В честь выхода нового издания «Rubber Soul» Джайлс Мартин дал ряд больших интервью. В частности, он поговорил с Billboard, Virgin Radio UK, Radio Times, Exclaim!, SPIN, NPR и Rolling Stone. Обсуждался не только обновленный альбом — Мартин говорил об отце, который не хотел для него музыкальной карьеры, о шоу «Love», которое он сам называет своим первым битловским проектом, о Поле Маккартни, о том, как сказать артисту, что дубль не удался, и о том, почему он не выкладывает все, что хранится в архиве.
«Отец даже не знал, что я умею играть на гитаре»
«Когда я рос, мы о Битлз не говорили. В нашем доме это было почти неприличное слово», — вспоминает Джайлс. Отец оставил ту работу в прошлом: теперь, по словам сына, он записывал Ultravox или «кого там еще». В начале 80-х, когда Джайлс был подростком, ливерпульская четверка считалась совсем немодной. Отношение к ней изменил бум брит-попа, когда новые группы прямо называли Битлз причиной собственного успеха.
На вопрос, правда ли, что отец не хотел, чтобы он шел по его стопам, Джайлс ответил: «Чистая правда». Лет в пятнадцать он тайком от сэра Джорджа начал выступать в подземном переходе у Марбл-Арч: старший Мартин даже не знал, что сын умеет играть на гитаре. Теперь, «когда я сам уже старый», Джайлс говорит, что понимает его. Когда Битлз распались, тяжело пришлось всем, и сэр Джордж, видимо, считал, что сыну в музыке тоже будет нелегко.
Об одной детской встрече с битлом Джайлс рассказывает со смехом. Ему не было и десяти, когда родители взяли его на концерт. В туалете какой-то мужчина бросил ему: «Привет, парень». С незнакомцами, как и положено ребенку, он разговаривать не стал, а когда вернулся к родителям, тот же человек стоял рядом с ними. «Это Джордж Харрисон», — сказали родители, и Джайлс выпалил, что они уже познакомились.
Мечтал он стать автором песен, а в продюсерскую работу его в итоге привел отец: когда у Джорджа Мартина стал сдавать слух, он позвал сына на помощь. Привыкнуть к тому, чем он теперь занимается, Джайлс так и не смог. «Каждый день я еду на Эбби-роуд или работаю где-нибудь с кем-то потрясающим и думаю: это синдром самозванца, не могу поверить, что я этим занимаюсь». И удивляется, когда его зовут работать люди, с которыми он, по собственному ощущению, не должен бы даже оказаться в одной комнате. Недавно кто-то при нем поставил запись, и Джайлс заметил, что звучит неплохо. «Так это твой микс», — ответили ему. Мартину стало неловко: выходит, он похвалил сам себя.
У отца таких сомнений, похоже, не было. Когда сэр Джордж уже умирал, Джайлс спросил, не считал ли тот себя плохим музыкантом. «Ну, я всегда считал себя блестящим», — ответил отец. О самих Битлз он, по словам сына, говорил, что те «ни капли не изменились» и остались такими же самоуверенными нахалами, какими он их впервые увидел.
«Я думал, что меня рано или поздно уволят»
Идея шоу Битлз и Cirque du Soleil родилась из дружбы Джорджа Харрисона и основателя цирка Ги Лалиберте. В 2003 году Джайлс предложил Нилу Аспиналлу, руководившему Apple Corps, собрать музыку для этого шоу целиком из оригинальных записей группы, нарезав и соединив их. Так он вошел в команду, которая делала «Love», спектакль для лас-вегасского отеля The Mirage: «Сама мысль, что сын Джорджа Мартина возьмет пленки Битлз и порежет их ради шоу в Лас-Вегасе, была настолько возмутительной, что я думал: рано или поздно меня уволят».
В Abbey Road Studios он до этого не работал, и люди в коридорах ухмылялись: все знали, чем он занят: «Меня, хиппи-панка, это вполне устраивало. Я решил: раз так, буду делать то, что сам считаю хорошим». Сначала ему дали наушники, потом помещение: «Я до сих пор сижу в той же самой комнате».
Работал он вдвоем с режиссером шоу Домиником Шампанем: «А мой папа приходил каждый четверг послушать, как я потихоньку разрушаю каталог Битлз».
