Ф. Меркьюри: «По правде говоря, я просто ненавижу рассказывать о себе. Когда я общаюсь с людьми, предпочитаю говорить либо о них самих, либо о других интересных вещах. Я думаю, что после тринадцатилетнего общения люди знают обо мне абсолютно всё. В сущности я лишь повторяю одни и те же всем известные факты и считаю, что после тринадцати лет — это уже чересчур. Откровенный разговор о самом себе я не нахожу очень интересным, но вы-то думаете по-другому…» (1985).
«Да, я действительно наслаждаюсь работой в студии. Это самая большая требующая усилий часть моей деятельности. Притом это так изнурительно, как в духовном плане, так и в физическом… Это так тебя иссушает… Я иногда спрашиваю себя, зачем я это делаю?.. После Sheer Heart Attack мы дошли до невменяемого состояния и сказали: «Снова – никогда!». А затем посмотрите, что случилось…» (1976).
«В каждом альбоме мы позволяем себе немного лишнего. Но в этом и заключаются Queen. В определенный момент мы понимаем, что хотим перейти границы дозволенного. Это и заставляет нас двигаться вперед».
«Я живу очень напряженно. Мне нравится развеяться, и моя работа приносит мне много радости, но это моя работа, и я всегда отношусь к ней очень серьезно. А когда ты напряжен и серьезно относишься к работе, то внешне производишь впечатление тяжелого, неуживчивого человека».
«Мне приходится бороться со своим сценическим имиджем,.. он на меня давит. Большую часть времени он работает против меня. Самое забавное, что этого монстра создал я сам… Я эксцентричен, мне нравится все делать стремительно. Таков мой характер».
«Если быть откровенным, я не очень заостряю внимание на британской музыкальной прессе, они были довольно несправедливы к нам. У меня складывается впечатление, что напористые журналисты по большей части ставят себя выше артистов. У них, конечно, о Queen складывается неправильное понимание. Но если вы увидите нас на сцене - это то, чему мы отдаемся всецело. Все световые эффекты и приспособления только для улучшения того, что мы делаем. Я думаю, что мы качественные авторы – и мы хотим играть качественную музыку, независимо от того, какую критику получаем. Музыка - это самое главное».
«Под давлением мы, как правило, работаем сплоченно. Бывают ли у нас ссоры? Ох,.. мы самая склочная группа на свете. Но если у нас нет разногласий, то наступает умиротворение».
«Вы должны быть уверены в своем деле. Если вы начнете говорить себе, «может, я не так хорош, может, мне подойдет второе место», то ничего хорошего не выйдет».
«Как это скучно – просто существовать, иметь только одну сторону характера, которая находит отражение во всем, что ты делаешь. Я – человек противоположностей и меняюсь каждый день, как хамелеон, и каждый мой новый день отличается от предыдущего, а я с нетерпением жду этого. Я не хочу быть одним и тем же».
«На сцене я экстраверт, ну а каков я в жизни — это совсем другая история».
«Чем больше у меня проблем, тем лучше мои песни».
Б. Мэй: «Даже в те времена, в конце 60-х, Фредди уже знал, что станет известным. Карманы его были пусты, ни о каком успехе еще не было и речи, не было даже надежды на признание, но это его не останавливало. Он шел своим путем и оставался собой».
К. Смит (однокурсник Фредди): «Я параллельно заканчивал музыкальное отделение нашего колледжа, у меня были ключи от репетиционного класса, и мы с Фредди измывались над концертным «Стейнвеем». Через пару недель наш штатный настройщик едва не угодил в психушку: говорят, что этот чопорный старик настраивал рояль в Букингемском дворце, и чуть ли не сидел в присутствии самой королевы, а тут его идеально настроенный рояль каждое утро звучал как банджо в доме вечно пьяного фермера!
Мы пытались писать музыку, но ни черта не получалось, нуль! А вот Мэй и Стаффелл каждую неделю выдавали нечто, что хотя бы отдаленно напоминало мелодии, звучавшие на радио. Но Фредди нещадно критиковал и их. По его мнению, нормальную музыку сочиняли только Битлз, и ориентироваться нужно было на них.
Сотворчество с Фредди стало для меня откровением: он не был профессионалом, однако обладал фантастическим врожденным чувством мелодии. И даже если тогда он еще не умел сформулировать свою мелодическую мысль, он безошибочно отсекал все то, в чем мелодии не было, или не могло получить должного мелодического развития».
Р. Блэкмор: «Вот это музыкант! Как он заводил публику!»
