Трехтомник «George Martin: The Scores», выпущенный к столетию легендарного продюсера, позволяет увидеть, как рождались классические записи Битлз.
Если вы не умеете читать ноты, легко решить, что оркестровая партитура мало о чем вам расскажет. Но если присмотреться, эти страницы могут поведать немало и о самой музыке, и о людях, которые ее создавали.
Именно поэтому «George Martin: The Scores» представляет такой интерес для поклонников Битлз. Это не просто собрание нотных рукописей, а возможность заглянуть в творческий процесс: здесь сохранились правки, заметки на полях и следы импровизации, позволяющие узнать, как на самом деле складывались некоторые из самых известных записей в истории популярной музыки.
В трехтомник вошли десятки оригинальных рукописных аранжировок сэра Джорджа Мартина, который начал работать с группой в 1962 году и помог раскрыть музыкальный потенциал участников, не имевших академической подготовки.
Впервые вместе собраны партитуры таких произведений, как «A Day in the Life», «Strawberry Fields Forever», «Something» и «Eleanor Rigby», причем многие из них прежде не показывали публике. Издание, приуроченное к столетию Мартина, открывается новым предисловием еще одного рыцаря звукозаписи — сэра Пола Маккартни.
«Я придумал этот проект еще при жизни отца, чтобы ему было чем заняться, — рассказал изданию People его сын Джайлс Мартин, продюсер, курировавший последние архивные переиздания Битлз. — Моему отцу постоянно нужно было чем-нибудь заниматься — надо же было следить, чтобы он не слонялся без дела! На эти партитуры очень приятно смотреть. Это действительно красивые произведения искусства».
Сам Джордж Мартин вплоть до самой своей смерти в 2016 году активно участвовал в подготовке проекта, хотя сначала сомневался, будет ли он кому-нибудь интересен: «Это ведь не Бетховен».
В 1960-е Мартин был штатным продюсером и помимо Битлз работал со множеством других исполнителей. Аранжировки ему часто приходилось делать в редкие свободные часы. Некоторые партитуры были закончены всего за день-два до записи — Мартин торопливо набрасывал их карандашом по мере приближения сессии. Для него все это было не историей, а всего лишь результатом очередного трудного рабочего дня (a hard day’s work).
Хотя Мартин сохранял свои партитуры, обращаться с ними как с музейными реликвиями ему и в голову не приходило. Брайан Кихью и Кевин Райан, собравшие коллекцию для Curvebender и написавшие к ней текст, предполагали, что исторические рукописи хранятся под музейным стеклом или заперты в каком-нибудь сейфе.
Но осенью 2014 года, приехав к Мартину домой, они обнаружили их в незапертом деревянном сундуке, шкафах и на полках.
Скромность Мартина порой граничила с очаровательной беспечностью. Однажды Кихью и Райан увидели, как он поставил чашку чая на оригинальную партитуру «Here Comes the Sun», использовав ее как подставку. Казалось, он больше беспокоился о деревянной столешнице, чем о бесценной нотной рукописи.
Но ценность этих документов не только в том, что они вообще сохранились. При внимательном изучении в них можно увидеть последовательность решений и компромиссов, из которых складывались сами записи. Один из самых ранних примеров запечатлел переломный момент и в отношениях Мартина с Битлз, и в популярной музыке.
Работа Мартина как оркестрового аранжировщика Битлз началась летом 1965 года во время сессий «Yesterday» — песни, история которой, как известно, началась со сна. Еще до летних сессий 1965 года Маккартни проснулся с мелодией в голове и, еще толком не придя в себя, подобрал ее на пианино. Мелодия получилась настолько цельной, что Пол решил: такая песня наверняка уже существует. Несколько месяцев он исполнял ее друзьям, пытаясь убедиться, что это не какой-то старый стандарт.
Мартин вспоминал в книге, как Пол пришел к нему и спросил, не слышал ли он эту мелодию раньше. «Нет, но неплохо», — ответил Мартин. Маккартни переспросил: «Ты точно раньше этого не слышал? Может, это чья-то чужая вещь». Он боялся, что где-то услышал мелодию и стащил ее.
Сама мелодия далась Маккартни на удивление легко, но все остальное оказалось гораздо сложнее. Текст складывался медленно, и незаконченные места Пол заполнял бессмысленными фразами. Месяцами он мучил ими остальных битлов и продюсера, распевая: «Яичница-болтунья — о, малышка, как я люблю твои ноги...»
К 14 июня 1965 года появились уже знакомые начальные строки. В тот день Битлз работали в лондонской EMI Studios особенно продуктивно даже по собственным меркам: всего за три часа они закончили фолковую «I’ve Just Seen a Face» и энергичную, выдержанную в духе Литтл Ричарда «I’m Down».
Вернувшись после перерыва на ужин, Маккартни наконец решил заняться песней, которую вынашивал уже долгое время и к тому моменту назвал «Yesterday».
Мартин вспоминал, что говорил Полу: «Когда будем это записывать, лучше всего тебе просто спеть под гитару, а потом решим, что еще добавить».
Маккартни последовал его совету и записал два дубля «Yesterday» — только голос и акустическая гитара Epiphone Texan.
Поначалу никто не собирался превращать песню в сольный номер Пола. Предполагалось, что остальные битлы тоже сыграют на записи, но во время трех с половиной часов работы группа так и не смогла найти партии, которые улучшили бы лаконичную аранжировку Маккартни. Любое дополнение, казалось, нарушало ту камерность, благодаря которой песня и работала.
