Ливерпульская Jacaranda Records представила собственную версию переиздания «Rubber Soul». Релиз получил название «Jacaranda Edition #014».

В комплект входит слайд для проектора с оригинальной фотографией Роберта Фримана и лист размером с обложку винилового альбома, на который можно проецировать изображение. На обороте приведен рассказ Пола Маккартни, посвященный оформлению «Rubber Soul».

Фриман показывал Битлз снимки, проецируя их на белый картон. В какой-то момент картон отклонился назад, из-за чего изображение вытянулось. Музыкантам понравился результат, и они попросили фотографа сохранить этот эффект для обложки.

Ключ от дома №20 на Фортлин-роуд в Ливерпуле, где Пол Маккартни жил с семьей в 1950-х и начале 1960-х годов, выставят на торги 7 октября. Аукционный дом Dominic Winter оценивает его в £2–3 тыс.

До сих пор ключ хранился у поклонницы Битлз Кэти Солт из Нью-Йорка. В возрасте 13 лет она отправила письмо по адресу Фортлин-роуд, 20 на имя жильцов дома. Новый владелец Эшли Джонс прислал ей ответ и один из двух старых ключей. По словам Джонса, ему передали эти ключи после переезда семьи Маккартни, и он считал, что отправленный экземпляр мог принадлежать Полу.

Отец Кэти Фрэнк Даффи работал в службе безопасности во время первого американского турне Битлз в 1964 году. Тогда он попросил участников группы дать автографы для дочери. Четыре подписи с посвящениями Кэти также выставят на октябрьский аукцион вместе с другими предметами из ее коллекции.

Британца Рехана Ахмеда приговорили к трем годам шести месяцам тюрьмы за производство и продажу контрафактных виниловых пластинок, в том числе записей Битлз.

Ахмед незаконно заработал более £2,7 млн за период с 2017 по 2024 год. Его предприятие работало в лондонском районе Актон. Подделывались записи Тейлор Свифт, Эда Ширана, Бейонсе, Дрейка, Арианы Гранде и многих других исполнителей.

Во время обыска в феврале 2024 года полиция изъяла 2791 пластинку, а также оборудование и материалы для их изготовления. В помещении находились четыре виниловых пресса, около 3000 металлических матриц, тысячи конвертов и этикеток. Общий вес изъятых материалов составил 18 тонн.

Представители звукозаписывающих компаний изучили найденные пластинки и подтвердили нарушение авторских прав. Следствие пришло к выводу, что предприятие представляло собой полностью действующее нелегальное производство промышленного масштаба.

Пол Мескал, Харрис Дикинсон, Джозеф Куинн и Барри Кеоган снялись в Ливерпуле в сцене, посвященной возвращению Битлз в родной город в 1964 году. Почти одновременно в СМИ появились фотографии с другой площадки, где воссоздавали знаменитое начало фильма «A Hard Day’s Night».

В Ливерпуле все четверо актеров появились на балконе городской ратуши в одинаковых костюмах и с прическами в стиле Битлз начала 1960-х. Съемки состоялись 20 сентября.

На другой площадке Кеогана, Куинна и Дикинсона сфотографировали возле лондонского вокзала Мэрилебон. Они бежали от статисток, изображавших поклонниц Битлз, повторяя эпизод из начальных титров «A Hard Day’s Night».

Ринго Старр и Барбара Бах посетили специальный показ документального фильма «Twiggy», который прошел 16 сентября в Беверли-Хиллз и в съемках которого принимал участие Пол Маккартни.

На показе присутствовали сама Твигги и ее муж, актер Ли Лоусон. Среди гостей были также Дастин Хоффман и Хью Джекман.

Фильм режиссера Сэди Фрост рассказывает о пути Твигги от 16-летней девушки из рабочего района Лондона до одной из самых узнаваемых моделей 1960-х. Для картины были записаны интервью со Стеллой Маккартни, Патти Бойд, Дастином Хоффманом, Лулу, Сиенной Миллер, Брук Шилдс и Джоанной Ламли.

Авторизованный биограф Битлз Хантер Дэвис рассказал, что частные коллекционеры дважды предлагали ему по £1 млн за рукописный текст «Yesterday», который ему когда-то передал Пол Маккартни. Дэвис отказался продавать раритет.

