Книга "Слова и музыка Джона Леннона" The Words and Music of John Lennon by Ben Urish, Ken Bielen

Леннон цитирует старую ритм-энд-блюзовую классику «Bring It on Home to Me» строкой «Если ты когда-нибудь передумаешь оставлять всё позади», но в совершенно ином контексте. Здесь это не приглашение вернуться домой к любимому человеку, а напоминание о невозможности такого действия и призыв встретиться лицом к лицу с настоящим в осознании прошлого. Затем припев допускает прощение, говоря: «не жалей» и «не беспокойся» о прошлых поступках или их последствиях. Леннон заканчивает песню началом британского детского стишка, посвящённого Гаю Фоксу, заговорщику, который безуспешно пытался убить короля Якова I и членов совместного заседания парламента 5 ноября 1605 года, взорвав их. «Помни, помни пятое ноября», – поёт Леннон, прерываемый звуками быстрого взрыва. Это резкая концовка удивительно пронзительной песни – разрыв детской травмы, отдающийся эхом во взрослом в виде полузабытых детских стишков.
Серия простых карикатур под названием «Love is...» впервые вышла в синдикацию в 1970 году и, возможно, была частью вдохновения для лирической структуры нежной песни «Love». Приглушённый голос Леннона даёт перечень того, что такое любовь: от интригующего «Любовь – это нужда, нужда быть любимым» до поэтичного, но несколько озадачивающего «Любовь реальна, реальное – это любовь». Близкая к поздравительной открытке простота некоторых строк рискует стать сентиментальной вне контекста, но, окружённая тяжёлой мукой остального альбома, эта обнадёживающая оценка силы любви утешать и защищать сохраняет свою искренность и является ещё одним примером эмоциональной глубины и сложности альбома. Даже в океане тревоги Леннон мог найти оазис надежды.
В интервью 1970 года, вскоре после выхода альбома, Леннон сказал, что, по его мнению, эта песня могла бы стать хорошим синглом². Выпущенная как сингл в Англии почти через два года после убийства Леннона для продвижения CD-сборника John Lennon Collection, слегка ремикшированная песня достигла 27-го места в британских чартах через 12 лет после своего дебюта на этом альбоме³.
«Well Well Well» – песня о беспокойстве и неуверенности; рассказчик не понимает, почему он и его партнёрша чувствуют себя так. Они вместе наслаждаются едой. Пара гуляет под «английским небом». Они обсуждают животрепещущие темы: «революцию» и «освобождение женщин». Возможно, их муки совести кроются в том, что они могут сидеть и размышлять о вещах и предпринимать или не предпринимать действия, поскольку могут делать всё, что захотят, со своим временем и деньгами.
Леннон, Ринго Старр и Клаус Форман создают жёсткое звучание силового трио, и игра Старра весьма эффектна. Леннон использует трескучий гитарный звук в средней части, где он выкрикивает название с настоящей силой и отчаянием. Работа Леннона на этом треке перекликается с его игрой на сопутствующем альбоме Оно, и подобные треки дают наилучшее доказательство тем, кто хочет утверждать, что коллаборации Леннона и Оно повлияли на панк-рок, появившийся позже в десятилетии.
Рефрен «Well Well Well» намекает на самоироничный комментарий к куплетам, которые также включают подобные позиции, например, когда герои говорят о революции «как два либерала на солнце». На демо-версии, выпущенной на Acoustic, текст отличается. Исследователи утверждают, что Леннон поёт, что его любовь «выглядит так прекрасно, что я мог бы пописать» (wee). Но Леннон поёт слегка гнусавым голосом, некоторые согласные проглатываются, а гитара в некоторых местах перекрывает его голос. Это неясно, но вполне может быть, что он поёт более обычное слово «плакать» (weep).
«OK?» – спрашивает Леннон в начале песни «Look at Me», задавая тему для песни, которая целиком о необходимости получать подтверждение от самого себя и от других. Леннон повторяет строки с простыми вопросами и простыми фразами. Его рассказчик борется со смыслом своего существования. Он вслух задаётся вопросом, кем или чем ему «полагается быть». И, развивая тему бытия, размышляет о том, какое действие ему следует предпринять и что ему делать для своей «любви». Песня не даёт подсказок о том, поёт ли Леннон о том, кто он есть и что ему следует делать в своих романтических отношениях, или же вопросы относятся в более общем смысле к его месту в мире. «Пожалуйста, взгляни на меня», – поёт он, словно перестанет существовать, если его не признают. Опять же, это напоминает ребёнка, умоляющего равнодушного родителя о внимании.
Песня была сочинена в 1968 году и рассматривалась для «Белого альбома» The Beatles. Она действительно имеет некоторое структурное сходство с «Dear Prudence» и даже больше с «Julia» с того альбома, хотя её темп быстрее, чем у обеих этих песен. Расположенная между прото-панковским звучанием «Well Well Well» и текстуальной кувалдой «God», песня служит передышкой от инструментальной и текстовой интенсивности альбома. Однако эмоционально «Look at Me» так же сильна, как и любой трек на альбоме. Искренняя неуверенность и обнажённые вопросы поддерживаются пальцевой гитарной игрой Леннона. В песне есть подлинная невинность и хрупкая честность, которые придают ей выразительную силу.
Через год после того, как он заявил, что битловская «Ballad of John and Yoko» была молитвой, Джон Леннон спел: «Я не верю в Иисуса». Он также не верил в Бога, кроме как в «концепцию, с помощью которой мы измеряем нашу боль». В песне, озаглавленной просто «God», Леннон описывает Бога как концепцию человеческого воображения, а не как концепцию, которая ведёт к внутреннему покою или трансцендентности. Скорее, Бог был правилом, с помощью которого измеряются страдания.
Леннон впервые связал Бога (или, по крайней мере, христианство) и страдания в битловской песне «Girl». Он спрашивает, учили ли девушку в детстве, что боль ведёт к удовольствию. В интервью Rolling Stone 1970 года Леннон заявил, что пытался сказать в «Girl» нечто о необходимости быть «мучимым», прежде чем можно будет попасть в рай.

«God» становится атакой на лжепророков – как священных, так и светских. Текст образует перечень, который начинается со священных икон (Иисус, Будда) и переходит к популярным фигурам (Элвис, The Beatles). Для Леннона эти образы – ложные боги, а понимание реальности приходит от ясного взгляда на самого себя.
Леннон не только отказывается от веры, но и отвергает все системы и институты. Интересно, что Леннон прокомментировал, что в какой-то момент он намеревался оставить часть песни без слов, чтобы слушатели могли сами дополнить список. Затем в песне Леннон отрекается от веры в «Циммермана», то есть Боба Дилана. Это озадачивает, потому что Дилан, казалось бы, является иконическим образом, а Циммерман – настоящим человеком. В записи песни на посмертном CD-сборнике Acoustic Леннон поёт именно «Dylan», а не «Zimmerman», и в воспроизведённых рукописных текстах также указан Дилан.
Леннон заключает, что верит только в себя, хотя немедленно расширяет эту уверенность, включая Йоко Оно. Для него это всё, что реально. В отличие от Пола Саймона, для Леннона нет мостов над бурной водой, которые могли бы смягчить человеческую боль. После своего кредо (или некредо) – перечисления тех, в кого он больше не верит или никогда не верил – мелодия меняется, и Леннон поёт слушателю, который, скорее всего, всё ещё придерживается мифа о The Beatles: «Сон кончился». Он был «сновидцем», но заявляет, что он «переродился». И он говорит слушателям продолжать без него. Для него ничего больше нет, и его слушатели должны признать, что они тоже одиноки. Леннон «переродившийся» больше не грезит и больше не обманывается мифами, включая те, что отчасти создал сам.
Альбом завершается короткой, но мощной песней под названием «My Mummy's Dead», которая сочетает простоту детского стишка с суровой эмоциональной глубиной. Леннон поёт усталым и недоумевающим тоном о смерти своей матери, а качество звука соответствует некоторым его более поздним посмертно выпущенным домашним демо-кассетам. Эффект запоминающийся и леденящий душу. И именно так заканчивается альбом, улавливая суть психологической боли и намекая на её непреходящий характер.