Смелости, как выяснилось, от него ждали больше, чем он поначалу себе позволял. Маккартни послушал его версию «Help!», где почти нечего было менять: акустическая гитара, бас и ударные. «Что ты с этим сделал?» — спросил Пол. «Да, в общем, ничего», — ответил Джайлс. «А за что мы тебе платим? Твоя работа — что-то делать. Не понравится, просто не возьмем». «Ну или тебя уволят, что-то в этом роде. Так что моя работа — заниматься этими треками с большой любовью и бережностью, но и со свободой тоже», — рассказывает Джайлс.
По его задумке, речь Леннона в шоу звучала из-под потолка. Йоко Оно сказала ему: «Странное дело: Джон теперь просто голос». «И я понимаю, что она имела в виду», — говорит Джайлс.
Шоу шло 18 лет. «Его посмотрели 12 млн человек, и оно собрало $1,7 млрд», — приводит цифры Мартин. Закрылось оно в июле 2024 года, когда отель начали перестраивать под Hard Rock Las Vegas.
Ремикс «Sgt. Pepper» к 50-летию альбома вышел в 2017 году: «Папа только умер, и первым голосом, который я услышал, был его голос. Ожидания огромные, и я знаю, что сотни людей, наверное, справились бы с этим лучше меня».
Однажды Маккартни пришел в Abbey Road Studios послушать его «Sgt. Pepper» в Dolby Atmos. Усадить сэра Пола слушать альбом, уверяет Джайлс, непросто: ему хочется пойти и записать новый, а не слушать готовый. Пришла и Мэри Маккартни, они дослушали до конца, и Пол сказал: «Знаешь, а ведь мы были очень хорошей группой». Джайлс согласился. «Нам так повезло с твоим отцом», — продолжил Маккартни и добавил: «И с тобой нам тоже очень повезло». «Ого. Ну, мне очень повезло, что вы позвали меня этим заниматься», — ответил Джайлс. Пол обнял его: «Ну, может, нам всем повезло».
«Когда речь идет о пленках, я, пожалуй, (могу назвать себя) их хранителем. Битлз мне доверяют и очень ко мне добры», — признает он. На кого он работает, Джайлс перечисляет поименно: Ринго Старр, Пол Маккартни, Оливия и Дани Харрисон, Йоко Оно и Шон Леннон: «Я им что-то предлагаю, а последнее слово за ними. Но спрашивать приходится каждый раз: нельзя рассчитывать, что тебя позовут на день рождения только потому, что звали в прошлом году».
«Занимаясь этими записями, я чувствую, что работаю на них всех», — говорит Джайлс и добавляет: «Мой отец в Битлз был не тем отцом, которого знал я». Знал он отца, по собственным словам, лучше большинства людей, «а к концу, пожалуй, лучше всех»: перед смертью сэра Джорджа они были очень близки.
Голос отца на пленках для Джайлса давно не что-то новое: «Наверное, я к этому привык. Мне это не надоело, просто приятно побыть с ним». Работая над «Get Back», он понял, что теперь старше, чем был отец на экране. «Я знаю, что говорю как мой отец и веду себя как он». Однажды он показал дочери скриншот из фильма, и та спросила: «Это ты?» «Нет, это твой дедушка», — ответил Мартин.
Подход к пациенту
Маккартни, по словам Джайлса, говорит о нем и его отце: «Чем хороши Мартины, так это подходом к пациенту». По-английски bedside manner — это умение врача разговаривать с больным. Во время одного из интервью Джайлса попросили поделиться профессиональным секретом. Он ответил: «Прежде всего нужно улыбаться, особенно когда говоришь по громкой связи из аппаратной. Сначала сказать, что было по-настоящему хорошо, а потом предложить попробовать еще раз: чуть увереннее и думая о словах, которые поешь. «И тогда они говорят: о, отлично».
Худшее, что может случиться, однажды случилось и с ним. Обычно продюсера и артиста разделяет стекло, и певец не слышит, что говорят в аппаратной. Джайлс работал над первыми двумя фильмами «Kingsman». Во втором, «Kingsman: Золотое кольцо», герой Марка Стронга поет «Take Me Home, Country Roads», стоя на мине. Записывать песню поручили Джайлсу. Стронг, сразу оговаривается он, очень славный человек. Тот запел, и Джайлс сказал: «О боже, мы это никогда не запишем». «Простите», — отозвался Стронг: он был в той же комнате.
