британского квартета — во многом благодаря двум большим хитам, «Baby Blue» и «Day After Day».

Но, как объясняет Рандгрен, путь оказался совсем не простым. Badfinger — гитаристы Пит Хэм и Джои Молланд, бас-гитарист Том Эванс и барабанщик Майк Гиббинс — к тому моменту уже дважды начинали работу над пластинкой.

Первые сессии прошли в январе 1971 года с Джеффом Эмериком, звукорежиссёром-новатором Битлз на таких альбомах, как «Revolver» и «Sgt. Pepper’s Lonely Hearts Club Band». Эмерик был сопродюсером предыдущего альбома Badfinger «No Dice», куда вошла «No Matter What».

Однако новые записи не устроили американское подразделение Apple.

«Похоже, дистрибьютор остался недоволен, — рассказывает Тодд. — Они не думали, что смогут это продвигать, или не услышали там сингла — что-то в этом роде. И сказали: ладно, начинайте заново. Так группа начала всё сначала уже с Джорджем Харрисоном».

Харрисон взялся за проект примерно через шесть месяцев после выхода своего знакового сольного альбома «All Things Must Pass». Работа началась в мае, но вскоре Джордж полностью переключился на организацию «Концерта для Бангладеш»: его друг Рави Шанкар рассказал ему о гуманитарном кризисе, и этот проект вышел на первый план.

«Они успели сделать, может быть, пять песен, а потом Джордж полностью погрузился в «Концерт для Бангладеш» и сказал группе: всё, я закончил, я не могу этим заниматься. Тогда мне и позвонили — продюсеру номер три. В то время у меня формировалась репутация человека, который работает быстро и без лишней возни. Лейблу нужна была уверенность, что пластинку вообще доведут до конца. Так проект перешёл ко мне», — вспоминает Тодд.

К тому моменту Рандгрен уже заявил о себе как о перспективном продюсере благодаря работе на Bearsville Records — лейбле на севере штата Нью-Йорк, которым руководил менеджер Боба Дилана Альберт Гроссман, — и таким проектам, как альбом The Band «Stage Fright» 1970 года. Он также начал сольную карьеру под именем Runt и выпустил два альбома, где проявились его всё более смелые авторские и продюсерские идеи.

Apple требовала быстрого результата, и Рандгрен стал разбираться с тем, что уже было записано.

«Там был целый альбом Джеффа Эмерика. Думаю, пару вещей мы оттуда взяли, — говорит он. — «Flying» была одной из них. Потом были треки Джорджа Харрисона: часть из них мы использовали, хотя в большинстве пришлось перезаписывать партии. Всё звучало как Фил Спектор. Тогда у Джорджа был именно такой подход».

Спектор, конечно, отвечал за плотную «стену звука» на «All Things Must Pass», и Харрисон принёс похожий метод на сессии Badfinger.

«Когда он продюсировал пластинку Badfinger, он делал все эти спекторские вещи: например, три акустические гитары одновременно, множество наложений, гулкую реверберацию, уже записанную на барабаны, и тому подобное, — объясняет Рандгрен. — Часть этого мне пришлось разбирать. А потом мы записали, наверное, пять новых песен, и среди них была «Baby Blue» — самое первое, что мы записали. Потом мне нужно было как-то сделать так, чтобы всё это звучало как единый альбом».

В итоге Тодд завершал работу уже на Bearsville Studio: «Я увёз всё обратно в Bearsville и каким-то образом добился, чтобы это звучало как одна пластинка. Джеффа Эмерика в титрах не указали, но Джорджа Харрисона почему-то указали в «Day After Day»».

Даже 55 лет спустя это всё ещё его задевает: «Он отказался от проекта. Единственный раз, когда я с ним встретился, он сказал: всё, я закончил. Делай с этим что хочешь. Используй или не используй. По сути, у него не было времени доводить этот проект до конца. До завершения работы над альбомом я больше ничего от него не слышал».

«Straight Up» в итоге дал Badfinger два крупных хита: «Baby Blue» добралась до девятого места в США, а «Day After Day» — до третьего. Хотя критики тогда встретили альбом сдержанно, позже его стали считать лучшей работой группы. В сентябре 2013 года «Baby Blue» пережила мощное возвращение в массовую культуру после того, как прозвучала в финальной сцене сериала «Во все тяжкие».