Yoko Ono / Plastic Ono Band
Большинство поклонников Леннона в то время, возможно, были рады, что этот сопутствующий альбом к John Lennon / Plastic Ono Band не был упакован с ним как двойной набор пластинок, но, возможно, так и следовало бы сделать, поскольку оба являются эмоциональными звуковыми пейзажами. Кроме того, альбомы имеют схожие изображения на передней и задней обложках, у них одни и те же музыканты и один и тот же сдержанный стиль – как в звучании, так и в исследовании сырых эмоций.
Импровизационная гитарная игра Леннона и множество звуков, которые он умудряется создавать, должно быть, были у него в голове, когда он давал интервью Rolling Stone через два месяца после записи, потому что он действительно заставляет гитару «говорить» на протяжении всего альбома Оно⁴. Каждый трек передаёт основные эмоции с минимальными или отсутствующими текстовыми компонентами. Открывающий трек – мощный номер под названием «Why» с пронзительной, каскадной гитарной игрой Леннона, которая соответствует вокалу Оно, когда она снова и снова выкрикивает слово названия вместе с невербальными вокальными звуками. Твёрдая поддержка Ринго Старра на ударных и Клауса Формана на басу удерживает Леннона и Оно на плаву. Как и любой из номеров Леннона с его альбома, этот трек воплощает режущую боль, и музыкальное взаимодействие пары – чудо для слуха, и это, безусловно, одна из их лучших совместных работ.
Конечно, за внутренней яростью «Why» должна следовать томная, но по-своему всё ещё бурная «Why Not». Снова Леннон освобождает свою гитарную игру и создаёт широкий спектр аккомпанемента к теперь уже эхо-обработанному вокалу Оно. Другие номера используют естественные звуки птиц и поездов, чтобы усилить звуковые приближения эмоциональных и ментальных состояний бытия. Каждая песня использует разные музыкальные фокусы, особенно ритмически, чтобы поддержать эмоциональное содержание. «Greenfield Morning» и «Touch Me» – другие выдающиеся треки в альбоме, который демонстрирует одну из самых авантюрных и изобретательных гитарных игр Леннона.

«Power to the People»
Неудивительно, что психологическая интенсивность «Mother» была не совсем поп-материалом для топ-40, и сингл добрался только до 43-го места в американских чартах. Затем Леннон вернулся к более внешне направленному и социально сознательному мышлению «Give Peace a Chance» для своего следующего внеальбомного сингла – «Power to the People».
По сути, это ещё один популистский гимн с общим звучанием, похожим на «Instant Karma!» – в значительной степени (если не в большей) благодаря возвращению сопродюсера Фила Спектора, а не только склонностям Леннона. Хор четыре раза повторяет название, а звук марширующих шагов, похожий на хлопки, открывает запись и задаёт ритм. Эхо-обработанный голос Леннона ведёт ещё четыре раза, поддерживаемый грохочущей перкуссией и агрессивной игрой на саксофоне Бобби Киса.
Вступительный куплет отсылает к битловской песне Леннона «Revolution», почти дословно повторяя строку «Скажи, что хочешь революции», но с важной заменой «вы» на «мы». В «Revolution» за вступительным утверждением следовало неуверенное «ну, ты знаешь, мы все хотим изменить мир». Здесь, однако, вся неуверенность исчезла; за строкой следует «нам лучше начать прямо сейчас» и призыв к слушателям «выйти на улицы».
Обобщения продолжаются: следующий куплет призывает рабочих «получить всё, что им действительно принадлежит». Финальный куплет наиболее примечателен своей феминистской позицией, утверждая, что «женщина, оставшаяся дома», должна «быть собой, чтобы освободить себя». Каждый куплет прерывается повторяющимся рефреном названия, который утраивается и затухает в конце.
Как общие заявления о расширении прав и возможностей масс, эти идеи работают, как и сама песня – жизнерадостная попытка совместить идеалы контркультуры и мейнстримное недовольство. Простая, прямая и воодушевляющая без мстительности, песня может быть немногим больше, чем лозунгами, но от этого она не становится менее значимой. По мере того как Леннон в течение следующего полутора лет становился более конкретным в своих песнях о своих идеалах, успех этой песни показал, насколько сложно было правильно управлять такой попыткой.
Отсутствие резкости в песне и её широкая интерпретируемость помогли ей добраться до 11-го места в американских чартах.
На обратной стороне была экспериментальная работа Оно под названием «Touch Me», которая была включена в её альбом Plastic Ono Band. Трек был заменён для американского релиза, когда «Open Your Box (Hirake)» была подвергнута цензуре в Великобритании. «Touch Me» – жёсткая работа с ворчащей и стаккатной гитарой Леннона под разорванный вокал Оно. В начале композиции слышен звук падающего дерева, предположительно записанный в отсутствие кого-либо.

The Elastic Oz Band: «God Save Us» / «Do the Oz»
Следующий сингл Леннона был чем-то вроде аномалии в его карьере. Oz – британская андеграундная контркультурная газета – имела юридические проблемы с британским правительством, и Леннон с Оно решили поддержать журналистов, выпустив сингл в надежде, что это станет сбором средств.
Леннон собрал группу, на этот раз назвав её The Elastic Oz Band, и выбрал Билла Эллиота (позже вокалиста группы Splinter) для исполнения ведущего вокала в их песне «God Save Us», что странно, учитывая использование слова «God» в более традиционном смысле, чем в песне «God» с альбома Plastic Ono Band. Леннон записал направляющий вокал, который Эллиот скопировал, и с добавленным Спектором эхо запись звучит более чем немного похоже на самого Леннона. Версия с направляющим вокалом включена в John Lennon Anthology под названием «God Save Oz» и звучит достаточно законченно и отполированно, чтобы считать её давно потерянным синглом Леннона.
Песня напоминает ленноновскую «Move over Ms. L» трёхлетней давности быстрым, бурным темпом, поддерживаемым плотной духовой секцией. Текстуально Леннон и Оно возвращаются к идее «Give Peace a Chance», смешивая серьёзное и абсурдное. Текст в основном перечисляет то, от чего Бог должен нас спасти, и то, за что мы должны бороться. С более серьёзной стороны, слушателям предлагают «бороться за права детей» – довольно радикальная мысль в 1971 году; с более абсурдной – предлагают «бороться за медвежонка Руперта», что, если понимать буквально, вероятно, ещё более радикальная позиция.
На обратной стороне Леннон оставляет вокал (какой он есть) за собой и Оно. «Do the Oz» – методично темповый экспериментальный номер с сильно эхо-обработанной Оно, проходящей через различные вокальные пиротехники, в то время как Леннон выкрикивает «Do the Oz» и сбивающиеся с ритма инструкции под влиянием «Hokey Pokey». Звук разрушительный, с простым, ритмично движущимся повторяющимся ритмом, поддерживаемым гитарой и электрическим фортепиано. Использование слова «God» в названии и тексте, возможно, помешало синглу получить много эфирного времени. Неясно, насколько успешной была пластинка в сборе денег для Oz, но она превосходно справилась с тем, чтобы стать редкостью и коллекционным предметом для поклонников Леннона.