Во время работы над биографией Битлз Дэвис собрал тысячи документов и заполнил 39 блокнотов интервью. Некоторые листы с рукописными текстами песен он подбирал в студии Abbey Road после сессий: «В некоторых случаях я подбирал их с пола или получал в подарок. Битлз больше никогда не разговаривали бы со мной, если бы я заработал, продав их тому, кто предложит больше».

В 2013 году Дэвис передал Британской библиотеке рукописи Джона Леннона с рабочими вариантами текстов «Strawberry Fields Forever», «She Said She Said» и «In My Life». В 2022 году библиотека получила еще 14 коробок из его архива с документами, фотографиями и другими материалами. Часть коллекции Дэвиса находится там на правах долгосрочного хранения.

Apple Corps обратилась к поклонникам Битлз по всему миру с предложением прислать фотографии и воспоминания, связанные с домом №3 на Сэвил-роу в Лондоне. Истории собирают в преддверии открытия здания для посетителей в 2027 году.

Фанатам предлагают поделиться собственными воспоминаниями или историями, услышанными от родственников. Можно также рассказать о том, как концерт на крыше стал частью их жизни.

Легендарное здание впервые откроется для широкой публики в рамках проекта «The Beatles at 3 Savile Row».

Российская версия Tell Me What Has Happened To You, незавершённой песни Джорджа Харрисона, обзавелась видео. Клип опубликован на YouTube, Rutube и в VK.

Напомним: 27 мая 1970 года, во время работы над "All Things Must Pass", Харрисон записал на студии Abbey Road демо-версии 15 новых песен, семь из которых на альбом так и не попали. Tell Me What Has Happened To You осталась незавершённым наброском и была официально издана лишь в 2021 году, на бонус-диске юбилейного переиздания альбома.

В начале 2025 года Олег Мартишин (Father McKenzie), Антон Басов (Старый Приятель) и Сергей Видмак (Terminal Frost) довели песню до конца: дописали недостающие фрагменты музыки и текста, добавили партии ритм-секции, гитар, клавишных и вокала.

Монтаж видео Антон Басов.

Друзья, в среду 23 сентября приглашаем всех поклонников ливерпульской четвёрки на тёплый битловский вечер!

В уютном полумраке бара «Титры» под свечами прозвучат любимые песни The Beatles в живом исполнении — от ранних рок-н-роллов до поздних шедевров. Атмосфера камерного клуба, живые гитары, голоса и та самая магия, ради которой мы все когда-то влюбились в эту музыку.

Когда: 23 сентября (среда), начало в 21:00
Где: бар «Титры», Арбатский переулок, 2/6
Бронь столов: +7 (925) 706-86-38 / +7 (916) 878-65-59

Приходите сами и зовите друзей — будем петь хором, как умеем только мы. Места лучше забронировать заранее, вечер обещает быть аншлаговым!
Let It Be — и до встречи в «Титрах»!

Джейн Биркин: “У меня было ощущение полной свободы”
by Emma Robertson

Мисс Биркин, вы часто задумываетесь о своем наследии?
Вовсе нет! Я не думаю, что вы действительно можете выбирать, что людям понравится, что они скажут или даже запомнят о вас. Я имею в виду, боже мой, вероятно, сумка Birkin станет известной. (смеется) Стоит мне самой посмотреть, чтобы узнать дату выпуска чего—нибудь, и первое, что бросается в глаза - эта чертова сумка! Я думаю, это будет (песня) “Je T’aime Moi Non Plus”, когда я буду двигаться ногами вперед. Эту мелодию будут крутить по телевизору, а потом говорить о сумке…

Похоже, вы не очень-то любите вспоминать прошлое. По-видимому, вам даже не нравится смотреть какие-либо из своих фильмов.
Нет. Я также не слушаю ни одной записи! Потому что я всегда разочарована! Я разочарована не всем фильмом, но я разочарована сама собой. Как-то вечером я испытала легкое искушение посмотреть фильм, в котором я снялась, под названием "Sept Morts sur Ordonannce", потому что в нем снимался Мишель Пикколи, а моего мужа сыграл Жерар Депардье. У меня остались такие прекрасные воспоминания об этом фильме. Когда я это увидела, все они были замечательными, но я была такой бледной и скучной со своим тонким голоском. Я убавила звук, потому что, по крайней мере, я выглядела оживленной. Меня всегда разочаровывает мой голос. Он всегда слишком высок, потому что, вероятно, когда ты нервничаешь, ты немного повышаешь голос. Собственный голос всегда звучит странно… И я просто подумала: “О, я, наверное, никогда больше не буду смотреть эти вещи!”