Рандгрену так и не довелось обсудить этот альбом с Харрисоном: «У меня никогда не было причины с ним пересечься, хотя я много времени проводил на Гавайях. Я всегда приезжал на Кауаи, а он, кажется, жил на Мауи. Но наши пути так и не пересеклись».

Пол Маккартни написал один из первых хитов Битлз, когда ему было всего шестнадцать. Позже музыкант подробно рассказывал, как появилась эта песня.

Маккартни объяснял, как в одной из лучших ранних песен ливерпульской четвёрки сошлись влияния, слова и инструментальные фрагменты. В разговоре с Барри Майлзом для биографии «Many Years from Now» он вспоминал, как создавалась «Love Me Do». Сначала сами Битлз считали песню немного слабоватой, но она имела успех и вывела группу на путь к вершинам чартов.

Позже сэр Пол говорил, что «Love Me Do» была сочинена в соавторстве. При этом он уточнял, что именно он принёс песню на одну из ранних сессий, когда ему было всего шестнадцать.

«Возможно, первоначальная идея была моей, но некоторые песни действительно были написаны ровно пополам, и, думаю, эта — одна из них. Это были просто Леннон и Маккартни, которые сидели вместе, хотя ни у одного из нас не было какой-то особенно оригинальной идеи.

В Гамбурге у нас всё сошлось. В Cavern тоже. Но если вы хотите знать, когда мы поняли, что заявили о себе, — это случилось, когда мы попали в чарты с «Love Me Do». Вот это было оно. Это дало нам направление».

Соавтор Маккартни — Джон Леннон — добавлял, что собственные номера группа начала вводить в репертуар примерно в ливерпульский и гамбургский периоды:

«Мы начали исполнять свои вещи примерно в Ливерпуле и Гамбурге. «Love Me Do», одна из первых наших песен, была начата Полом, когда ему, наверное, было около пятнадцати.

Это была первая наша песня, которую мы осмелились играть. Это было довольно тяжело, потому что мы исполняли такие сильные чужие номера — Рэя Чарльза, Литл Ричарда и всех остальных. Было непросто выйти и запеть «Love Me Do». Нам казалось, что наши песни немного слабоваты. Но постепенно мы это преодолели и решили попробовать».

Джон также говорил, что альбом «Please Please Me», куда вошла «Love Me Do», был попыткой запечатлеть группу почти такой, какой её слышали на ранних концертах.

«Эта пластинка пыталась поймать наше живое звучание и была самым близким к тому, как мы могли звучать для публики в Гамбурге и Ливерпуле. Там нет той концертной атмосферы, когда толпа вместе с тобой отбивает ритм, но это самое близкое представление о том, как мы звучали до того, как стали «умными» Битлз».

Леннон подтверждал, что продюсер Джордж Мартин помог группе найти более удачное решение и для заглавной песни альбома:

«Наш продюсер Джордж Мартин считал нашу аранжировку перегруженной, поэтому мы попытались сделать её проще. Правда, мы уже устали и никак не могли добиться нужного результата. В следующие недели мы возвращались к ней снова и снова.

Мы немного изменили темп, чуть поправили слова и снова обдумали идею вывести на первый план губную гармошку, как сделали в «Love Me Do». К моменту сессии мы были так довольны результатом, что нам уже не терпелось записать песню».

Ринго Старр тоже называл «Love Me Do» песней, которая всё изменила для Битлз:

«Для меня это было важнее всего остального. Этот первый кусок пластика. Невозможно поверить, насколько это было потрясающе. Это было так прекрасно. Мы были на пластинке!»

Продюсер Эндрю Уотт рассказал, как работал с Полом Маккартни над альбомом «The Boys of Dungeon Lane» и оказался в студии сразу с двумя участниками Битлз.

По словам Уотта, он не ожидал, что сэр Пол обратится к нему для совместной работы. Перед первой встречей продюсер попросил ассистента дать ему пощёчину: он не мог поверить, что Пол Маккартни приедет к нему домой в Беверли-Хиллз пить чай.

Уотт вспоминал, что с детства знал все песни Битлз и изучал их аккорды. Сама мысль о том, что один из битлов окажется у него на кухне, казалась ему невероятной.