Imagine
Следующий альбом Леннона был сознательной попыткой создать более приятный и угодный публике продукт, чем Plastic Ono Band. Леннон считал, что Plastic Ono Band был «слишком реальным» для большинства слушателей, а Imagine передавал то же послание, но «в сахарной глазури»⁵. Фил Спектор был привлечён к сопродюсированию с Ленноном, а среди музыкантов были Джордж Харрисон и два участника группы Badfinger, протеже The Beatles. Песни охватывают довольно широкий диапазон – от очаровательно глуповатой любовной песни для Оно до крайне язвительной атаки на Пола Маккартни. Благодаря тому, что заглавная песня мгновенно стала классикой (хит №3 при первом выпуске в США, а затем и вечный фаворит), этот альбом традиционно является самым любимым альбомом Леннона среди фанатов, которых оттолкнул почти безжалостно суровый контент Plastic Ono Band.
Ещё до убийства Леннона заглавная песня его второго послекомпозиционного альбома, «Imagine», уверенно шла к тому, чтобы стать современной классикой поп-музыки. Леннон даже выбрал её для своего выступления на праздновании дня рождения медиамагната сэра Лью Грейда в 1975 году, которое оказалось последним публичным выступлением Леннона. После его убийства песня выросла в популярности и пронзительности и регулярно возрождается. Это самая ассоциируемая с ним песня из его послекомпозиционной карьеры.
Концептуальное искусство Оно, особенно её инструкционные работы, считается вдохновением для этой песни. И если понимать это не только как комментарий о природе реальности, её часто цитируемая фраза «Мечта, которую мы мечтаем в одиночестве, – всего лишь мечта / Мечта, которую мы мечтаем вместе, – это реальность» (использованная как текст для её песни «Now or Never») подтверждает это. Первый шаг к переменам – это представить себе что-то иное.
Тонкость, которая делает тексты «Imagine» более приемлемыми, чем схожие настроения, выраженные в «God», – это добавление более сладкого инструментального сопровождения вместе с отсутствием конкретных обвинений в тексте. «Imagine» может быть самой подрывной поп-песней из записанных, достигших классического статуса. Леннон сочетает инструментальную музыку, которая могла бы сопровождать сентиментальные, мелодраматические композиции дорок-эры, с идеей мира без религии или государственных структур. Напряжение создаётся сопоставлением сдержанной мелодии с откровенным и радикальным посланием. Слушатель, в некотором смысле, обманом впитывает послание песни.
Мечта Леннона – о мире, в котором нас не ждут ни рай, ни ад. Сильный подтекст – что мы должны сделать этот мир наилучшим здесь и сейчас, поскольку это всё, что есть и будет. Но поскольку нас просят всего лишь представить – поиграть в игру «что если» – Леннон может избежать самой суровой критики, и подрывные семена посеяны. Те, кого оскорбляют эти тексты, получают ответ, подобный тому, что дал бывший коллега Леннона по группе Ринго Старр во время телевизионного выступления в специальном выпуске Барбары Уолтерс в 1981 году. Когда его спросили о заявлениях песни, Старр ответил: «Он сказал "представь", и всё. Просто представь это».
Название песни «Crippled Inside» – краткое резюме послания текста. Леннон представляет ещё одно своё психологическое исследование. Текст дополняет темы, которые Леннон затронул в предыдущем альбоме Plastic Ono Band. Песня о «масках» или фасадах, которые люди надевают. Независимо от их внешнего вида или того, в каких фальшивых действиях они участвуют, важно то, что в сердце. И текст звучит так, будто почти каждый «искалечен внутри» тем или иным образом.
Песня сочетает в себе ощущение кантри-вестерна с лёгким налётом Tin Pan Alley, создавая иронический контраст с текстом. Джордж Харрисон обеспечивает энергичную слайд-гитару, а Леннон подбадривает его: «Давай, кузен!» Фортепианная работа Ники Хопкинса также примечательна, привнося в песню рэгтаймовое / раннеджазовое ощущение. Леннон, должно быть, использует здесь сатиру, потому что его пение слегка неестественно, как будто он намекает на южный американский акцент, не желая его полностью имитировать. Текст содержит клише («у кошки девять жизней»), музыка лёгкая и прыгающая, и всё это время он счастливо поёт о повсеместности эмоциональной ущербности и конечной тщетности попыток игнорировать её. Для Леннона делать счастливое лицо ничего не даёт, кроме превращения в лицемера.
Хотя первый куплет, безусловно, задаёт осуждение попыток скрыть свою истинную сущность атрибутами успеха, ложным благочестием или нападками на других, он также может содержать отсылку к бывшему коллеге Леннона по группе Полу Маккартни. Он обращается к тому, кто «носит костюм», «выглядит довольно мило» и «прячется... за улыбкой». Эти описания легко могут быть применены к характеристикам Маккартни Ленноном, как это видно в более позднем треке «How Do You Sleep?» с Imagine.

Его описание фальшивого человека в костюме, который во втором куплете также «носит воротничок и галстук», дополняет предпосылку популярного фильма середины 1950-х Человек в сером фланелевом костюме. Люди соответствуют внешности, но внутри они таят эмоции, которые душат их потенциал, а также ранят других. Это не работает, говорит Леннон, потому что быть «искалеченным внутри» – «это то, что нельзя скрыть».
Параллельно с его более ранними атаками на религиозное лицемерие, Леннон говорит о прихожанах, поющих из гимнов, в то время как они на самом деле искалечены внутри. Он также отмечает, как люди компенсируют свою неуверенность, перенося свои проблемы на других через расизм и предрассудки. Для Леннона есть много способов маскировки внутренней боли, но ни один из них не работает. Настоящая сила песни заключается в юмористическом подходе и исполнении.
За исключением немного изменённой строки о мечтах, исповедальная баллада «Jealous Guy» имела совершенно другой набор текстов, когда Леннон сочинил её как «Child of Nature» для «Белого альбома» The Beatles тремя годами ранее. «Child of Nature» существует в демо-версии и предлагает довольно унылые и банальные тексты – например, «Я просто дитя природы, я одно из детей природы» – что, возможно, объясняет, почему она никогда не была завершена как трек The Beatles. Превращение песни в «Jealous Guy» было не единственным наследием этой музыки, поскольку она очень близко совпадает с вступлением к более позднему хиту Леннона «Whatever Gets You through the Night». Потерянная возможность The Beatles стала положительным приобретением Леннона.
Эфемерные струнные партии несут песню вперёд, делая её звучание более томным, чем оно есть на самом деле. Фортепиано, сочетающее ритмический аккомпанемент с контрмелодией, создаёт интересный мост между вокалом и струнными. Леннон поёт и исповедь, и извинение за боль, причинённую его ревнивыми поступками, в конце концов подвергая себя психоанализу словами «я проглатывал свою боль».
Расслабленный характер композиции достигает апогея, когда Леннон легко насвистывает мелодию, прежде чем игриво произнести предупреждения «Осторожно» и «Берегись», напоминая любимой, что он всё ещё «просто ревнивый парень». Эта часть кажется неуместной в песне, где рассказчик «дрожит внутри» от сочетания эмоционального расстройства и вины, но, возможно, это ложная бравада перед лицом обнажённой правды, которую он исповедует. Другое объяснение свиста, хотя и просто догадка, – влияние Бинга Кросби, фанатом которого, как известно, был Леннон⁶. Даже игра слов во втором хите The Beatles, «Please Please Me», была частично вдохновлена текстом записи Кросби 1932 года «Please», которая обыгрывала слуховую одинаковость слов «please» и «pleas». Если представить исполнение «Jealous Guy» в стиле Кросби начала-середины 1930-х, обнаруживается поразительное сходство, вплоть до фирменного свиста Кросби, который тогда так карикатурно изображали. Леннон мог развлекать себя тем, что вставил остроумную шутку для своей аудитории, которая, возможно, не была так хорошо осведомлена о кросбиизмах, как он.
Группа Roxy Music имела успех со своей кавер-версией этой песни в начале 1981 года, после убийства Леннона, что, возможно, спровоцировало выпуск оригинала Леннона как сингла в 1985 году в Великобритании, где он достиг 65-го места. В 1988 году «Jealous Guy» была выпущена в США для продвижения саундтрека к фильму Imagine: John Lennon и достигла 80-го места, тем самым получив отличие быть последним сольным синглом Леннона, попавшим в топ-100 в США до конца столетия.