“Это маленькие фрагменты моей жизни, маленькие отрывки из дневника...”

Всплывает ли когда-нибудь прошлое само по себе в вашей работе?
Что ж, в моем последнем альбоме "Oh Pardon! Tu Dormais", я на самом деле испытывала ностальгию. Я написала “Cigarettes” и “Ces Murs Épais” о своей дочери Кейт, которая скончалась много лет назад. Я написала их на обороте своего ежедневника в тот момент, когда мне было особенно грустно из-за Кейт. Я была в аптеке и увидела маленький педикюрный набор, и это сразило меня наповал, потому что у нее были такие красивые ножки! Всегда забавно наблюдать за вещами, которые выводят из себя, и я была очень расстроена. Но мой художественный руководитель сказал: “Запиши все”. Это были первые песни, которые я отдала Этьену Дахо, который работал со мной над (альбомом) "Oh Pardon!", и мне казалось, что я не смогу приблизиться к идее альбома, не написав сначала о Кейт. Так что, это небольшие фрагменты из моей жизни, отрывки из дневника.

В этом смысле выпуск альбома также может стать очищением, чем-то вроде освобождения или обретения завершенности.
На самом деле, это очень пугает, потому что тебе все еще приходится ждать, чтобы узнать, нравится это людям или нет. Прямо сейчас я начинаю давать интервью для (док. фильма 2022 года) "Oh Pardon! Tu Dormais", и вчера я была очень польщена, потому что кто-то позвонил из довольно известной английской газеты, и ему это понравилось! Я была так удивлена, что он нашел время, учитывая, что у меня не так уж много записей на английском. Я имею в виду, что французы, которые знают вас так давно, восприняли бы это всерьез, но чтобы кто-то из англичан позвонил из газеты и рассказал об этом с такими подробностями… Я была удивлена.

Что заставляет вас писать и петь на французском, а не на английском?
Я думаю, это потому, что я живу во Франции уже 50 лет. Это имеет значение! Мой повседневный язык - французский и я живу здесь очень долго. А поскольку у меня особая и узнаваемая манера говорить по-французски, которая не обязательно правильная, то, когда я вызываю такси или когда в старые добрые времена приходилось звонить в справочную, человек неизменно спрашивал: “О, это Джейн?” (смеется) Моя манера говорить по-французски очень узнаваема, на самом деле довольно плохая. Так что это каким-то образом повлияло на мой стиль письма… В этом есть своя особенность.

Когда Франция стала казаться вам домом?
Довольно быстро. Полагаю, из-за Сержа [Генсбура]. Я разговаривала со своей дочерью Шарлоттой, которая живет в Нью-Йорке уже шесть лет и решила вернуться во Францию и она чувствует… Я не знаю, как бы это выразить, но таксисты узнают ее и говорят о ее отце, и все ее прошлое возвращается, понимаете, когда умирала Кейт.… Я думаю, у нее такое чувство, что за тобой наблюдают, в то время как в Нью-Йорке у нее могли быть свои друзья, она могла говорить на другом языке и могла придумать что-то свое. Для меня это не так, потому что в Англии меня никогда не узнавали. Но, побывав во Франции, я сразу почувствовала себя непринужденно.

Вам было не по себе в Англии еще до того, как вы стали знаменитой?
Что ж, у меня была замечательная мать, которая была такой красивой и такой корректной, что по сравнению с ней я чувствовала себя неполноценным человеком. Затем был мой отец, герой войны и настоящий красавец. Это замечательно, но это уже слишком. И когда я ступила на землю Франции — ого! Никто не знал, кто ты такая, ты могла начать делать что-то забавное, шуточно-сексапильное и никто за тобой не наблюдал, никто тебя не цеплял. Так что, я думаю, почти сразу во Франции возникло ощущение полной свободы. Это так трогательно, потому что они полюбили тебя с твоим забавным акцентом, с твоими торчащими зубами, с твоей манерой одеваться.… Возникает ощущение, что люди принимают тебя таким, какая ты есть.

“Я не должна читать хорошую критику, а плохую я не осмеливаюсь читать! Я всегда боюсь, что кто-нибудь поймет, что ты о себе думаешь”.