Работа над альбомом заняла около пяти лет и шла в промежутках между гастролями Маккартни. Уотт сравнил эти сессии с учёбой: каждый день он наблюдал, как Маккартни переходит от инструмента к инструменту, выстраивает бэк-вокал, записывает барабаны и продумывает звучание.

Особенно сильное впечатление на продюсера произвела запись «Home to Us» — дуэта Маккартни и Ринго Старра с нового альбома. Уотт играл на гитаре под барабанную партию Ринго и видел, как Пол улыбается по другую сторону студийной кабины.

«Это, наверное, был самый безумный момент в моей жизни», — сказал Уотт.

Пол Маккартни рассказал, как переживал конфликт с Джоном Ленноном в последние годы Битлз. По словам музыканта, публичная критика со стороны Джона тогда была для него очень болезненной.

Разногласия между участниками группы во многом были связаны с управлением делами Битлз. Маккартни хотел, чтобы интересы группы представлял юрист Ли Истмен, его тесть, а Леннон, Джордж Харрисон и Ринго Старр поддерживали бизнесмена Аллена Клейна. Маккартни отказался подписывать контракты Клейна, считая их невыгодными.

«В то время это очень ранило, будто в меня втыкали маленькие кинжалы», — сказал Маккартни. Он признался, что сначала хотел ответить Леннону, но затем понял, что это был «просто Джон»: человек, которого он знал с 16 лет.

Сэр Пол подчеркнул, что сохранил о Ленноне хорошие воспоминания. Он не считает, что должен специально говорить о нём «правильно» после гибели Джона: для него Леннон прежде всего остаётся другом, с которым они когда-то писали песни.

По словам Маккартни, особенно важным было то, что они успели восстановить отношения. После рождения Шона Оно Леннона в 1975 году они снова сблизились и говорили уже не о бизнесе, а о семье, воспитании детей и повседневной жизни.

Маккартни добавил, что позднее Леннон всё же признал его правоту в споре о Клейне. Музыкант считает тот период болезненным, но необходимым: иначе, по его словам, группу могли бы обокрасть.

Битлз и Apple Corps официально поддержали фанатскую инициативу — Всемирный день Битлз. Праздник ежегодно отмечают 25 июня.

Дата выбрана в память о выступлении группы в программе Би-би-си «Our World» 25 июня 1967 года. Это была первая международная спутниковая телетрансляция, а группа представила в эфире песню «All You Need Is Love».

На официальном сайте Битлз отмечается, что тогда выступление увидели около 400 млн человек по всему миру. Для группы это был способ передать послание любви и единства.

Инициативу Всемирного дня Битлз в 2009 году запустила поклонница Фэйт Коэн. Теперь Apple Corps формально признала праздник, который за последние годы вырос из фанатской идеи в событие международного масштаба.

В этом году к 25 июня впервые опубликуют в сети цветную версию выступления Битлз с «All You Need Is Love» из «Our World». Видео будет доступно бесплатно на официальном YouTube-канале группы.

Поклонников также приглашают подписаться на официальную рассылку, чтобы получать новости и подробности о мероприятиях в честь праздника.

«Я могу представить реакцию Джона: хорошо, добавляй»: Пол Маккартни — о том, как старые товарищи по группе и Oasis вдохновили его ностальгический новый альбом

The Guardian

83-летний Пол Маккартни на своём 18-м сольном альбоме обращается к прошлому — к первым увлечениям и флирту, семейным песням, даже к собственному рождению, а также к тревожным временам, которые перекликаются с сегодняшними. Всё это вселяет в него надежду, что «мы справимся».

«Насколько далеко вы хотите вернуться?» В его офисе с видом на Сохо в Лондоне мы с Полом Маккартни сидим рядом на небольшом диване и предаёмся воспоминаниям. В комнате стоит насыщенный, смолистый, чуть церковный запах. На подоконнике — большая зелёная стеклянная свеча, за окном — платаны и поток раннего дневного солнца.

Это здание Маккартни купил в 1974 году, и оно давно служит домом для его издательской компании и других проектов. На другом этаже двое сотрудников рассматривают отпечатки фотографий, сделанных его покойной женой Линдой, они разложены на столе в переговорной. Ассистент занимается заказом бейглов, а в маленьком лифте кто-то везёт к кухне тележку, полную стаканов; их звон разносится по этажам.