«It's So Hard» – это грохочущий фанковый блюз, который жалуется в странно бодрой манере на то, как трудно просто выживать день за днём. Слегка отстранённо звучащий голос Леннона даёт перечень общих забот и базовых целей – от «ты должен любить» до «ты должен есть», – но он комментирует, что это может быть настолько трудно, что иногда хочется бросить все попытки. Его единственное спасение – в связи с его возлюбленной. Леннон, возможно, здесь играет словами, используя фразу «going down» сначала в значении «сдаваться», а позже как отсылку к оральному сексу.
Легендарный саксофонист Кинг Кёртис обеспечивает характерный рычащий саксофонный контрапункт, позже усиленный гитарой и струнными. Трек достаточно приятен и быстро доносит свою простую мысль, не затягивая её.
Есть много занятий и ситуаций, которых Леннон хотел бы избежать в «I Don't Want to Be a Soldier». Это не исключительно антивоенная песня – но этой идее следует придавать первостепенное значение, потому что из многих вещей, кем его рассказчик не хочет быть, солдата Леннон выбрал для включения в название. И, зная о мирной кампании Леннонов и накале боёв в Юго-Восточной Азии во время сочинения песни, понятно, что антивоенные компоненты песни находятся на переднем плане.
Рассказчик Леннона не хочет быть ни юристом, ни церковником – ещё один его выпад против организованных формальных религий. Он использует двустишия, которые не рифмуются – например, «моряк» и «лететь», – и те, которые рифмуются, – например, «юрист» и «лжец» (в стереотипном восприятии профессии). Вероятно, вдохновлённый традиционным и хорошо известным детским стишком, он отвергает желание быть «богатым» или «бедным», «вором» или «неудачником». «Неудачник» может относиться к затяжной войне в Юго-Восточной Азии или к любым другим занятиям.
Текстуально напоминая простой список, песня наращивает напряжение, поскольку голос Леннона поднимается и опускается с каждым пунктом списка. Простота и повторяемость слов могут восприниматься как панический внутренний монолог, с нарастающей тревогой по мере обдумывания списка. Или, поскольку первые строки относятся к «маме», это похоже на то, как ребёнок умоляет свою мать. Продакшн уплотняет звук песни благодаря хорошей работе группы, включая Джорджа Харрисона, Кинга Кёртиса, а также Тома Эванса и Джоуи Молланда из Badfinger.
Жемчужина альбома, полная остроумной игры слов, – «Give Me Some Truth», ещё одна песня, которую Леннон более или менее сочинил, ещё будучи битлом. С годами песня снова становится актуальной всякий раз, когда растёт разрыв в доверии между гражданами и правительствами. Написанная, когда американские силы увязли во Вьетнаме и Юго-Восточной Азии, песня атакует «лицемеров» и «упрямых политиков» за то, что они скрывают правду. Текст пророческий, поскольку он был написан до Уотергейтского взлома и до личных, и подлых преследований Леннона со стороны Иммиграционной и натурализационной службы.
Рассказчик Леннона больше не будет принимать ложь от «сына хитрого Дикки». Ричард М. Никсон был президентом США во время написания текста. Критическое прозвище, данное ему, было «хитрый Дик», так что фраза Леннона – прямая отсылка к администрации Никсона. Потомок «хитрого Дикки», о котором поёт Леннон, – «коротко стриженный» (подразумевая ориентированный на истеблишмент) и «желтобрюхий». Леннон утверждает, что конформизм является побочным продуктом трусости, шовинизма и паранойи.

Леннон отказывается от того, чтобы правительство «продавало» ему войну. Лидеры страны не будут «намыливать» его. Интересно, что он использует образ мыла. Леннон также упоминает «пригоршню мыла» в тексте. Когда Ленноны объясняли прессе, почему они проводят кампанию за мир с помощью постельных акций и рекламных щитов, они заявили, что решили использовать те же эффективные рекламные инструменты для продажи мира, которые производитель использовал бы для продажи мыла⁷.
Несмотря на то, что песня исполнена с презрением и гневом, игра слов в «Give Me Some Truth» родственна его вокальной подаче в «Give Peace a Chance». Он аналогично смешивает образы в этом треке с Imagine: «шизофреничные, эгоцентричные, параноидальные, примадонны», словно выплёвывая их в гневе. Выдающаяся, бурлящая гитара приближается к кипящему характеру текста. После короткого гитарного проигрыша Джорджа Харрисона, который кусает и рычит нотами, и после ещё более изобретательных комбинаций слов, Леннон завершает песню очень просто, требуя правды снова и снова.
«Oh My Love» – любовная песня, написанная Ленноном и Оно, также датируется его временем в The Beatles. Успокаивающая и одновременно скорбная, Леннон поёт о ясности, которая наступает, когда человек обновлён романтической любовью. Появляется более чёткий взгляд на своё окружение и своё предназначение. Это самореализация. Песня вызывает интересный образ чувствующего разума. Как разум может чувствовать? Он продолжает, говоря, что чувствует «печаль», что понятно, но затем завершает мысль: «Я чувствую сны». Итак, перед слушателем ещё один вопрос: как можно чувствовать сон?
В тексте также говорится о том, чтобы видеть ветер. Эти вклады, казалось бы, больше от Оно, чем от Леннона, но к тому времени их взаимное влияние было настолько сильным, что это не является достоверным. Когда Леннон поёт, что «Всё ясно в нашем мире», песня на мгновение звучит как лирический отрывок «Ничто не изменит мой мир» из его битловской записи «Across the Universe».
И снова Леннон размещает нежную песню о вопрошающей невинности между двумя песнями, полными фрустрации и всепроникающего гнева.