А вам не кажется, что с возрастом вы все больше и больше становитесь такой, какая вы есть?
Я так не думаю. Было бы неплохо сказать "да", но я так не думаю. Я имею в виду, что самоудовлетворения у меня никогда не было. У меня почти суеверное представление о том, что я никогда не была удовлетворена. Мне не нравятся выходы на сцену, мне не нравится, когда люди аплодируют тебе, потому что ты думаешь: “О, если сегодня все было хорошо, то завтра этого не будет!” Я не должна испытывать удовлетворения, я не должна быть довольна собой, я не должна читать хорошую критику и я не смею читать плохую! Я всегда боюсь, что кто-нибудь укажет пальцем на то, что ты думала о себе: что ты не была храброй, что ты выпендривалась, что ты была никем, что в основе всего этого на самом деле ничего нет. Я всегда боялась любой критики, потому что они могли бы указать на то, что я сама о себе думаю.

А как насчет того, когда вы пишете песни или работаете над книгой? Позволяете ли вы проявляться своей истинной сущности?
Я полагаю, как и все, вы немного маскируете это. Вы можете выкинуть несколько трюков. Но когда я опубликовала книгу “MunkeyDiaires”, в которой были выдержки из моих собственных дневников, многие люди говорили: "О боже, она такая же, как я". Я чувствовала себя одной из других женщин.

Не отсюда ли ваш интерес к актерскому мастерству, это чувство, что вы одна из многих?
Все мои воспоминания о кино - о том, как быть кем-то другим. В этом и есть радость! Ты можешь использовать все свои собственные чувства. Сколько людей на самом деле могут перестать кричать в автобусе, потому что они просто не могут справиться с жизнью, они просто на секунду сходят с ума? В кино это прекрасный повод выплеснуть все, что ты чувствуешь. Но в повседневной жизни, боже, люди подойдут и остановят тебя, а полиция придет и скажет тебе заткнуться! Так что это прекрасный способ выпустить пар.

Но в последнее время вы, кажется, больше внимания уделяете музыке, чем кино.
Да, в кино было весело, но теперь с этим покончено. У меня лейкемия, а это один из видов лейкемии, который протекает хронически. На самом деле, мне предложили замечательную роль в фильме, и я была в восторге от идеи сняться в нем, но мой врач не позволил мне этого сделать! Я сказала: “Я выступаю с концертами круглый год, это слишком несправедливо!” Но меня не утвердили, и я подумала: "Ну что ж, на кинокарьере можно поставить крест”. И все же ничто не сравнится с радостью и дружеским общением, которое испытываешь каждое утро, находясь с людьми на съемочной площадке. Приятно быть частью группы, и о тебе так прекрасно заботятся… Это просто радость. Тебе бы это понравилось.

Пола Мескала, играющего в фильмах Сэма Мендеса о Битлз, сфотографировали на съемках сцены, посвященной первой встрече Пола Маккартни и Джона Леннона.

На опубликованных кадрах представлены гирлянды из красных, белых и синих флажков и автомобили 1950-х годов. Также можно увидеть статистов. Снимков Харриса Дикинсона пока нет.

Леннон и Маккартни познакомились 6 июля 1957 года на празднике при церкви святого Петра в Вултоне.

Французский писатель Мишель Бюсси рассказал о новом романе «Code Yesterday», вышедшем во Франции 3 сентября. По сюжету книги настоящим автором песен Битлз оказывается вымышленная женщина французского происхождения — Ивонн Маккензи.

В романе Ивонн знакомится с Джоном Ленноном и Полом Маккартни 6 июля 1957 года возле церкви святого Петра в Вултоне — в тот самый день, когда в действительности впервые встретились будущие участники Битлз. Позднее она напевает Маккартни мелодию «Love Me Do», а после успеха песни Джон и Пол начинают обращаться к ней за новым материалом.

Бюсси придумал собственные шуточные объяснения появления известных песен группы. Так, звук в начале «I Feel Fine» в романе возникает из-за помех от бытового прибора Ивонн, ритм «Can’t Buy Me Love» — когда она взбивает яйцо, а название «Ob-La-Di, Ob-La-Da» связано с первыми звуками, произнесенными ее новорожденным сыном.

За молчание героиня требует от Битлз оставлять в песнях отсылки к ее французским корням. Этим в романе объясняются фрагмент «Марсельезы» в «All You Need Is Love» и появление «Michelle», якобы посвященной ее матери Мишлин.

