The Rolling Stones Family: Brian Jones' Lonely Hearts Club

4

5

♪ Yesterday’s Papers ♫

Журнал «Hit Parader» №43, 1968 год.

Брайан Джонс в Копенгагене, 1966 год.
Фотограф - Эгон Энгманн.

На фото: интервью с Брайаном Джонсом перед выступлением "Роллинг Стоунз" в Maple Leaf Gardens - 25 апреля 1965 года, Торонто, Канада.

«...Всего несколько дней тому отель «Вестбери» отказал нам в размещении – испугались массовой истерии, но всё же нам удалось найти спокойное и довольно уютное пристанище. Полицейский мотоэскорт провожал «Стоунз» в легковом многоместном автомобиле на концерт в Maple Leaf Gardens 25 апреля; около десятка разогревающих групп уже наполовину отыграли, когда мы вошли в зал через заднюю дверь на большом пандусе. На этой арене, рассчитанной на 15 000 мест, мы собрали 12 000 зрителей. На пресс-конференции, пока играли группы поддержки, Брайан был особенно чёток, терпеливо растолковывая, что и «Битлз» и «Стоунз» заимствуют свой стиль от американских чёрных блюзменов, ««Стоунз» лишь держатся ближе к исходному образцу».
Признавая несомненный успех концерта, “Toronto Star” тем не менее, отмечала, что мы, дескать, «оставили у поклонников чувство, что их надули», так как «пробыли на сцене всего лишь 25 минут, в течение которых мешали неразличимое пение с неприличными жестами». Однако зрители совершенно заглушили нас своим криком. Это был действительно обезумевший зрительный зал, совершенно неадекватная охрана и как результат – неизбежная паника: полиция обходилась особенно жестоко с фанами. Одна девушка упала, и её увезли на носилках в госпиталь с глубокой раной на ноге. На последней песне, “I’m All Right”, из зрительской массы вырвалась четвёрка юных девушек и яростно схлестнулась с полицейскими, первая из многочисленных волн поклонников взревела к сцене. Нас потом обвиняли в том, что мы их подначивали кивками и жестами. В зале воцарился полный беспорядок, а мы, продравшись сквозь занавес позади сцены, бросились к нашему автомобилю, оставив зрителей вопить и дальше. Двум дюжинам девушек понадобилась медицинская помощь: наш тупица шофёр запаниковал и на полном ходу врезался в толпу фанов, от удара многих швырнуло на капот.
В Торонто всё возраставшее недовольство Брайана снова вышло наружу, когда он позвонил нашему нью-йоркскому другу – диск-жокею Скотту Россу. Совершенно расстроенный после очередной склоки с Миком, Китом и Эндрю, Брайан искал прибежища и с этой целью позвонил Скотту и попросил разрешения приехать и пожить у него, вместо того, чтобы продолжить турне со «Стоунз». «Он сказал, что и на сессии звукозаписи в Чикаго не намерен являться», - вспоминает Скотт. «Я пытался отговорить его и втолковать, что это будет весьма серьёзное решение с очень сложными последствиями, если он не появится на сессии. Но ему было всё равно. Он просто говорил, что не может, что он не в том расположении духа, чтобы записываться. Он был зол, подавлен, и всё-таки приехал ко мне в Нью-Йорк на 3 дня. Он всё время толковал об этом, о том, как он одинок и каким изолированным себя чувствует».

- Билл Уаймен «Stone Alone: The Story of a Rock 'n' Roll Band».

Мик Джаггер, Кит Ричардс и Иэн Стюарт во время сессий альбома "Let It Bleed" в студии Elektra — октябрь 1969 года, Лос-Анджелес, Калифорния.
Фотограф - Роберт Алтэм (Robert Altman). В то время Алтэм работал штатным фотографом журнала "Rolling Stone" (1969–1971), поэтому у него была возможность свободно снимать группу в студии.

"Роллинг Стоунз" 12 сентября 1964 года в Лондоне во время фотосессии для рубрики «Portrait Gallery» журнала Radio Times*.
Фотограф — Чарльз Уоллс.
* Radio Times — британский еженедельник о телевидении и радио (издавался BBC Magazines с 1923 по 2011 год).

2

3

4

5

♪ Yesterday’s Papers ♫

Журнал «MUSIK PARADE» №27, ноябрь 1964 года.