«How Do You Sleep?» – это откровенная тирада Леннона против его бывшего соавтора и творческого партнёра Пола Маккартни. Леннон утверждал, что отвечал на предыдущие музыкальные выпады Маккартни, особенно со второго послекомпозиционного альбома Маккартни Ram⁸. Леннон увидел в песне альбома «Too Many People» атаку на себя и Оно: такие строки, как «Слишком много людей проповедуют практики», относились, по его мнению, к активизму пары. В той же песне Маккартни поёт о том, как кто-то испортил его счастливый случай, что Леннон истолковал как обвинение Маккартни в том, что он винит Леннона в распаде The Beatles. Песня Ram «Three Legs» была истолкована как атака на трио Леннона, Харрисона и Старра с утверждением, что собака с тремя ногами не может бегать. На обложке фотография двух спаривающихся жуков (beetles), и, конечно, в просторечии «get screwed» может означать как половой акт, так и быть обманутым или использованным.
Песня Леннона открывается звуками настраивающейся группы, короткой пародией на начало «Sgt. Pepper's Lonely Hearts Club Band», на что также ссылается первая строка песни. Леннон хрипло и шипяще произносит текст с настоящей желчью. Если выпады Маккартни были завуалированными, то выпады Леннона – прямые. Набухающие струнные и бурлящее электрическое фортепиано придают треку гноящуюся энергию. При всех разговорах о гневе Леннона, который породила эта песня, мало кто замечает, что песне в немалой степени помогает агрессивная слайд-гитара Джорджа Харрисона. Похоже, Леннон был не единственным бывшим битлом, раздражённым на Маккартни в то время.
Леннон атакует характер Маккартни и его профессию записывающегося артиста. Текст содержит ряд конкретных отсылок к Маккартни. Леннон поёт: «Единственное, что ты сделал, – это "Yesterday"», – что отсылает к раннему битловскому хиту №1 Маккартни «Yesterday» и также предполагает, что лучшая работа Маккартни осталась в прошлом. Следующая строка включает фразу «ты всего лишь очередной день». Снова Леннон утверждает, что творческая искра покинула его старого коллегу, но строка также отсылает к непритязательной балладе Маккартни «Another Day». Леннон описывает эту песню – как и остальное современное творчество Маккартни – как «Muzak». В то время Muzak был поставщиком приторной, богатой струнными, медленной и средне-темповой инструментальной музыки. Офисные предприятия и отели были среди подписчиков этой услуги, и поэтому её называли несущественной «лифтовой музыкой».
В тексте Леннона говорится о «красивом лице» Маккартни. С момента появления The Beatles на американских берегах в 1964 году Маккартни был известен как «милый битл». В первом куплете Леннон заявляет: «Эти уроды были правы», когда ходили слухи, что Пол «мёртв». Лидер The Beatles намекает, что слухи о том, что «Пол мёртв», были пророческими. Насколько Леннон обеспокоен, музыкально и художественно Маккартни мёртв.
Текст Леннона также описывает брак Маккартни с Линдой Истман. Он намекает, что Маккартни «прыгает», когда его «мамочка» говорит – ироничный комментарий в свете его собственных реакций на критику его отношений с Оно. Наконец, Леннон в разочаровании удивляется, как после их долгого соавторского и музыкального партнёрства в работе Маккартни нет никаких признаков того, что он «чему-то научился». Для Леннона их сотрудничество было напрасным.
В песне, которая возвращается к мыслям, с которыми Леннон боролся на своём предыдущем альбоме Plastic Ono Band, «How?» фокусируется на трёх личных темах. В песне, полной вопросов, Леннон спрашивает о движении вперёд по жизни; о месте чувств; и о дарении любви. Это песня о неуверенности в себе, где Леннон поёт о своих сомнениях относительно любви и жизни. В начале песни Леннон перечисляет личные вопросы, касающиеся его эмоционального, ментального и духовного состояния бытия и сознания.
В первом куплете, где спрашивается о движении вперёд, Леннон говорит о неуверенности, которая приходит с риском или выходом вперёд. Во втором куплете он предполагает, что не знает, как прикоснуться к своим чувствам, потому что он не «знает, как чувствовать». Печально, но он признаётся, что это потому, что «моим чувствам всегда отказывали». «Как я могу дарить любовь, – спрашивает он, – когда любовь – это то, чего у меня никогда не было?» Как отмечалось ранее, его отец бросил Леннона ради моря, а его мать трагически погибла, когда певцу было всего 17 лет.
В припеве, повторяющемся дважды в записи, Леннон предполагает, что у него есть выбор: либо встретиться с невзгодами, либо сдаться. Припев не даёт ответа на вопрос, поставленный в названии песни. Он лишь утверждает, что жизнь иногда трудна и что мы должны как-то продолжать. Возможно, на вопросы «как?» нет ответов. Финальный куплет является зеркальным отражением первого, за исключением того, что Леннон расширяет его охват с его личной заботы до общего «мы». Как в «Hold On» и «Isolation» с альбома Plastic Ono Band, он расширяет объятие своего текста за пределы себя и своей ситуации до всего мира. У всех нас похожие проблемы. Это часть того, что делает нас едиными.

«Oh Yoko!» – это откровенный гимн любви и преданности своей второй половине, Йоко Оно, радостно шествующий к почти маниакальной кульминации. Катящееся фортепиано и звенящий ритм создают ту искрящуюся атмосферу, которая пронизывает этот трек. Припев растягивает слова «My love will turn you on» так, словно радость не может быть сдержана в нормальном темпе. Короткое соло на губной гармонике настолько бодрое, что почти выходит из-под контроля, предвещая конец песни, где это и происходит. Группа затихает, а гармоника продолжает бешено играть в своём счастливом исступлении.
Слова представляют собой каталог мест и ситуаций, подразумевающих вездесущность Оно – либо буквально, либо образно в сердце певца. Более поздняя песня Леннона «Dear Yoko» с альбома Double Fantasy 1980 года перевернула вездесущность Оно, рассказывая о том, как сильно ощущается её отсутствие. Где бы он ни находился – в ванне, перед зеркалом, во сне или в облаке – его мысли обращаются к жене. Пять раз он повторяет фразу «Я называю твоё имя», свидетельствуя о силе произнесения имени вслух (как отмечается в некоторых духовных учениях), а также отражая название песни эпохи битломании, которую он написал, – «I Call Your Name». Песня подчёркивает тезис хита британской группы The Troggs, выпущенного тремя годами ранее, – «Love Is All Around».
Заразительный характер трека и его бесшабашная глупость по сравнению с большей частью серьёзного, часто торжественного, а иногда и мрачного творчества Леннона за предыдущие два года сделали его удивительно популярным, особенно на фоне бесконечной травли Оно, которая преследовала пару. Леннону предлагали выпустить песню как сингл, но он отказался⁹.
Леннон добился успеха в своей попытке создать альбом художественного достижения и самовыражения, который также понравится широкой аудитории, и Imagine имел коммерческий и критический успех. Неправильный выбор времени для его следующего сингла и его переход к радикальному активизму и явно ориентированным на проблемы песням в следующем году рассеют те усилия, которые он приложил для укрепления своей популярности после распада The Beatles. Хотя Леннон всегда создавал интересную музыку и тексты, они не всегда были благосклонно приняты публикой или критическим истеблишментом, как и продемонстрирует следующий год.

«Happy Xmas (War Is Over)»
Если считать «God Save Us», Леннон уже выпустил три сингла в 1971 году. Побуждаемый аналогичным желанием создать новый праздничный стандарт, подобно тому, как он пытался создать новый протестный стандарт в «Give Peace a Chance», Леннон придумал свой четвёртый сингл за год. Однако его расчёт времени был немного неудачным, и сингл, изначально выпущенный на праздничном зелёном виниле, вышел слишком поздно в сезоне и в результате не попал в чарты¹⁰. «Happy Xmas (War Is Over)» стал хитом на следующий год в Великобритании и снова попал в чарты после его убийства¹¹. Хотя песня и не стала стандартом, на который надеялся Леннон, она регулярно появляется в праздничном музыкальном миксе. Это был его последний сингл, не взятый из альбома, выпущенного при его жизни, хотя оборотная сторона сингла 1975 года «Stand by Me» с альбома Rock 'N' Roll, названная «Move over Ms. L», также была внеальбомным треком.
Песня сочетает элементы предыдущих синглов Леннона. Скандирующий бэк-вокал «война окончена, если вы этого хотите» напоминает как «Give Peace a Chance», так и сочетание «Мы все сияем» из «Instant Karma!» и заглавного рефрена из «Power to the People». И, как в тексте «Instant Karma!», Леннон и подстёгивает, и бросает вызов слушателям, прежде чем дать заверение. Его раздражённое вступительное заявление: «Итак, это Рождество, и что ты сделал?» – вскоре сменяется хором под руководством Оно, поющим слегка тревожное: «Очень весёлого Рождества и счастливого Нового года, давайте надеяться, что он будет хорошим, без всякого страха». Следующий куплет следует тому же образцу, напоминая слушателям о том, что Рождество наступает и для слабых и сильных, богатых и бедных, чёрных и белых, жёлтых и красных – и призывая нас вспомнить, что для многих «дорога так длинна» и всем нам нужно «прекратить все драки».
Эмоция в голосе Леннона становится почти умоляющей, а припев разрастается, и, как в песне Джорджа Харрисона «My Sweet Lord», заразительное скандирование вскоре заставляет слушателей подпевать, почти не осознавая, что они говорят, будь то «Харе Рама» или «война окончена». Пока хор выкрикивает несколько раундов «Счастливого Рождества», Леннон заканчивает песню всеобщим весёлым хлопаньем, как он заканчивал «Give Peace a Chance». Этот громкий коллективный отклик в финале противоположен тому, как начинается трек – с личного шёпота Леннона и Оно, обращённого к их детям Джулиану и Кёко. Кроме того, это параллельно посланию песни – расширить чувство семейного праздника, которое порождает этот день, включив не только заботу о состоянии человечества, но и призыв сделать что-то по поводу этой заботы в наступающем году.
Оборотная сторона – привлекательная своей простотой работа Оно под названием «Listen, The Snow Is Falling». Песня начинается со звука хруста шагов по снегу, в то время как ветер свистит. Слышны бубенцы, а Оно поёт о том, как падающий снег покрывает несколько мест, начиная с физических локаций, таких как «между Трафальгарской площадью», и переходя к поэтическим местам, таким как «твоя голова и мой разум», прежде чем вернуться к физическим снова. Нисходящие звуки имитируют падение снега, им противостоит нежно восходящий гитарный рифф. Позже в композиции несколько тактов звучат похоже на работу Леннона над битловской «Sun King» с альбома Abbey Road, прежде чем песня возвращается к звуку шагов, ветра и настойчивому шёпоту Оно «слушай!» на затухании. Это одна из её лучших обычных записей, демонстрирующая её раннюю способность искусно соединять свои поэтические и концептуальные образы с форматом мейнстримных поп-песен – талант, который она продолжит развивать со всё большим успехом.