Мы с Маккартни обсуждаем самые ранние звуки, которые он может вспомнить, — то, что Шеймас Хини однажды назвал первичным звуковым слоем языка: звуки, которые незаметно укладываются в слух и становятся своего рода внутренним фундаментом. «The Boys of Dungeon Lane», 18-й сольный альбом Маккартни, был заявлен как «собрание редких и откровенных взглядов на воспоминания, которыми он раньше никогда не делился». В нём много таких звуковых деталей: жаворонки, гудки поездов, звук автобуса, который тормозит у остановки. Но это не приторно-сентиментальное упражнение в ностальгии со струнными — скорее смелый, юношески энергичный взгляд на гитарную музыку.

Маккартни погружается в прошлое. «Ладно, вот теперь мы вступаем на сомнительную территорию, потому что у меня есть ощущение, что я помню, как родился, — говорит он. — Очень сомнительно, очень сомнительно, но я будто чувствую белую плитку, хромированные инструменты и звуки… Наверное, это полная чушь. Более того, почти наверняка так и есть. Воображаемое воспоминание! И роды были с наложением щипцов». Он делает паузу, на лице — тепло и озорство. «Я не совсем понимаю, что это такое. Кажется, им пришлось вытаскивать меня какими-то плоскогубцами».

Он возвращается к теме звуков. «Их так много, — говорит он. — Мы могли бы просидеть здесь несколько часов». В начальной школе — как он бегает в помещении вместе с одноклассниками. В десять лет — как живёт на Уэстерн-авеню в Спике, сидит с девочками на травяной полосе у широкой дороги, слушает их разговоры, и одна из них говорит, что у него красивые ресницы. Были семейные подпевания «Carolina Moon», «Red, Red Robin», «Bread and Butterflies»; была шутка какого-то дяди, от которой он помнит только панчлайн: «repartee», то есть остроумный ответ. Он помнит первый раз, когда услышал слово «ubiquitous».

«Много воспоминаний, — говорит он. — Очень глубоких. На самом деле для кого-то другого они были бы совершенно бессмысленными».

Любопытный факт в жизни Пола Маккартни состоит в том, что бессмысленным не считается ничего. Как главный автор песен своего поколения и не только, он прожил 83 года, и каждая деталь этих лет была разобрана по косточкам. О Битлз написаны тысячи книг; теперь есть множество битловских подкастов, фанатских форумов, восьмичасовой документальный фильм Питера Джексона «Get Back». На момент написания материала в производстве находятся как минимум два экранных проекта: амбициозный план Сэма Мендеса снять четыре связанных фильма и драматический сериал Кристиана Швохова для Би-би-си «Hamburg Days» о раннем периоде группы в Германии. И, конечно, есть сами песни — настолько знакомые, что они воспринимаются уже не столько как музыка, сколько как семья.

Почти каждому кажется, что он знает Маккартни, поэтому оказаться рядом с ним — странное, сбивающее с толку ощущение. Как себя вести? Сегодня он облегчает задачу: весёлый, в синей клетчатой рубашке и тёмных джинсах, он неторопливо подпиливает ногти, когда я прихожу. Когда я говорю, как мне понравился новый альбом, он отвечает по-простецки: «Ну, тогда приходите ещё».

Маккартни говорит, что, когда пишет песни, то «не особенно знает, что получится». Он не думает, что за решением вернуться к прошлому стояло «что-то осознанное»: это просто была возможность рассказывать истории. Dungeon Lane из названия альбома — место, куда ходили наблюдать за птицами неподалёку от дома на Ардвик-роуд, куда семья Маккартни переехала в 1950 году. «Ряды, ряды и ряды муниципальных домов, — говорит он. — Но это были отличные муниципальные дома». Главным улучшением был туалет внутри дома, но было и ощущение простора, вызывавшее гордость, когда приезжали родственники.

На зарплату его матери, акушерки, и отца, продавца у торговца хлопком, особых роскошеств в доме не было, зато было вертикальное пианино, радио и ковёр, на котором он мог лежать и слушать и то и другое. «Радио было по-настоящему важным источником информации и музыки — Би-би-си отлично со всем этим справлялась. Я большой поклонник Би-би-си», — уверенно говорит он. Первый сингл с «The Boys of Dungeon Lane» впервые прозвучал на местной радиостанции корпорации, BBC Merseyside.