Бюсси напомнил, что в классическом роке 1960-х практически не было женщин, и его работа — это своеобразный реванш. При этом писатель подчеркивает, что «Code Yesterday» — вымысел и одновременно дань его многолетнему увлечению Битлз.

Книга Пола Маккартни «Wings: The Story of a Band on the Run» выйдет в мягкой обложке 6 октября. В новое издание добавлен дополнительный материал — беседа музыканта с режиссером Морганом Невиллом.

Разговор состоялся в связи с выходом документального фильма Невилла «Paul McCartney: Man on the Run». Маккартни и режиссер обсудили творческую жизнь сэра Пола после распада Битлз и наследие Wings.

Первое издание книги вышло в 2025 году. Редактором и автором вступления стал Тед Уидмер.

Стали известны подробности о выставке «70 Years of The Cavern Club», которая откроется в Музее Ливерпуля в январе 2027 года. В экспозицию войдут более 200 предметов, фотографий, музыкальных инструментов и личных вещей, связанных с историей клуба.

Среди главных экспонатов — коричневая замшевая куртка Джона Леннона, которую он носил во время записи «With The Beatles» в 1963 году и североамериканского тура группы 1964 года, а также гримерный столик Пола Маккартни из Cavern Club.

Посетители увидят письмо Джорджа Харрисона, отправленное из Гамбурга диджею Cavern Бобу Вулеру, контракт 15-летнего Стиви Уандера на выступление в клубе в январе 1966 года, акустическую гитару Джерри Марсдена, афиши, фотографии и вещи бывшего владельца Cavern Рэя Макфолла.

В центре выставочного пространства воссоздадут сцену Cavern Club. Экспозиция расскажет о семи десятилетиях истории клуба — от джазового подвала на Мэтью-стрит до площадки, неразрывно связанной с Битлз и мерсибитом.

Трехтомник «George Martin: The Scores», выпущенный к столетию легендарного продюсера, позволяет увидеть, как рождались классические записи Битлз.

Если вы не умеете читать ноты, легко решить, что оркестровая партитура мало о чем вам расскажет. Но если присмотреться, эти страницы могут поведать немало и о самой музыке, и о людях, которые ее создавали.

Именно поэтому «George Martin: The Scores» представляет такой интерес для поклонников Битлз. Это не просто собрание нотных рукописей, а возможность заглянуть в творческий процесс: здесь сохранились правки, заметки на полях и следы импровизации, позволяющие узнать, как на самом деле складывались некоторые из самых известных записей в истории популярной музыки.

В трехтомник вошли десятки оригинальных рукописных аранжировок сэра Джорджа Мартина, который начал работать с группой в 1962 году и помог раскрыть музыкальный потенциал участников, не имевших академической подготовки.

Впервые вместе собраны партитуры таких произведений, как «A Day in the Life», «Strawberry Fields Forever», «Something» и «Eleanor Rigby», причем многие из них прежде не показывали публике. Издание, приуроченное к столетию Мартина, открывается новым предисловием еще одного рыцаря звукозаписи — сэра Пола Маккартни.

«Я придумал этот проект еще при жизни отца, чтобы ему было чем заняться, — рассказал изданию People его сын Джайлс Мартин, продюсер, курировавший последние архивные переиздания Битлз. — Моему отцу постоянно нужно было чем-нибудь заниматься — надо же было следить, чтобы он не слонялся без дела! На эти партитуры очень приятно смотреть. Это действительно красивые произведения искусства».

Сам Джордж Мартин вплоть до самой своей смерти в 2016 году активно участвовал в подготовке проекта, хотя сначала сомневался, будет ли он кому-нибудь интересен: «Это ведь не Бетховен».

В 1960-е Мартин был штатным продюсером и помимо Битлз работал со множеством других исполнителей. Аранжировки ему часто приходилось делать в редкие свободные часы. Некоторые партитуры были закончены всего за день-два до записи — Мартин торопливо набрасывал их карандашом по мере приближения сессии. Для него все это было не историей, а всего лишь результатом очередного трудного рабочего дня (a hard day’s work).

Хотя Мартин сохранял свои партитуры, обращаться с ними как с музейными реликвиями ему и в голову не приходило. Брайан Кихью и Кевин Райан, собравшие коллекцию для Curvebender и написавшие к ней текст, предполагали, что исторические рукописи хранятся под музейным стеклом или заперты в каком-нибудь сейфе.