«Остальные ребята решили, что ничего не могут добавить к исполнению, — вспоминает Маккартни в книге, — поэтому были готовы оставить все решения Джорджу [Мартину] и мне».
Этот тупик заставил Мартина выйти за пределы привычного инструментария Битлз.
Мартин вспоминал: «Знаешь, если честно, единственное, что я могу представить здесь в дополнение, — это струнные».
Маккартни эта идея сразу не понравилась. Он опасался, что скрипки сделают песню слащавой. Мартин уверял, что можно обойтись без излишней сентиментальности, но Пол не хотел, чтобы классическая аранжировка повредила рок-н-ролльному образу группы.
Он согласился попробовать лишь после того, как Мартин заверил его: если результат не понравится, струнные можно будет удалить из записи.
На следующий день Маккартни пришел домой к сэру Джорджу, и они провели вторую половину дня за чаем и нотной бумагой, вместе выстраивая аранжировку для струнного квартета.
Мартин показывал Маккартни, как Бах мог бы распределить эти ноты между виолончелью, альтом и двумя скрипками. «Это было здорово, я словно брал уроки», — говорил Пол.
Но среди всей этой классической строгости Маккартни хотел оставить собственный музыкальный след. Он настоял на необычной блюзовой ноте в партии виолончели, хотя Мартин предупредил, что она не соответствует барочной манере. В окончательной записи она звучит сразу после слов «She wouldn’t say».
«Мне нужно было снова добавить что-то свое, чтобы восстановить равновесие», — объяснял позднее Пол. Мартину этот маленький бунт понравился. Впоследствии он признался: «Жаль, что я сам до этого не додумался».
Это сотрудничество стало началом новой роли Мартина. Теперь он был не просто человеком за пультом, а творческим партнером битлов. «The Scores» снова и снова показывает это партнерство: Мартин переводил на музыкальный язык идеи, выходившие за пределы возможностей обычной рок-группы из четырех человек, а Маккартни — и постепенно остальные битлы — подталкивали его к звукам, нарушавшим правила, которым его самого когда-то учили.
«Джордж прекрасно умел нарушать правила музыки, — говорил Маккартни много лет спустя. — Он не смог бы продюсировать Битлз, если бы не был готов делать такие вещи».
Сессия «Yesterday» стала поворотным моментом в использовании приглашенных музыкантов в записях Битлз. Струнный квартет помог расширить привычную инструментальную палитру группы: студия становилась местом, где дополнительные исполнители и непривычные инструменты позволяли воплощать идеи, которые невозможно было реализовать одними гитарами, басом и ударными.
Последние сомнения Маккартни исчезли, когда четверо струнников начали играть под запись его сольного исполнения под акустическую гитару.
«Вот тут у меня пошли мурашки, — вспоминал он. — Когда я услышал, как со всем этим работают струнные, подумал: о господи, это действительно получится».
Более чем через 60 лет после описанных событий трудно представить, насколько радикально тогда звучало такое сочетание. Сегодня классические инструменты давно стали обычным явлением в поп-музыке, но в 1965 году сочетание сольной акустической гитары и струнного квартета совсем не походило на то, чего ожидали от рок-группы.
Баллады со струнными, конечно, существовали и раньше. В качестве примера автор приводит «Ferry Cross the Mersey» земляков Битлз, Gerry and the Pacemakers, которую Мартин также продюсировал и для которой написал оркестровку. Но в «Yesterday» квартет оказался не декоративным дополнением, а одной из центральных частей аранжировки — наравне с голосом и гитарой Маккартни.
«Мы определенно никогда прежде ничего подобного не делали, — вспоминал Мартин. — Да и никто другой тоже».
«Yesterday» стала одной из самых часто записываемых композиций в истории звукозаписи: известно более 2200 кавер-версий. Но еще важнее, по мысли автора статьи, то, что песня побудила миллионы слушателей расширить круг своих музыкальных интересов и указала направление для будущих экспериментов Битлз и множества артистов, на которых они впоследствии повлияли.
Для Мартина «Yesterday» стала первой из многих партитур, благодаря которым группа могла отправляться в музыкальные области, которые участники уже могли представить, но не всегда могли самостоятельно воплотить.
При этом сам Мартин оставался характерно скромным в оценке своей работы: «Я сделал ее за полдня. Аранжировка очень, очень простая, но иначе и быть не могло. Если сделать ее сложнее, исчезнет сама суть песни — ее абсолютная простота».
И все же Мартин понимал, что произошло нечто важное. Показательно, что рукописную партитуру он сохранил. Это один из самых ранних документов в его личном архиве. Более поздние битловские рукописи Мартина обычно выглядят аккуратнее, что позволяет предположить: со временем он стал сохранять оригиналы уже с пониманием их возможного значения.
Эта потрепанная, непритязательная рукопись относится к тому периоду, когда Мартин только начинал осознавать, что вместе с Битлз они создают историю. На ней осталось и шутливое признание их совместной работы от Маккартни. К привычному указанию авторства «Lennon–McCartney» Пол приписал: «и Джордж Мартин, и Моцарт».
Не совсем Бетховен, конечно, но...
По словам Джайлса Мартина, подготовка «George Martin: The Scores» в итоге заняла больше времени, чем вся карьера Битлз. Эта ирония придает завершению проекта особый вес. Для Джайлса возможность увидеть музыкальное наследие отца в одном издании вызывает двоякие чувства: с одной стороны, ему очень грустно, а с другой, он испытывает глубокое удовлетворение: «Я так рад, что мы это сделали. Ему бы очень понравилось. Жаль, что он не может этого увидеть, но все равно хорошо, что книга появилась. Это действительно прекрасная вещь».