Он помнит, как слушал «отличные маленькие классические пьесы, и они врезались тебе в мозг». До сих пор он может вспомнить имена, звучавшие в финальных титрах радиопередачи: «Оркестр под управлением Гарри Рабиновица…» Он произносит это имя с каким-то особенным удовольствием и силой. «Я люблю радио, потому что оно просто разгоняет твоё воображение до предела».

Ему нравились радиопьесы и комедийные скетчи. В конце 1960-х он ехал из Лондона в Ливерпуль на своём новом Aston Martin. «Я включил радио, и там шла пьеса Альфреда Жарри «Король Убю», — говорит он. — Она мне очень понравилась! Это совсем безумная вещь: подай мне мою сортирную помпу! Я подумал: да, с этим человеком я могу себя соотнести. Он просто такой возмутительный».

«Король Убю» во многом повлиял на «Maxwell’s Silver Hammer», которая вышла на альбоме Битлз «Abbey Road» 1969 года. «Это мне дало радио, — говорит он. — Не думаю, что иначе я бы когда-нибудь это прочитал».

Рок-н-ролл к нему тоже пришёл по радио: программа Джека Джексона «Record Round-up» на BBC Light Programme и Дэвид Джейкобс, «очень чопорный диктор Би-би-си, но при этом очень продвинутый», который вдруг включил замечательную американскую пластинку Рэя Чарльза «What’d I Say». Боже мой, подумал юный Маккартни, что это такое? Он улыбается. «Так что радио снова сносило тебе голову».

Когда он впервые услышал себя в эфире, был 1963 год, и он ехал на своём Ford Classic. «Я точно помню, где был, — говорит он. — Проезжал мимо «Графтона» в Ливерпуле, и заиграла «Love Me Do»». Он не остановился у обочины. «Нет, просто продолжил ехать, в восторге. Но это было событие».

Несколько лет назад Маккартни вместе с поэтом Полом Малдуном выпустил книгу и сопутствующую серию подкастов. В молодости певец мечтал стать поэтом, и вместе они исследовали тексты более чем 150 его песен с отчасти литературным подходом. Среди них была «Penny Lane», хит 1967 года, в котором Маккартни обращается к воспоминаниям об улице в ливерпульском пригороде Моссли-Хилл, где он, Джон Леннон и Джордж Харрисон пересаживались на автобус у конечной на кольце Смитдаун.

«Это было место, которое очень много значило и в моей жизни, и в жизни Джона, — рассказывал он Малдуну. — И приятным в процессе написания было то, что Джон точно знал, о чём я говорю». Он рассказывал об автобусном павильоне, кольце, полосатом столбе у парикмахерской. «Когда мы возвращались к этому в песне, нам с Джоном было приятно снова вспоминать об этом».

Многие песни на «The Boys of Dungeon Lane» обращаются к тем же местам и воспоминаниям. Как странно, должно быть, писать об этом пейзаже, об этом времени — без своего главного собеседника. В недавней книге Иэна Лесли «John & Paul: A Love Story in Songs» говорится, что, услышав композицию Леннона «Strawberry Fields Forever», Маккартни написал «Penny Lane» как своего рода песню-ответ о детстве — и не только о своём детстве, но о том, которое у него было общим с Джоном. Две песни вышли на разных сторонах одного сингла. Лесли предлагает представить их обращёнными друг к другу, погружёнными в разговор.

Партнёрство Маккартни и Леннона изменилось ещё до распада Битлз весной 1970 года, но, когда в конце 1980-го Леннона убили, разговор оборвался окончательно; каждая песня осталась без ответа. «Мой соавтор, вероятно, был одним из лучших авторов века, так что да, конечно, ты по нему скучаешь, — говорит теперь Маккартни. — Но когда я пишу о каком-то конкретном месте, я как бы знаю, что он бы это место знал». Поэтому куда бы Маккартни ни отправлялся в песне, «я могу представить его реакцию: хорошо, добавляй».