Но осенью 2014 года, приехав к Мартину домой, они обнаружили их в незапертом деревянном сундуке, шкафах и на полках.

Скромность Мартина порой граничила с очаровательной беспечностью. Однажды Кихью и Райан увидели, как он поставил чашку чая на оригинальную партитуру «Here Comes the Sun», использовав ее как подставку. Казалось, он больше беспокоился о деревянной столешнице, чем о бесценной нотной рукописи.

Но ценность этих документов не только в том, что они вообще сохранились. При внимательном изучении в них можно увидеть последовательность решений и компромиссов, из которых складывались сами записи. Один из самых ранних примеров запечатлел переломный момент и в отношениях Мартина с Битлз, и в популярной музыке.

Работа Мартина как оркестрового аранжировщика Битлз началась летом 1965 года во время сессий «Yesterday» — песни, история которой, как известно, началась со сна. Еще до летних сессий 1965 года Маккартни проснулся с мелодией в голове и, еще толком не придя в себя, подобрал ее на пианино. Мелодия получилась настолько цельной, что Пол решил: такая песня наверняка уже существует. Несколько месяцев он исполнял ее друзьям, пытаясь убедиться, что это не какой-то старый стандарт.

Мартин вспоминал в книге, как Пол пришел к нему и спросил, не слышал ли он эту мелодию раньше. «Нет, но неплохо», — ответил Мартин. Маккартни переспросил: «Ты точно раньше этого не слышал? Может, это чья-то чужая вещь». Он боялся, что где-то услышал мелодию и стащил ее.

Сама мелодия далась Маккартни на удивление легко, но все остальное оказалось гораздо сложнее. Текст складывался медленно, и незаконченные места Пол заполнял бессмысленными фразами. Месяцами он мучил ими остальных битлов и продюсера, распевая: «Яичница-болтунья — о, малышка, как я люблю твои ноги...»

К 14 июня 1965 года появились уже знакомые начальные строки. В тот день Битлз работали в лондонской EMI Studios особенно продуктивно даже по собственным меркам: всего за три часа они закончили фолковую «I’ve Just Seen a Face» и энергичную, выдержанную в духе Литтл Ричарда «I’m Down».

Вернувшись после перерыва на ужин, Маккартни наконец решил заняться песней, которую вынашивал уже долгое время и к тому моменту назвал «Yesterday».

Мартин вспоминал, что говорил Полу: «Когда будем это записывать, лучше всего тебе просто спеть под гитару, а потом решим, что еще добавить».

Маккартни последовал его совету и записал два дубля «Yesterday» — только голос и акустическая гитара Epiphone Texan.

Поначалу никто не собирался превращать песню в сольный номер Пола. Предполагалось, что остальные битлы тоже сыграют на записи, но во время трех с половиной часов работы группа так и не смогла найти партии, которые улучшили бы лаконичную аранжировку Маккартни. Любое дополнение, казалось, нарушало ту камерность, благодаря которой песня и работала.

«Остальные ребята решили, что ничего не могут добавить к исполнению, — вспоминает Маккартни в книге, — поэтому были готовы оставить все решения Джорджу [Мартину] и мне».

Этот тупик заставил Мартина выйти за пределы привычного инструментария Битлз.

Мартин вспоминал: «Знаешь, если честно, единственное, что я могу представить здесь в дополнение, — это струнные».

Маккартни эта идея сразу не понравилась. Он опасался, что скрипки сделают песню слащавой. Мартин уверял, что можно обойтись без излишней сентиментальности, но Пол не хотел, чтобы классическая аранжировка повредила рок-н-ролльному образу группы.

Он согласился попробовать лишь после того, как Мартин заверил его: если результат не понравится, струнные можно будет удалить из записи.

На следующий день Маккартни пришел домой к сэру Джорджу, и они провели вторую половину дня за чаем и нотной бумагой, вместе выстраивая аранжировку для струнного квартета.

Мартин показывал Маккартни, как Бах мог бы распределить эти ноты между виолончелью, альтом и двумя скрипками. «Это было здорово, я словно брал уроки», — говорил Пол.

Но среди всей этой классической строгости Маккартни хотел оставить собственный музыкальный след. Он настоял на необычной блюзовой ноте в партии виолончели, хотя Мартин предупредил, что она не соответствует барочной манере. В окончательной записи она звучит сразу после слов «She wouldn’t say».

