В новом альбоме экс-битл возвращается к прошлому и наслаждается тем, что просто продолжает сочинять, пишет The New York Times.
Для Пола Маккартни сочинение песен — не только работа, ремесло и способ выразить эмоции. Это навязчивая потребность и страстное желание.
«Люди спрашивают: “Ну зачем ты все еще пишешь песни?” А я просто люблю это. Я зависим», — говорит он. Маккартни, которому сейчас 83 года, только что закончил послеобеденную репетицию с группой к финалу сезона «Saturday Night Live». «Из черной дыры рождаются молоко и мед. И это потрясающее чувство».
При всей своей продуктивности — в Битлз, Wings и на сольных альбомах — Маккартни не придерживается строгой дисциплины или распорядка в сочинении песен. «Я просто где-то оказываюсь, у меня есть немного свободного времени, рядом гитара или пианино. И меня накрывает желание, — сказал он. — Когда я на что-то натыкаюсь, это всегда вроде: ух ты, ничего себе. Это прекрасное чувство. Весь творческий процесс — прекрасная штука. Это всяко лучше, чем работать».
Через несколько дней Маккартни выступил в «SNL», сыграв старые и новые песни, включая «Days We Left Behind» из нового альбома «The Boys of Dungeon Lane». Еще пять дней спустя он стал неожиданным последним гостем «The Late Show with Stephen Colbert» — на сцене Театра Эда Салливана, где Битлз в 1964 году впервые выступили перед североамериканской аудиторией. В качестве музыкального финала для Кольбера он спел песню Битлз «Hello Goodbye».
В личном общении Маккартни несет славу длиной в шесть десятилетий с поразительной легкостью. Он доброжелателен и прост, горд, но не высокомерен, и все еще удивляется и радуется тому, как сложилась его жизнь музыканта. «В последнее время я поражаюсь: как я вообще стал автором песен? — размышлял он. — Потому что, знаете, я был просто мальчишкой, который ходил в школу, а потом пришел к наставнику по выбору профессии, и тот сказал мне: “У тебя нет квалификации, и... я не вижу для тебя большого будущего”.
«Так что мне пришлось это проглотить и подумать: “Да пошел ты — я что-то да сделаю”. Это заставило меня сильнее работать ради успеха, потому что предполагалось, что успешным я быть не должен. Так что сочинение песен стало одной из главных вещей в моем взрослении».
Первой песней, которую он написал, была вещь с рокабилли-оттенком — «I Lost My Little Girl». Маккартни вспоминает: «Кто-то позже сказал мне: “Это было о том, что ты потерял маму”. Я написал ее примерно в 14 или 15 лет, а она умерла совсем незадолго до этого». Битлз эту песню не записали, но Маккартни позже исполнял ее в 1970-е с Wings. «Вот что интересно в песнях, — сказал он. — Сам того не понимая, ты углубляешься в вещи, о которых, возможно, было бы трудно говорить».
Во многих новых песнях на «The Boys of Dungeon Lane» Маккартни возвращается к детству в Ливерпуле и самым ранним дням Битлз. В «Down South» он вспоминает, как узнавал Джона Леннона поближе, пока они автостопом ехали на юг, в Лондон. В «Home to Us» к Маккартни присоединяется Ринго Старр: он поет и играет на барабанах в песне об их негламурном родном городе.
Альбом Маккартни записал с Эндрю Уоттом, продюсером — лауреатом «Грэмми», который работал с Rolling Stones, Майли Сайрус, Леди Гагой, Игги Попом и Pearl Jam. «Невероятно наблюдать за тем, как Пол работает, — сказал Уотт в телефонном интервью. — Говорят о 10 тыс. часов практики, а у него миллион часов создания и записи пластинок. Его способность понимать микрофоны, аранжировку, сочинение, игру на каждом инструменте — просто невероятна. И он получает столько удовольствия, когда играет. Он скачет по комнате, перескакивает от одного инструмента к другому, танцует, смеется. Работать с ним — очень радостный опыт».