«Но такова жизнь: ты теряешь людей», — добавляет он. Продюсер Битлз Джордж Мартин когда-то предупреждал его о внезапных потерях, которые приходят с возрастом: «О, ужасно то, что все твои друзья начинают уходить один за другим…» — вспоминает Маккартни его слова. «Теперь я, наверное, уже в этом возрасте, и я очень хорошо это осознаю, потеряв Джона и Джорджа Харрисона — две большие опорные точки для всего, о чём мы говорим».

На альбоме есть песня «Down South», в которой вспоминаются времена, когда он, Харрисон и Леннон путешествовали автостопом. Все трое встречались на Честер-роуд, там, откуда выезжали грузовики. «Джордж точно понял бы, что я имею в виду и куда мы ездили, как и Джон, — говорит Маккартни. — Так что да, ты по ним скучаешь. Я начинаю очень грустить, а потом вынужден подумать: так, подожди, по ним ведь скучают все. Не только я. И от этого мне становится немного легче. Я думаю: ну, чёрт с ним, это жизнь, и вот что у нас есть».

Соавтором Маккартни по «The Boys of Dungeon Lane» стал продюсер Эндрю Уотт, 35-летний американец, известный работой с Элтоном Джоном, Леди Гагой и Оззи Осборном, а также тем, что он продюсировал два последних альбома The Rolling Stones. Маккартни даже появляется на их последнем альбоме, выходящем в июле.

Уотт никогда не бывал на Честер-роуд, но каким-то образом они нашли общую почву. Более того, он подталкивал Маккартни к большей конкретике в текстах. Маккартни вспоминает, как писал фрагмент песни «Days We Left Behind» и колебался, стоит ли оставлять конкретное место: Фортлин-роуд. Он знал, где это, но сомневался, будет ли это понятно всем. У каждого есть своя Фортлин-роуд, заверил его Уотт. «Не обязательно знать это место или бывать там, но ты всё понимаешь», — говорит Маккартни.

Уотт и Маккартни впервые встретились за чаем в студии продюсера. Накануне ночью Уотт проснулся в холодном поту. По телефону из Лос-Анджелеса он вспоминает ход своих мыслей: «Чёрт: я играю на гитаре правой рукой, а он — левой». Он немедленно начал лихорадочно искать в интернете леворукие гитары, на которых, как он знал, играл Маккартни: Höfner, Martin D28, Epiphone Casino. «На случай, если он попросит гитару…»

И он попросил. «Я говорил с ним о том, как пишешь песню, — рассказывает Маккартни. — И сказал, что это может происходить самыми разными способами, но один из приёмов, которым я пользуюсь в последнее время, — просто положить пальцы на пианино и посмотреть, хорошо ли это звучит». Он предположил, что можно попробовать такой же подход на гитаре. Уотт был готов — с леворуким инструментом. Маккартни положил пальцы на струны и сыграл. «Вот, — сказал он Уотту, — это кривой аккорд». Он понятия не имел, что это за аккорд, но именно с него началась эффектная открывающая песня альбома «As You Lie There».

Он утверждает, что до сих пор не знает, что это за аккорд. «Знаете что, я бы хотел узнать», — говорит он теперь, беря гитару, которая всё это время тихо стояла слева от него. «Я знаю довольно много аккордов, например… E!» — он играет. «A! B G C F… Все эти я знаю. Но мне интересно, что это. Кто-нибудь узнает; кто-нибудь с музыкальными знаниями». Он играет аккорд для меня. Я спрашиваю, какую эмоцию он у него вызывает. «Что-то вроде небольшой странности, — говорит он. — Немного романтики. Страннее вымысла».

Уотт описывает работу с Маккартни как «величайший опыт в моей жизни». Он всю жизнь был поклонником Битлз, но сэр Пол сделал так, чтобы он не чувствовал себя подавленным величиной происходящего. «Он прекрасно знает, кто он и что сделал. Но когда он появляется в комнате, в нём нет ни капли высокомерия. Он будто приглашает тебя чуть подняться к его уровню, а сам немного спускается к тебе. Он делает всё очень открытым».

У Уотта осталось множество воспоминаний о совместной работе в студии: как его довела до слёз уязвимость «Days We Left Behind» и как «Home to Us» — дуэт с Ринго Старром, начавшийся с барабанной партии Ринго, — в итоге зазвучал так резко и громко. «У нас не было милого детства», — сказал Маккартни Уотту; было важно, чтобы песня была такой же жёсткой. В разгар записи Маккартни сходил на концерт Oasis и вдохновился масштабом звучания группы. «Забудь про одиннадцать из «Spinal Tap», — сказал он Уотту, — усилители стоят на двенадцати». Он хотел похожей мощи.

