Два легендарных нью-йоркских концерта бережно восстановлены в фильме «Power To The People: John & Yoko Live in NYC».
Шон Оно Леннон, сын Джона Леннона и Йоко Оно, сейчас очень занят. Когда он с опозданием появляется в Zoom в назначенный пятничный день, первое, что он делает, — извиняется: «Простите, всё получилось немного в последний момент. Мне пришлось втиснуть вас в расписание, потому что у меня выходит альбом с моей группой The Delirium, и я много занимался тем, чтобы его доделать».
Добавьте к этому документальный фильм, премьера которого проходит на кинофестивале «Трайбека», гастроли, расписанные на май и июнь, а также специальную пластинку его отца «Love Meditation Mixes» к Record Store Day, которую Шон спродюсировал, — и нас уже удивляет, что этот плодовитый музыкант с длинной чёлкой вообще сегодня появился.
Но он охотно говорит ещё об одном своём проекте. Это новый концертный фильм «Power To The People: John & Yoko Live In NYC», в котором кадры знаменитых благотворительных концертов его родителей 1972 года в Мэдисон-сквер-гарден восстановлены до кристальной чёткости. Серьёзно: можно разглядеть каждый волосок тех самых знаменитых бакенбардов.
К сожалению, эти два концерта — дневной и вечерний — в итоге стали единственными полноценными выступлениями Джона до его гибели в 1980 году. Шон, который очень серьёзно относится к своей роли хранителя наследия отца, говорит, что из-за этого фильм «Power To The People» становится ещё более особенным.
— Шон, расскажите о новом концертном фильме
— Он очень долго создавался. Сам концерт был снят ещё в 1972 году, и десятилетиями эти кадры переводили в цифровой формат высокого качества. Но я не руководил этим процессом, потому что ничего в этом не понимаю. Я подключился уже гораздо позже.
— В чём заключалась ваша роль?
— Главной моей задачей было качество звука. Я работал над миксами переиздания альбома «Imagine» в 2018 году, и там, честно говоря, делать было почти нечего. А здесь… здесь было очень много работы.
— Звучало совсем ужасно?
— Я вырос на концертном альбоме с этого же концерта — «John Lennon Live In New York City». Я всё время слышал его на маминой стереосистеме, потому что она выпускала эту пластинку, когда я был ребёнком. Йоко спродюсировала посмертный альбом в 1986 году. И мне всегда казалось, что он звучит немного… мутно.
— Но в фильме ваш отец звучит невероятно
— Думаю, у каждого, кто это слышит, мурашки от того, насколько хорош его голос. И хорош он совсем не по-битловски. Как будто он находит новый способ петь.
— Откуда это взялось?
— Они с мамой, как известно, много работали с людьми, которые занимались терапией «первичного крика». У меня даже есть книга, которую Пит Таунсенд из The Who прислал моему отцу, — она называется «The Primal Scream», автор Артур Янов. В общем, папа этим увлёкся, но всё это оказалось, мягко говоря, чушью. Я имею в виду, что просто кричать и плакать, чтобы разобраться с детской травмой, — не лучший способ. На самом деле это только закрепляет такие чувства.
— Что ваша мама сказала, когда увидела кадры, где они выступают вместе?
— Ей очень долго приходилось иметь дело с тем, что люди не понимали её особую музыкальность. Она выступала на «Гластонбери» в 2014 году, и это выступление тоже во многом не поняли. Меня очень впечатлило, что, когда она получила всю эту негативную реакцию, она просто сказала: «Они меня не понимают». Она неуязвима перед тем, что люди не понимают эту её сторону, потому что она просто считает их недостаточно продвинутыми».
— В этом фильме у неё, пожалуй, одни из самых традиционных вокальных партий
— Можно и так сказать… Думаю, моя мать получила несправедливо много негатива из-за всей истории с Битлз. Люди считали, что это она разрушила Битлз, — а потом она начинает выть как сумасшедшая, во всяком случае в их представлении, и их это сильно раздражало. Но то, что она делала, было очень авангардным, классным, панковским и странным. По сути, она изобрела панк. Малкольм Макларен, менеджер Sex Pistols, говорил, что первый панк-альбом сделала мамина Plastic Ono Band, а не папина Plastic Ono Band.
— Песня «Open Your Box», которая вошла в новый фильм, была запрещена в США
— Потому что эвфемизм был слишком сексуальным. Но, честно говоря, я не думаю, что она имела в виду «your box» в этом смысле. Она на самом деле настоящая леди. Думаю, она имела в виду: «Не живи в коробке».
— В фильме есть замечательный момент: ваш отец поёт «Come Together» и извиняется за «дурацкий» текст. Как вы думаете, тогда он неохотно исполнял песни Битлз?
— О, конечно, неохотно. Он был человеком, который не хотел оглядываться назад. Дело не в том, что он не любил Битлз. Он любил Битлз. Он и был Битлз. Но они были людьми, которые действительно жили настоящим моментом. Ему нужно было быстро переходить к следующему делу, иначе он начинал паниковать.