Чэд Смит, барабанщик Red Hot Chili Peppers, который в последний момент заменил другого музыканта на выступлении в «SNL», говорил об этом так же восторженно. «У меня не хватит прилагательных, чтобы описать, насколько это было невероятно, — сказал Смит по телефону. — Он все повторял: “Просто чтобы было весело”. Понимаете, ему уже не нужно играть, если бы он не хотел, и не нужно записывать пластинки. Очень вдохновляет видеть эту энергию. Он правда это любит».
Для Маккартни работа с Уоттом пробудила воспоминания. «Когда работаешь с более молодым продюсером, это побуждает меня вытаскивать наружу все свои истории, — сказал Маккартни. — В основном о Битлз, потому что именно это было первым, когда мы были детьми. И такие воспоминания, думаю, для большинства людей самые дорогие».
«The Boys of Dungeon Lane» также полон той музыкальной игривости, которая сопровождает Маккартни всю жизнь. Открывающая песня «As You Lie There» из уютного воспоминания взрывается фирменным криком в духе Литтл Ричарда. «Never Know» уходит в психоделию — с вокальным контрапунктом из бессмысленных слогов и величественным финальным нарастанием. «Salesman Saint», песня о том, как родители Маккартни пережили Вторую мировую войну в Ливерпуле с «смехом и песней», проходит через меняющиеся размеры и вдруг прорастает свингующими духовыми в духе биг-бэнда.
В последнее время воспоминания Маккартни словно снова материализуются. В кливлендском Зале славы рок-н-ролла открылась выставка, посвященная Wings, группе Маккартни, добившейся больших успехов в 1970-е. Он предоставил для нее костюмы и артефакты — но не свою бас-гитару Höfner. «Я не могу отдать им свой бас, потому что сегодня я им пользуюсь», — сказал он.
В Лондоне бывшее здание штаб-квартиры Apple на Сэвил-роу откроется как музей. Поклонники смогут посетить воссозданную подвальную студию, где Битлз записывали «Let It Be», и крышу, где группа дала свое последнее короткое выступление.
«От слова “музей” веет пылью, — сказал Маккартни. — Не думаю, что это будет так. Думаю, все будет довольно живо».
Dungeon Lane, которая упоминается в «Days We Left Behind», — дорога в Ливерпуле, ведущая к берегу реки Мерси, где Маккартни любил наблюдать за птицами. Там же ошивалась местная шпана, и однажды они отняли у него часы.
«Когда ты что-то пишешь, написанное становится метафорой чего-то большего, чем ты сам вкладываешь в слова», — сказал он и процитировал строки песни: «Кто-то из них почувствует боль, но некоторые были предназначены для большего». «Некоторые были предназначены для большего» — это мы, ребята, которым удалось выбраться».
Однако он продолжил: «Я знаю много ребят с Dungeon Lane, которые не пробились. Многие мои друзья — те, кто не добился большого карьерного успеха».
В песне также упоминается дом 20 на Фортлин-роуд в Ливерпуле — дом, который теперь принадлежит британскому Национальному трасту и где Маккартни и Леннон начали свое авторское партнерство. «Мы почти всегда сидели вместе с двумя акустическими гитарами, просто перебрасывались идеями и развивали их, — сказал Маккартни. — Оглядываясь назад, я понимаю: лучшего партнера я не мог бы пожелать».
Он добавил: «У Джона была куда более жесткая, острая грань, и мне это очень нравилось. Когда мы работали вместе, это очень вдохновляло, было очень полезно иметь рядом такую остроту. И, думаю, возможно, ему было полезно иметь рядом что-то менее жесткое, что-то, может быть, чуть более романтичное. Просто я такой, понимаете. Я такой человек. Мне нравятся некоторые вещи, над которыми другие могут презрительно поморщиться и сказать: «О боже, какая же это банальность».
Но иногда он чувствовал, что его понимают слишком узко. «Забавно, как к тебе приклеивают ярлыки, — сказал он. — Когда меня называли “милым битлом”, это было худшее оскорбление, которое мне можно было нанести. Мне это очень не нравилось. Будто я думал: “Нет, нет, нет, я больше, чем это”. Но правда и в том, что если я пишу песню, мне нравится, когда в ней есть эта нота любви. А чтобы это уравновесить, я часто замечаю, как туда просачивается что-то более реалистичное. Мне нравится сочетание того и другого».