Пока мы сидим на диване, разговор с Маккартни течёт дальше: от других гостей альбома — Крисси Хайнд и Шарлин Спитери — к жилью для акушерок в 1950-х; к тому, что ливерпульская автобусная сеть, возможно, была не менее преобразующей, чем железная дорога во времена Линкольна; к тому, как он иногда думает о своих родителях, которые заботились о нём во время войны, и как невозможно не соотнести это с нынешней ситуацией в ряде стран, «где в любую секунду могут падать бомбы, и тебе приходится жить с этим знанием».

Такие тёмные образы остаются в тенях «Dungeon Lane»: ощущение жизни, которая давит, когда нужно платить аренду, а «в кладовой нет еды»; мужья под кайфом; семьи, которые «больше не могли / но им приходилось». Кажется, альбом связывает те неспокойные годы с сегодняшним тревожным временем. Маккартни многое в нынешней эпохе ставит в тупик: её политика, технологии, воинственность. «Кто бы мог подумать, что в Америке будет такой президент? — размышляет он. — Никто бы не подумал, что им это сойдёт с рук. Или этот их «секретарь по военным делам»? В это я поверить не могу».

«Я всё ещё думаю, что у человечества есть огромная стойкость и огромный дух, а большинство людей, которых я встречаю, — классные, хорошие, приятные люди, семейные люди, — продолжает он. — И я думаю, что у всех нас в общем-то похожие ценности. Часто, если я пишу песню о любви, я думаю: это не что-то местное. В Китае люди делают то же самое. Они влюбляются и рожают детей. Это человеческая вещь. Так что я полон надежды, что мы справимся».

Он делает паузу. «Мой способ — в какой-то мере многое игнорировать, — признаётся он. — Поэтому есть много вещей, которых я не делаю». Например? Он оживляется. «Куки!» — говорит он, имея в виду не печенье, а вечную интернет-досаду. «Все принимают куки, а я говорю: нет! Я хочу «отклонить всё».

Недавно Маккартни выступил на концерте к 50-летию Apple. «Apple 2, как мы их называем», — улыбается он: первой Apple был собственный лейбл Битлз. Певец разговорился с тогдашним исполнительным директором Тимом Куком и воспользовался случаем, чтобы пожурить его за постоянную необходимость обновлять программное обеспечение iPhone. «Я не хочу обновлений! — сказал он ему. — Я только что это всё выучил! Я считаю так: слушайте, я купил это устройство, оно моё. Значит, оно должно вроде как делать то, что я хочу».

Он берёт телефон и показывает мне фотографию вазы с гортензиями у себя дома. «В основном для меня это камера», — говорит он. Пользуется ли он эмодзи? «Да. Мне нравятся эмодзи», — кивает он. Какие у него любимые? «Большой палец вверх — важный. Ещё у меня есть маленькое ковбойское лицо. А потом я немного проявляю творчество: ставлю сильную руку, сердце, сильную руку», — он с надеждой улыбается. «По-моему, это немного похоже на человека».

В Великобритании вышла книга Марка Чаттертона «The Magical Mystery Beatles Quiz Book». Её выпустило издательство Hadleigh Books.

В книгу вошли 1000 вопросов о Битлз с вариантами ответов. Они разделены на 100 категорий — по десять вопросов в каждой.

Среди тем — альбомы группы, семьи участников, люди, работавшие с Битлз в NEMS, EMI и Apple, а также места, связанные с историей группы: Ливерпуль, Гамбург, Лондон, Нью-Йорк и Индия.

Отдельные разделы посвящены концертным турам Битлз в Британии, США и других странах, а также фильмам группы. По словам издателей, книга рассчитана и на давних поклонников, и на тех, кто только начинает разбираться в истории Битлз.

Чаттертон следит за Битлз с 1963 года. Он родился в Ливерпуле, недалеко от Пенни-лейн и домов, где в детстве жили Пол Маккартни и Джон Леннон.

Автор писал о группе для битловских изданий, а также для различных журналов.