— Вы тоже такой?
— Думаю, у меня из-за этого сформировалась прямо противоположная личность. Я не хочу сжигать мосты и отрезать прошлое. Я до сих пор дружу с людьми из детства и из ранних школьных лет.
— «Power To The People» выходит в 57-ю годовщину свадьбы ваших родителей. Вы как-то отмечаете эту дату?
— Могу сказать, что я стараюсь быть хорошим сыном. Вообще, там много всего нужно помнить. Больше всего моей маме всегда были важны Новый год и Рождество.
— Вы всегда проводите эти дни вместе?
— Не хочу хвастаться, но я провёл с мамой 49 рождественских праздников. Мне 50 лет. И был один год, когда я пропустил Рождество, потому что поехал с другом в Австралию. Мне было, кажется, 15 или 16, и я отлично провёл время. Но потом каждый год за рождественским ужином мама говорила: «Помнишь, как ты тогда уехал в Австралию?» А я отвечал: «Да, помню». И она говорила: «Это было очень плохо» [Смеётся].
— Почему для неё это было так важно?
— Я младший ребёнок, так что мне нужно заботиться о старших. В японской культуре это примерно так устроено.
— Вы когда-нибудь знакомили её с Fat White Family, когда работали вместе?
— Да, они общались. Вообще-то мама записала вокал для одного трека The Moonlandingz — это один из наших смежных проектов.
— Какими были эти сессии?
— Когда записываешь кого-то вроде Йоко Оно, нужно сделать так, чтобы в студии было очень тихо и никого лишнего не было рядом. Ты приводишь её и говоришь: «Споёшь на этом треке?» Она отвечает: «Да». Делает один дубль — и всё. То есть это не было так, что они сидели и джемовали с группой».
— На прошлой неделе у вас была перепалка в соцсетях: вы защищали родителей от троллей. Зачем вообще этим заниматься?
— Думаю, люди не понимают, что, когда они пишут такие вещи в интернете, они, по сути, оскорбляют мою маму. А если ты собираешься оскорблять мою мать, я не буду с тобой любезен.
— Похоже на то, чем занимался бы ваш отец, если бы у него были соцсети в 2026 году
— Думаю, вы, вообще-то, правы. Он писал очень, скажем так, энергичные письма критикам, которые плохо рецензировали его альбомы, — и они всегда были очень смешными. Он мог разнести их и написать что-то вроде: «Псевдоинтеллектуальный придурок!», а в конце добавить: «Мира и любви, Джон Леннон». Мне это казалось очень милым, и именно это для меня модель того, как я защищаю их от людей. Я это делаю, но при этом я как бы немного шучу.
— Не могу не спросить о фильмах Сэма Мендеса о Битлз. С вами кто-нибудь связывался?
— Да, я познакомился со всеми на съёмочной площадке. Думаю, Харрис Дикинсон, который играет Джона Леннона, потрясающий. По-моему, он очень умный. Я немного слышал, как он делает голос моего отца, — и это было очень хорошо. Даже немного жутко. Но в то же время есть что-то очень смешное в том, чтобы знакомиться с человеком вдвое моложе тебя, который должен играть твоего отца.
— Вы познакомились с Анной Саваи, которая играет вашу маму?
— Да, я знаю Анну. Мы немного общались. Она очень прилежный человек. Она задавала мне вопросы о моей семье, была очень серьёзна, делала записи, думала обо всём этом. Они оба понимают ремесло. Я очень верю, что они справятся с этими ролями.
— Анна разговаривала и с вашей мамой?
— Нет, не особенно. Мама сейчас на пенсии. Ей 93. Она не будет заниматься микроменеджментом этого проекта.
— Есть ли на горизонте ещё какие-то проекты, связанные с Джоном и Йоко?
— Могу сказать, что, вероятно, в следующем году мы займёмся альбомом Леннона 1974 года «Walls And Bridges». Хотя я не люблю ничего обещать.
— А что насчёт большой битловской семьи? Вы часто с ними видитесь?
— Примерно месяц назад я ужинал с Полом, Стеллой и Мэри Маккартни. Не думаю, что это секрет, но я один из четырёх директоров в битловской компании Apple, куда входят Ринго и Пол, так что нам часто приходится взаимодействовать… Мы как странная семья.
— Давайте в конце поговорим о вашем новом альбоме с The Claypool Lennon Delirium — «The Great Parrot-Ox And The Golden Egg Of Empathy»
— Это моя группа с Лесом Клейпулом из Primus, одной из моих любимых групп тех времён. И это наш третий альбом. Мы решили сделать эпический концептуальный альбом в формате рок-оперы — про робота, который выходит из-под контроля и превращает всё в мире в скрепки.
— Интересно. А как он звучит?
— Это весёлая пластинка. Звучание здесь, в общем, вторично. По сути, она причудливая и странная.