Fly
Леннон также работал над следующим альбомом Оно, двойным альбомом под названием Fly. Он содержит некоторую экспериментальную музыку дуэта, включая работы для саундтреков к их фильмам, что составляет примерно один диск, и серию треков, похожих на те, что были на альбоме Оно Plastic Ono Band, на втором диске. По крайней мере, два трека содержат важную работу Леннона, и оба были оборотными сторонами его более ранних синглов.
Как обсуждалось ранее, «Open Your Box» (также известная как «Hirake») была оригинальной стороной «Б» для «Power to the People». Трек был запрещён к радиотрансляции из-за предполагаемых двусмысленных текстов «открой свои ноги... открой свою коробку», тогда как намерением в итоге было открыть сердца и умы людей. Песня была ремикширована для переиздания в Великобритании и заменена на стороне «Б» сингла «Power to the People» на «Touch Me» для американского релиза. Умеренно темповая, с ритмичным, колючим ритмом, «Open Your Box» предвосхищает похожие, хотя и более гладкие звуки, которые Оно и Леннон будут использовать в будущих номерах, вплоть до работы над Double Fantasy. В шутку Оно помещает «Toilet Piece» – звук смываемого унитаза – после внезапного окончания трека.
Однако выдающимся включением на Fly является «Don't Worry Kyoko», наконец-то на альбоме через год после выхода в качестве стороны «Б» к «Cold Turkey». Гитары Леннона и Эрика Клэптона чередуются между покачивающимся полу-слайдом и резкими укусами, в то время как медленно меняющаяся ударная работа Старра поддерживает нарастающее напряжение. Вокальная линия Оно – одна из самых эффективных, и запись до сих пор остаётся удивительным достижением десятилетия спустя.
«Midsummer New York», как музыкально, так и в вокальной интерпретации Оно, является пародией на рок-н-ролл Элвиса Пресли, хотя текстуально описывает физические и психологические эффекты кошмарной панической атаки. Песня также показывает, что Оно впитывала уроки Леннона в школе рока так же охотно, как он впитывал её уроки авангарда. Ироничная баллада «Mrs. Lennon» также имеет интригующий контрапункт между текстом о тревоге Оно по поводу потери своей идентичности в тени Леннона и общим тоном тоскливой любовной песни, чему немало способствует простая и выразительная игра Леннона на фортепиано в псевдоклассическом стиле.
Интересно, что один из инженеров на этом альбоме, Джек Дуглас, который помогал записывать альбом Дэвида Пила The Pope Smokes Dope (также спродюсированный Ленноном и Оно), позже стал сопродюсером вместе с Ленноном и Оно для сессий, которые привели к созданию альбома Double Fantasy, а также сингла Оно «Walking on Thin Ice» и незавершённых треков Леннона с альбома Milk and Honey.

David Peel: The Pope Smokes Dope
В конце 1971 года Леннон и Оно поселились в Нью-Йорке. Их предыдущая деятельность познакомила их с различными личностями из контркультуры и андеграунда, и это продолжалось и усиливалось. Одним из таких людей, с которыми они встретились, был активист и уличный музыкант Дэвид Пил. Леннон был впечатлён чувством мелодии Пила и его фольклорным подходом к песням-протестам с распевными припевами. Вероятно, помогло и то, что у Пила было сильно развито чувство абсурда, которое находило юмористическое выражение в большинстве его работ. Леннон и Оно были достаточно очарованы, чтобы спродюсировать и принять участие в альбоме Пила The Pope Smokes Dope – однако глубина их прямого художественного вклада неясна, и она могла быть минимальной.
Как и в других работах Леннона того времени, и сильные, и слабые стороны этого альбома связаны с тем, что он является своего рода капсулой времени, о чём свидетельствуют такие названия, как «Everybody's Smoking Marijuana» и «Chicago Conspiracy». Песни на альбоме звуково смешаны – иногда музыкально, но часто со звуками аплодисментов и реакции толпы на исполнение. Попытка заключается в том, чтобы запечатлеть срочную энергию и непосредственность уличного выступления, и она в значительной степени удаётся.
Альбом также демонстрирует беззаботное чувство юмора, с явным проявлением причудливого и грубоватого юмора Пила, особенно в заглавной песне, которая представлена со вставкой из интервью Леннона. Абсурдный юмор Пила и радостная хиппи-атмосфера альбома затрудняют оценку того, насколько серьёзным является провозглашение на обложке «Фронта освобождения рока» (RLF) и его призыв к подрывным действиям против медиа-предателей, хотя предыдущие работы RLF указывают на то, что это было действительно серьёзно. Леннон участвовал в пресс-релизах и открытых письмах, с суровой торжественностью отстаивающих радикальное дело RLF¹².
Одна песня, представляющая особый интерес, – «The Ballad of New York City (John Lennon–Yoko Ono)». Это бурное исполнение, которое также начинается с фрагмента интервью с Ленноном и Оно, и текстуально объясняет, почему Леннон и Оно нашли идеальный дом в Нью-Йорке, причём Леннон обеспечивает аккомпанемент на добро в этом треке. Они, должно быть, согласились с настроениями Пила, и песня становится интересным спутником как для современной песни Elephant's Memory «Local Plastic Ono Band», так и для ленноновской «New York City».
Время записи неясно, но неизданный девяти-с-половиной-минутный опус под названием «America» с вокалом Пила и Оно может датироваться этим периодом – однако некоторые вокальные партии Оно могли быть смикшированы из её предыдущих записей. Поскольку Пил участвует в вокале на альбоме Elephant's Memory, который Леннон и Оно спродюсировали позже в том же году, это могло быть записано тогда, или, возможно, когда Оно записывала свой сольный альбом Approximately Infinite Universe. Как и те альбомы, этот трек, как говорят, спродюсирован Ленноном и Оно, и, возможно, Леннон играет или поёт на нём, хотя, если это так, он не сразу заметен. Это захватывающее слияние вокальной пиротехники Оно с напевным интонированием Пилом названия и перечня мест, событий и отношений, касающихся Соединённых Штатов. Их сопровождает гипнотический пульсирующий ритм с флейтой и голосами, предоставленными, возможно, Elephant's Memory – в одиночку или с дополнениями, – и заканчивается тем, что звучит как ритм племенных бонго с сержантом-инструктором, ведущим взвод в перекличке на двойном марше. Как одна из наиболее удачных записей такого рода, она должна быть официально выпущена.