Его мелодический дар может скрывать более мрачные моменты. Когда я спросил, какие из менее известных своих песен он любит, он назвал «Daytime Nightime Suffering» и «Arrow Through Me» — две песни Wings 1970-х, в которых много музыкальных поворотов, но внутри прячутся тревожные мысли.
При работе над новым альбомом Маккартни вернулся к старым студийным методам. Во время одной из корпоративных реорганизаций EMI, давнего лейбла Битлз, бухгалтеры решили распродать оборудование студии Abbey Road. Маккартни купил многие инструменты: среди них меллотрон, который он использовал в «Strawberry Fields», небольшое пианино-спинет, на котором он играл в «Because», и четырехдорожечный магнитофон Studer. Возможно, именно на нем записывали «Sgt. Pepper’s Lonely Hearts Club Band», хотя Маккартни так и не смог документально подтвердить, что это тот самый аппарат.
Он до сих пор использует винтажное оборудование. Одна новая песня, «We Two», — теплая вещь о любви, партнерстве, взаимной поддержке и уважении — была полностью записана на пленку на Studer. Современные компьютерные технологии дают бесконечное число дорожек, которые можно править в любой момент. Но когда Битлз делали «Sgt. Pepper», им приходилось сводить несколько инструментов в одну неизменяемую дорожку — снова и снова. «Мы в точности использовали тот же метод работы, что и в Битлз», — сказал Уотт. Вплоть до финального монтажа — с разрезанием пленки лезвием.
«We Two» заканчивается звуком перемотки пленки — звуком, исчезнувшим в цифровую эпоху. «Мы просто вставили его туда, потому что никто уже этого не слышит, — сказал Маккартни. — А раньше ты слышал это на каждой пластинке, которую делал».
Когда Маккартни начал писать песни с Ленноном, у них не было возможности записывать наброски. Но они рассуждали так: «Если ты не можешь это запомнить, как ты ожидаешь, что это запомнят другие?» — сказал Маккартни. «Так что это стало нашим правилом».
Теперь, конечно, он может сохранять музыкальные идеи на телефон. Он достал iPhone и стал листать раздел «Все записи» — десятки страниц с возможными песнями. «L.A. Melody» — что это было?» — сказал он, и из крошечного динамика зазвучали величавые фортепианные аккорды.
Он включил еще одну запись: неровную петлю меллотрона с гитарными аккордами в реверберации и зачатками текста. Это была одна из песен, которые он называет «зелеными», — возможно, однажды из них сложится альбом.
«Когда мы делали альбом, мы разделили песни на три категории, — сказал он. — Первая — красные песни: те, которые мы собирались использовать. В основном они и попали на альбом. Потом синие песни — те, которые могли попасть на альбом, но их просто отодвинули в сторону. И еще есть зеленые — экспериментальные. У меня там полная свобода, и в итоге они мне очень нравятся».
Маккартни больше не беспокоится о том, чтобы делать хиты. «Когда пытаешься быть творческим, хорошо, если это нравится многим людям, — сказал он. — Но это не самое главное. Даже близко не настолько важно для меня, как для некоторых. Мне нравится свобода. И если свобода приводит к хиту — отлично. Если свобода приводит просто к тому, что я получаю удовольствие, — наверное, еще лучше».
Теперь для него важно просто делать музыку. «Музыка — это волшебный мир, — сказал Маккартни. — Даже с научной точки зрения это просто набор частот. Так как эти частоты могут воздействовать на сердце? Я понимаю, если есть текст: иногда думаешь — да, конечно. Но если это просто мелодия, как она может заставить тебя плакать? Это магия. Я люблю это».
Когда интервью закончилось, Маккартни встал в дверях и смотрел, как двое сотрудников студии деловито сновали в разные стороны. Он улыбнулся.
«Hello goodbye», — сказал он.