Что отец говорил битлам в студии, на пленку не попало. «Но я могу догадаться, потому что знаю, как бы он поступил: я делаю то же самое». Джордж Мартин, по словам сына, всегда получал удовольствие от работы. Джайлс научился у отца такому правилу: нет смысла записывать человека, если вечером тот пойдет домой и в душе споет гораздо лучше. Такая работа — привилегия, и самому нужно быть поклонником: «Ни я, ни папа не из тех, кто зажжет кучу свечей и скажет: давайте посмотрим, что получится».
«Я не Голлум»
Сколько материала осталось за бортом нового издания? «Хороший вопрос. Для меня ничего, для других, наверное, много», — смеется Джайлс и предупреждает, что за такие взгляды его могут возненавидеть. Иногда коллеги замечают, что в каком-то варианте микса песня иначе затухает в конце. «А я говорю: и что? Мне надо дослушать песню до конца, чтобы это узнать?» Музыку, убежден он, нужно не коллекционировать, а слушать. То же и с гитарами, которые кто-то вешает на стену: «Некоторым всегда будет мало. Я считаю, что у каждого должно быть все, но есть предел».
Выпускать все подряд Пол, Ринго, Джордж Харрисон и отец Джайлса сочли бы ужасной идеей, «и я должен уважать их желания»: «И клянусь, положа руку на сердце, я ничего не придерживаю для следующего релиза. Я не Голлум, который твердит: не дам, это мое».
Ценно для Мартина то, что показывает, как шла работа. Во втором дубле «Norwegian Wood» слышно, что делает Ринго: «Это еще не то, но уже почти то». Большинство барабанщиков начинают с ровного ритма и потом думают, как сделать его интереснее, а Ринго сначала играет что-то странное и только потом, если нужно, переходит к ровному: «Так Битлз и работали. Видишь карандашный набросок, из которого потом вырастают картины».
В битловские переиздания попадают и разговоры в студии: «Я стараюсь включать их как можно больше, потому что очень важно услышать в них людей». Все ищут, в чем секрет: в отце Джайлса, Джоне, Поле, Джордже, Ринго, студии, Брайане Эпстайне? Сам он слышит ответ на пленках: люди обсуждают работу, заказывают сэндвич, пьют чай, ставят чашку, а потом исполняют песню, которая трогает слушателей и 60 лет спустя: «Этого я и добиваюсь в миксах». Ему говорят, что звук стал чище, но он старается вмешиваться как можно меньше, чтобы слушатель почувствовал, будто сидит с ним в Abbey Road Studios и слушает Битлз: «Мне не нужно, чтобы люди слушали мой микс. Я хочу, чтобы они слушали их песни». Запись, говорит он, это, по сути, путешествие во времени.
Совсем не вмешиваться, впрочем, не получается. Разницу между ремастером и ремиксом Джайлс объясняет позаимствованным у кого-то сравнением: отполировать машину значит сделать ремастер, разобрать ее и собрать заново значит сделать ремикс. Есть у него и кулинарная версия: «Это примерно как испечь пирог, а потом достать из него обратно муку, яйца, молоко и сахар». Когда он работал над «Sgt. Pepper», приходилось синхронизировать магнитофоны и возвращаться к ранним дублям, и это было довольно сложно. Потом Питер Джексон для «Get Back» получил возможность с помощью новых технологий распознавать гитару или голос и отделять их от всего, что звучит за ними. Ту же технологию применили и в работе над «Rubber Soul».
Перед каждым альбомом Джайлс учит его заново. «Мое знание Битлз устроено задом наперед»: он не застал то время и поэтому делает вид, будто не слышал ничего, что группа записала потом, и старается понять, что она хотела сказать, на кого ориентировалась, как расширяла возможности техники. Для «Rubber Soul» это означало «жить в 1965 году».