Sometime in New York City
Выпущенный в июне 1972 года, через девять месяцев после коммерческого и художественного успеха Imagine, Sometime in New York City стал самым ругаемым и наименее успешным альбомом Леннона. Это самая последовательная версия стремления Леннона создавать музыкальные новостные репортажи и комментарии в быстро выпускаемых песнях, стремления, которое серьёзно началось с битловской «Revolution» (оборотная сторона «Hey Jude») и продолжалось через его ранние сольные работы, достигнув кульминации в этом полноформатном альбоме. Как таковой, он имеет сильные и слабые стороны, ожидаемые от более или менее сиюминутной колонки мнений. В то время многие рецензенты невзлюбили его как за отсутствие тонкости, так и за его мнения. Как и следовало ожидать, в последнее время он приобрёл налёт капсулы времени той эпохи и, в ограниченной степени, был несколько реабилитирован благодаря этому.
Обложка альбома представляет собой макет первой страницы New York Times, где тексты песен перечислены как газетные статьи. В первоначальном издании второй диск состоял из двух живых выступлений. Одно – в составе Plastic Ono Supergroup в 1969 году в поддержку ЮНИСЕФ; другое – в составе Plastic Ono Mothers и представляло собой выступление 1971 года с Фрэнком Заппой и The Mothers of Invention. Заппа не выпускал свою отмастерингованную и отредактированную версию шоу до более чем десяти лет спустя после убийства Леннона, назвав CD Playground Psychotics.
Оно перешла к сочетанию своих экспериментальных композиций с более традиционным поп-ориентированным написанием песен, и, хотя пара дуэтирует и поддерживает друг друга на различных треках и даже делит авторство на большинстве песен, альбом в некоторой степени чередует песни, где ведущую роль играет Леннон, и песни, где ведущую роль играет Оно. Это предвосхищает более интенсивное применение этого подхода восемь лет спустя для альбома Double Fantasy и его посмертно завершённого и выпущенного альбома-спутника Milk and Honey.
Ещё одно изменение по сравнению с их предыдущей работой заключается в том, что на альбоме Sometime in New York City Plastic Ono Band теперь сформирована вокруг грубой и готовой барной группы под названием Elephant's Memory. Группа имела умеренный успех в течение почти четырёх лет к тому времени, когда Леннон и Оно начали с ними работать. Возможно, подпитываемые желанием иметь «настоящую группу» после своих акустических выступлений в Детройте и Гарлеме в декабре предыдущего года, Леннон и Оно будут работать с Elephant's Memory в качестве своей аккомпанирующей группы в течение 1972 года, включая записанные концертные выступления, выпущенные в 1986 году как альбом и видео Live in New York City.
Выпуску альбома Sometime in New York City предшествовал сингл Леннона / Оно «Woman Is the Nigger of the World» / «Sisters, O Sisters» предыдущим апрелем. Обе песни есть на альбоме, и «Woman Is the Nigger of the World» – первый трек. Песня представляет собой обвинительный феминистский призыв, использующий расовую метафору, чтобы подчеркнуть серьёзность социальной несправедливости, которой подвергаются женщины. Леннон уже использовал шокирующую метафору для названия песни в «Happiness Is a Warm Gun» с «Белого альбома» The Beatles. В соответствии с художественной целью Леннона – прямотой и непосредственностью новостного репортажа – ироничный юмор более ранней песни здесь отсутствует. Запись содержит один из самых тонких нюансированных вокальных исполнений Леннона и интригующий продакшн, и это одна из его самых несправедливо обойдённых вниманием записей.

Если для того времени феминистское послание было несколько радикальным, оно могло быть относительно приемлемым. Но использование эпитета «nigger» в названии практически гарантировало, что песня получит ограниченный эфир. Фактически, AM-радио запретило песню из-за её потенциально провокационного использования этого термина. Песня всё же получила некоторый ограниченный FM-эфир, хотя обычно поздно ночью на студенческих и андеграундных радиостанциях.
Безусловно, Леннон находился в США достаточно долго, чтобы знать, насколько взрывоопасен этот термин, и мог предсказать реакцию. Поэтому тот факт, что он всё же выпустил песню как сингл, показывает его приверженность идеям, выраженным в песне, даже рискуя навредить своей карьере. Прежде чем он исполнил её на телевизионном шоу Дика Кэветта в мае, Кэветт был вынужден телекомпанией ABC предупредить публику заранее, даже после того, как Леннон объяснил значение и намерение песни. Позиция Леннона и его метафорическое использование слова «nigger» были поняты и поддержаны лидером Конгрессного чёрного кокуса, а также журналом Ebony¹³. Отстояв свою позицию, Леннону пришлось довольствоваться тем, что сингл достиг только 57-го места в чартах.
Катализатором песни стал комментарий, сделанный Оно в интервью в 1969 году, который и стал названием;. Она получает соавторство, хотя, похоже, это был её единственный вклад. Часть негативной реакции на песню могла проистекать из поэтической вольности Леннона: в тексте утверждается, кем «является» женщина, а не то, что «к ней относятся как к таковой». Метафора придаёт посланию его пронзительную силу и чувство настоящего негодования, которого бы не хватало, если бы это была сравнительная конструкция, но это могло сбить с толку тех, кто не слушал внимательно. Более глубокая критика заключается в том, что в некоторой степени песня реифицирует концепцию «ниггера», чтобы заставить метафору работать. Те, кто хотел отвергнуть «реальность», подразумеваемую этим термином, вынуждены думать о заглавном утверждении песни как о метафоре, основанной на заведомо ложной социально сконструированной концепции; умственная гимнастика, к которой большинство не привыкло при обращении с поп-песней.
Запись начинается с резкого прыжка в умеренно темповую и сравнительно простую мелодию, усиленную успешным применением спекторовской «стены звука», обеспеченной Elephant's Memory и определённо битловской струнной секцией, несколько напоминающей использование струнных Ленноном в «I Am the Walrus» из саундтрека Magical Mystery Tour. Внезапное начало сразу же сглаживается, поскольку мягкий, но твёрдый и слегка эхо-обработанный голос Леннона объявляет название, затем следует утверждение «да, она такая» и призыв к слушателю «подумать об этом», прежде чем повторить вступительное утверждение. Это в некоторой степени параллельно его вступлению к «God» с Plastic Ono Band, где он голосом подчёркивает шокирующее вступительное заявление, говоря, что повторит его, и затем повторяет.
Леннон вовлекает слушателя и, по расширению, социальную систему, доминируемую мужчинами, в лицемерное обращение с женщинами, подробно описывая действия и отношения, в которых «мы» участвовали. Двойные стандарты, семейное давление, сексуальные стереотипы, институционализированный сексизм и образы в СМИ – всё это показано и осуждено. С каждой строкой голос Леннона становится немного сильнее, более жалобным, более обвинительным и более возмущённым. Обманчиво естественно звучащая вокальная работа Леннона включает многочисленные призывы к слушателю. Он также растягивает некоторые термины в долгие выкрики и стоны, в то время как другие слова разбивает на подобие всхлипываний. Перед вторым инструментальным проигрышем Леннон подбадривает группу: «Давай!»