«Мне нужно было снова добавить что-то свое, чтобы восстановить равновесие», — объяснял позднее Пол. Мартину этот маленький бунт понравился. Впоследствии он признался: «Жаль, что я сам до этого не додумался».

Это сотрудничество стало началом новой роли Мартина. Теперь он был не просто человеком за пультом, а творческим партнером битлов. «The Scores» снова и снова показывает это партнерство: Мартин переводил на музыкальный язык идеи, выходившие за пределы возможностей обычной рок-группы из четырех человек, а Маккартни — и постепенно остальные битлы — подталкивали его к звукам, нарушавшим правила, которым его самого когда-то учили.

«Джордж прекрасно умел нарушать правила музыки, — говорил Маккартни много лет спустя. — Он не смог бы продюсировать Битлз, если бы не был готов делать такие вещи».

Сессия «Yesterday» стала поворотным моментом в использовании приглашенных музыкантов в записях Битлз. Струнный квартет помог расширить привычную инструментальную палитру группы: студия становилась местом, где дополнительные исполнители и непривычные инструменты позволяли воплощать идеи, которые невозможно было реализовать одними гитарами, басом и ударными.

Последние сомнения Маккартни исчезли, когда четверо струнников начали играть под запись его сольного исполнения под акустическую гитару.

«Вот тут у меня пошли мурашки, — вспоминал он. — Когда я услышал, как со всем этим работают струнные, подумал: о господи, это действительно получится».

Более чем через 60 лет после описанных событий трудно представить, насколько радикально тогда звучало такое сочетание. Сегодня классические инструменты давно стали обычным явлением в поп-музыке, но в 1965 году сочетание сольной акустической гитары и струнного квартета совсем не походило на то, чего ожидали от рок-группы.

Баллады со струнными, конечно, существовали и раньше. В качестве примера автор приводит «Ferry Cross the Mersey» земляков Битлз, Gerry and the Pacemakers, которую Мартин также продюсировал и для которой написал оркестровку. Но в «Yesterday» квартет оказался не декоративным дополнением, а одной из центральных частей аранжировки — наравне с голосом и гитарой Маккартни.

«Мы определенно никогда прежде ничего подобного не делали, — вспоминал Мартин. — Да и никто другой тоже».

«Yesterday» стала одной из самых часто записываемых композиций в истории звукозаписи: известно более 2200 кавер-версий. Но еще важнее, по мысли автора статьи, то, что песня побудила миллионы слушателей расширить круг своих музыкальных интересов и указала направление для будущих экспериментов Битлз и множества артистов, на которых они впоследствии повлияли.

Для Мартина «Yesterday» стала первой из многих партитур, благодаря которым группа могла отправляться в музыкальные области, которые участники уже могли представить, но не всегда могли самостоятельно воплотить.

При этом сам Мартин оставался характерно скромным в оценке своей работы: «Я сделал ее за полдня. Аранжировка очень, очень простая, но иначе и быть не могло. Если сделать ее сложнее, исчезнет сама суть песни — ее абсолютная простота».

И все же Мартин понимал, что произошло нечто важное. Показательно, что рукописную партитуру он сохранил. Это один из самых ранних документов в его личном архиве. Более поздние битловские рукописи Мартина обычно выглядят аккуратнее, что позволяет предположить: со временем он стал сохранять оригиналы уже с пониманием их возможного значения.

Эта потрепанная, непритязательная рукопись относится к тому периоду, когда Мартин только начинал осознавать, что вместе с Битлз они создают историю. На ней осталось и шутливое признание их совместной работы от Маккартни. К привычному указанию авторства «Lennon–McCartney» Пол приписал: «и Джордж Мартин, и Моцарт».

Не совсем Бетховен, конечно, но...

По словам Джайлса Мартина, подготовка «George Martin: The Scores» в итоге заняла больше времени, чем вся карьера Битлз. Эта ирония придает завершению проекта особый вес. Для Джайлса возможность увидеть музыкальное наследие отца в одном издании вызывает двоякие чувства: с одной стороны, ему очень грустно, а с другой, он испытывает глубокое удовлетворение: «Я так рад, что мы это сделали. Ему бы очень понравилось. Жаль, что он не может этого увидеть, но все равно хорошо, что книга появилась. Это действительно прекрасная вещь».