Музыканты шутят

Покойный Джими Хендрикс — гениальный левша рок-н-ролльной гитары — всю свою короткую жизнь интересовался дамским вопросом, а вот из американской армии его комиссовали по голубой статье.
Газета «Сандей Таймс» сообщала, что Хендрикс служил десантником в 101 Воздушной дивизии и в 1962 году был комиссован в возрасте 19 лет.
Официальные биографы всегда писали, что он сломал себе ногу, когда прыгал с парашютом, но правда оказалась гораздо пикантнее и интереснее, поскольку рисует будущего классика рока в творческом свете.
Джими обратился к армейскому психиатру с признанием, что ему по ночам, в эротических снах, снятся сослуживцы-воины. Особенно один, тот не только снится, а просто у него из головы не выходит, ни ночью ни днем.
Джими поведал, что он на почве этой любви похудел на 7 килограмм. Факт похудения был неоспорим (пришлось Джими, видимо, на какое-то время отказаться от армейского десерта), психиатр забил тревогу, и Джими, со счастливой улыбкой и белым билетом, вышел на гражданку.

С просторов Facebook

Когда у Оззи спросили кто должен играть его в фильме, он без раздумий ответил:
Дензел Вашингтон.

1900-е:— Пластинки? Это не живая музыка! Музыку надо слушать только в зале, где музыкант потеет лично!
1950-е:— Магнитная запись? Всё пропало! Теперь каждый бездарь может записать песню у себя дома!
1980-е:— Синтезаторы? Самоиграйки! Где душа? Где живые инструменты?!
1990-е:— Сэмплеры и DJ? Это не творчество, а нарезка чужого! Музыка умерла!
2020-е:— Нейросети? Это не музыка! Нет души! Нет творчества! Нет...

«Каждый может сломать гитару, зато пианино дольше горит» Том Уэйтс

1972г. На этом историческом снимке запечатлен любительский футбольный клуб легендарной рок-группы Pink Floyd под названием PFFC (Pink Floyd Football Club), созданный участниками группы в начале 1970-х годов. Музыканты Дэвид Гилмор, Роджер Уотерс, Ник Мейсон и Ричард Райт основали этот клуб вместе со своей технической командой и друзьями, чтобы играть в футбол во время перерывов между гастролями и студийными сессиями.

“Как-то раз Ф. Шуберт путешествовал по Малороссии и близ деревни Таракановки увидел дочь местного головы, которая была весьма хороша собой. Подойдя к девушке, герр Шуберт сказал по-немецки:
— Сударыня, я еще не встречал в своей жизни девушку прелестнее вас. Поэтому в вашу честь я напишу мессу. Скажите только, в какой тональности вы хотели бы получить эту мессу?
Девушка не поняла ни слова из того, что сказал ей маэстро, и стояла потупившись.
Местный кучер, наблюдавший эту сцену, свесился с телеги и сказал, обратившись к Шуберту:
— Пустое дело, барин, це — дура!
Месса была написана в тональности C-dur.”