Низкие струнные образуют бурлящее дно звука песни, однако каким-то образом не создавая впечатления, что там есть что-то твёрдое; опять же, очень похоже на использование струнных в «I Am the Walrus». В то же время грубоватый звук Elephant's Memory создаёт напряжение против методичного темпа песни. Инструментальные сольные проигрыши – сначала саксофона, а затем саксофона и гитары – пробиваются сквозь существующее музыкальное напряжение, только чтобы усилить его ещё больше. Набухающие струнные напрягаются и сталкиваются с Elephant's Memory, а умоляющий вокал Леннона приводит к некоторой конкретной звуковой ярости, которая не звучит загромождённо. Это очень хорошо работает в поддержку интеллектуального и эмоционального воздействия текста и страстного вокала Леннона.
Затем Леннон призывает слушателей «что-то сделать» в этой ситуации, после того как он провозглашает, что женщина – это «раб раба». Наконец, он взывает к ответу согласия, призывая тех, кто верит в несправедливости, причиняемые женщинам, по крайней мере «закричать об этом», прежде чем он сам выкрикивает заключительную строку снова и снова, в то время как восходящие низкие струнные и пронзительные высокие струнные и гитары окутывают и подталкивают вокал волнами звука.
Это блестящее исполнение – как инструментально, так и особенно вокально, – дополненное многослойным, но тревожным и иронично эфемерным звучанием продакшна. Это остаётся одним из подлинных, хотя и в значительной степени непризнанных, шедевров Леннона.
Бодрый феминистский гимн Оно «Sisters, O Sisters» открывается шуткой, произнесённой вслух: Оно укоряет «инженера-шовиниста», а Леннон комично-презрительно добавляет: «Правильно, сестра!» в знак поддержки. У песни хороший шаффл, Оно поёт ободрение, обращённое к женской аудитории, о силе женщин изменить мир к лучшему. Elephant's Memory здесь особенно проворны, с набирающим энергию средним восьмитактовым разделом.
За «Sisters, O Sisters» следует драматическая песня об условиях в исправительном учреждении Аттика в Нью-Йорке и последствиях смертоносного бунта, который заключённые устроили в сентябре 1971 года из-за этих условий, с открывающей строкой «Какая трата человеческой силы». Леннон и Оно разделяют авторство, а также ведущий вокал – это дуэт. Пара строк кратко описывает ситуацию, явно рассчитывая на то, что слушатели знают основную историю. Текст быстро универсализирует событие, провозглашая: «Мы все товарищи по штату Аттика», и призывая к освобождению «всех заключённых повсюду», что перекликается с идеей Генри Дэвида Торо о том, что в несправедливой системе только справедливые будут заключены в тюрьму. Путь лозунгов продолжается, когда текст призывает всех присоединиться к революции за права человека, в конечном счёте достигая низшей точки в довольно расплывчатой мольбе «освободи нас всех от бесконечной ночи».
Песня пытается, с одной стороны, осудить события в Аттике, а с другой – использовать их как трамплин для смежных комментариев. Вместо того чтобы наращивать, песня теряет фокус. По крайней мере, музыкально у песни хороший грув, чему способствует звенящая гитара Леннона, используемая как своего рода инструментальный ответ на вокал, как он делал в «Cold Turkey».
Но следующий трек, «Born in a Prison», действительно удачно использует метафору тюрьмы в поэтическом смысле. Превосходная игра на саксофоне Стэна Бронштейна связывает куплеты воедино, а припев представляет собой гармонизированный дуэт поэтических высказываний Леннона и Оно, таких как «Дерево становится флейтой, когда его любят». Куплеты осуждают человеческое состояние, ограниченное несправедливыми социальными рамками, которые буквально и фигурально душат личность и, по расширению, само общество. Это не только один из лучших треков на альбоме, но и одна из лучших работ Оно из этого периода её карьеры.

«New York City» – главный рок-номер альбома и, вероятно, мог бы стать хорошо продаваемым синглом, если бы был выпущен таковым. Эта быстрая песня является прямо автобиографичной и близкой родственницей битловской «The Ballad of John and Yoko». Номер рассказывает о похождениях Леннона и Оно, например, о встречах с деятелями контркультуры, комментируя при этом их иммиграционные проблемы. В ответ на попытки правительства выдворить его и Оно, Леннон напоминает избранным чиновникам и бюрократам: «Статуя Свободы сказала "приезжайте"».
У Дэвида Пила («The Ballad of New York City [John Lennon–Yoko Ono]») и Elephant's Memory («Local Plastic Ono Band») были песни о Ленноне и Оно на их альбомах, современных этому, а у Elephant's Memory было также несколько серьёзных рок-номеров – метко названные «Power Boogie» и «Liberation Special». В некотором смысле «New York City» объединяет эти усилия. Elephant's Memory ритмично раскачивается в поддержку энергичного пения Леннона, и и вокалист, и группа, кажется, не хотят отпускать этот грув. Леннон, кажется, наслаждается драйвом и импульсом группы. Он несколько раз подбадривает их выкриками и комментариями. Это, безусловно, самый приятный и бодрый трек на альбоме.
Убийство ирландских католических протестующих британскими солдатами вдохновило гневную «Sunday Bloody Sunday». Ярость Леннона ощутима, и запись имеет соответствующий хаотичный и буйный звук, но песня не совсем удаётся. Текст начинается с нескольких хороших риторических поворотов и некоторой доли проницательности, но после гитарного проигрыша он теряет центрированность, и остаётся только гнев, переходящий в лирическую гиперболу. Леннон также необъяснимо произносит «learn» как «loyn» во втором куплете, что вынуждает его затем произносить «turn» и «burn» в аналогичной манере, чтобы они рифмовались, что отвлекает от послания Леннона. Завывания гитары и саксофона поддерживают смесь эмоционально уместного вокального визга Оно и криков Леннона и возгласов «сделай это!» по мере того, как песня начинает затихать, а затем возвращается, словно напоминая слушателям, что трагедия продолжается, даже когда не находится в центре внимания, и она не исчезнет сама собой.
«The Luck of the Irish» – более общая и более удачная песня. Перечень невинных ирландских клише и идиллических стереотипов в припеве, исполняемом Оно, остроумно противопоставляется жёстким современным политическим реалиям и историческим обобщениям, которые Леннон поёт во вступлении и куплетах. Всё это обрамлено саркастической иронией открывающих двустиший, обыгрывающих обычно банальную фразу «удача ирландцев», указывая на то, что любая удача, которая была у ирландцев, была плохой – настолько плохой, что «вы бы предпочли быть англичанином вместо этого».
Контрастирующая ирония продолжается с приятным покачивающимся ритмом, а флейта обеспечивает заполнения и почти контрамелодию в поддержку пения Леннона о «боли и смерти». Леннон продолжает характеризовать тогдашние события как изнасилование и геноцид, напевая приятным, мягким тоном. Идея подхода с чёрным юмором остроумна, и песня как социополитическая полемика удаётся. Интересно, что в то время, когда Леннон и Оно создавали эти песни и записи, бывший творческий партнёр Леннона Пол Маккартни, вдохновлённый теми же событиями, написал и записал «Give Ireland Back to the Irish», которая стала хитом №21.
Песня Леннона в поддержку активиста Джона Синклера, в то время отбывавшего 10-летний тюремный срок за продажу двух марихуановых сигарет, называется просто «John Sinclair». Здесь текстуальные и музыкальные высказывания сливаются, образуя сильную песню, которая доносит свою точку зрения и послание с прямотой и простотой. Леннон задаёт риторические вопросы с хорошим эффектом – от вступительного «неужели вам не плевать на Джона Синклера?» до более позднего «что ещё могут сделать эти ублюдки?», относящегося как к коррумпированной и несправедливой системе, так и к конкретным личностям.