Собственные записи не всегда устраивали и самих Битлз. Джайлс пересказывает разговор отца с Ленноном незадолго до гибели Джона. «Жаль, что мы не могли записать все как следует», — сказал Леннон. Джордж Мартин удивился и спросил, неужели тот имеет в виду и «Strawberry Fields Forever». Джон ответил: «Особенно ее. Теперь-то мы сделали бы как надо».
Но то, что звук можно разделить, еще не значит, что так нужно делать. В «Yellow Submarine» акустическая гитара и ударные были на одной дорожке. Джайлс их разделил, поставил ударные в центр, гитару в сторону и понял, что так нельзя: «Звучало так, будто я передвинул в доме что-то, что двигать не следовало». Он вернул все как было. Главное, считает он, не технология, а вкус, чувство и сердце. Правила у него простые: «Хочу ли я послушать это еще раз? Не просто ли это трюк? Вдохновляет ли, учит ли чему-то, трогает ли? Дело не в том, чтобы поставить галочки».
А иногда нужное находится в других записях самих битлов. В радиоэфире ему предложили сыграть в «правду или ложь»: будто для «Now and Then» Джайлсу пришлось самому петь бэк-вокал вместо Леннона и Харрисона. Ложь, ответил он. Петь самому не пришлось: для дополнительных гармоний они с Маккартни взяли вокальные партии из оригинальных записей «Here, There and Everywhere», «Eleanor Rigby» и «Because».
«Ящик Пандоры открыт»
Самый серьезный разговор в этих интервью касался искусственного интеллекта. «Ящик Пандоры открыт, и открыт настежь», — говорит Джайлс. Будь у него выбор, он охотно отказался бы от возможности делать ремиксы, лишь бы исчезла вся музыка, созданная ИИ.
Себя он с иронией сравнивает с человеком из «Терминатора», который сохранил руку киборга и тем самым привел мир к апокалипсису: «Ведь я сделал в области ИИ и разделения звука больше, чем кто-либо еще». «По сути, это реставрация. Я ничего не создаю», — уточняет Мартин. Опасно, когда люди не знают, откуда берется творчество и на чем оно стоит, говорит он: «Но еще я думаю, что люди все равно возьмут свое».
«Отмыть его толком нельзя: там слишком много музыки»
Ходить на работу в Abbey Road Studios для Джайлса так и не стало чем-то обычным. У студии всегда стоят поклонники, ворота всегда закрыты, а лица он запоминает плохо: кто-то окликает его, он радушно здоровается, а человек говорит: «Вы же меня не знаете». Саму студию он сравнивает с заварочным чайником, который внутри не очень чистый: «Отмыть его толком нельзя, там слишком много музыки, да и зачем?» А комнаты прекрасны именно потому, что пропитаны музыкой.
Работы хватает и помимо Битлз: например, он делал микс в Dolby Atmos для одного из недавних альбомов The Rolling Stones. Но главное сейчас — фильмы Сэма Мендеса, по одному о каждом из битлов. Джайлс в шутку называет их «четырьмя совсем маленькими фильмами», но в другом разговоре говорит о них всерьез: «Это не похоже ни на что, над чем я работал раньше. Нечто невероятное: все так масштабно и так подробно. Битломаны сойдут с ума. Я сам в этом участвую и не могу поверить». Занят он, по его словам, на всех этапах, и работы осталось года на полтора: «Это тяжелый труд, но фильмы будут очень хорошими».
Другими битловскими проектами, вроде «Help!» или «Beatles For Sale», он сейчас не занимается: «Может, кто-то другой занимается: я никогда не считаю, что эта работа обязательно достанется мне. Но я знаю, чем занят я, и этим я не занят». Сообщается также, что Джайлс работает над «The Beatles at 3 Savile Row», фан-пространством в бывшей штаб-квартире Apple.
А еще Джайлс играет в двух кавер-группах, которые в каком-то смысле объединились в «супер-паб-группу». Одна из них выступает раз в квартал, и музыканты наряжаются в маскарадные костюмы, запас которых хранится у Джайлса. Репертуар зависит от сезона: на Рождество Slade, летом что-нибудь вроде «California Dreamin'», а еще обязательная барная классика: «Play That Funky Music», AC/DC, Foo Fighters. Отвечать в эфире он был готов на любые вопросы, кроме одного: как именно называется группа, по радио сказать нельзя.