Архетипичная заметка о Роллинг Стоунз из молодёжного немецкого журнала с не менее архетипичной информацией и ошибками (возраст участников, например, или место рождения Билла - "Вenge" вместо "Penge"). В хобби "роллингов" тоже есть пара забавных моментов)))))

МИК ДЖАГГЕР
19 лет, родился в Дартфорде, Англия. В интервью для MUSIK PARADE неожиданно назвал своим главным увлечением обыкновенные прогулки. Он то и дело уговаривает пойти с ним товарищей по группе — и иногда ему это удаётся. Но есть вещь, которая его по‑настоящему выводит из себя: когда прямо во время концерта зал взрывается криками подростков. «Мы ведь стараемся играть хорошую музыку, — говорит он, — а когда зрители теряют голову, и такое нам только мешает!»

КИТ РИЧАРДС
20 лет, родился в Дартфорде, Англия. Его слабость — американские ритм‑энд‑блюзовые пластинки, а главный герой — Чак Берри. Кроме того, он пишет песни, но, как ни удивительно, не для Stones, а для других артистов. Сейчас напряжение в коллективе зашкаливает, и потому в любую свободную минуту Кит хочет только одного: лечь и отдохнуть. И кто его за это осудит?

БИЛЛ УАЙМЕН
Ему уже исполнился 21 год. Он родом из небольшого местечка Пендж, а его хобби — магнитофонные записи. Поклонники знают об этом и потому присылают ему всевозможные самодельные ленты. В часы досуга он сочиняет — и не про водопроводные краны, а самые настоящие стихи; правда, когда он об этом рассказывает, в это не сразу верится.

ЧАРЛИ УОТТС
Ему 21 год, он родом из Уэмбли и коллекционирует носовые платки — их у него уже больше двухсот штук. Каждый день от преданных поклонников приходят новые образцы. Второе хобби: он собирает старинные кремнёвые ружья, «чтобы позже символически бросить их в поле, когда ажиотаж вокруг Stones наконец утихнет», — как недавно написал один циничный лондонский критик.

БРАЙАН ДЖОНС
20 лет, родился в Челтнеме — как и его коллеги, родом из «приличных» районов Англии. На вопрос о хобби он ответил: «У нас на это почти нет времени. Наш девиз — «работать и спать». Лишь после некоторого колебания он всё‑таки признался: «Вообще‑то я интересуюсь очень многим — даже политикой. Но если честно, больше всего люблю фотографировать!»

Проблемы, без которых не обходится жизнь "Роллинг Стоунз".

В шоу‑бизнесе проблемы — дело обычное. И у Стоунз этих проблем хватало с лихвой. Причём начались они ещё до того, как группа впервые вышла на сцену вместе. Например, проблема № 1 — волосы. И она прямо доказывает, что Стоунз щеголяли пышными причёсками ещё до Битлз.
Вот что рассказывает Билл Уаймен: «Я играл в разных группах, и уже тогда мои волосы никому не нравились. Один клубный босс однажды прямо сказал: выбирай — или волосы, или работа у меня. Я выбрал волосы. Он был совершенно ошарашен: сначала расхохотался во весь голос, а потом, скорее раздосадованный, чем позабавленный, просто махнул на меня рукой».

А у Мика была другая головная боль: он хотел играть чистый ритм‑энд‑блюз, а зрители не были к этому готовы. Но в итоге пятеро ребят объединились и всё‑таки смогли протолкнуть жёсткий ритм‑энд‑блюз в популярную тогда бит‑музыку. Теперь, когда длинные волосы вошли в моду у подростков и молодёжи, критики Стоунз (порой вполне справедливо) говорят, что группа выглядит неряшливо, будто ребята не мылись неделями. А всё потому, что эти пышные гривы странно смотрятся на их лицах.

Впрочем, если не обращать внимания на этот момент, люди из музыкального бизнеса честно признают: Стоунз — невероятно крутые музыканты, многие даже ставят их выше Битлз. Только самим Стоунз от этого не легче: с Битлз они друзья, и такие сравнения их смущают. Как говорит Мик: «Тут не получится всё чётко разложить по полочкам. В такой ситуации можно только двигаться вперёд, нащупывая свою дорогу».

♪ Yesterday’s Papers ♫

Журнал «MUSIK PARADE» №27, ноябрь 1964 года.

Довесок - постер Animals (жаль только, что Алан Прайс в кадр "не влез").

27 июня 1965 года — Эресунн (пролив между Данией и Швецией), неподалёку от Мальмё. Мик и Брайан на борту судна "Cheetah II", на котором располагалась "Radio Syd" — одна из известных пиратских радиостанций 60‑х, вещавших с судов в нейтральных водах.

Оригинальный текст к фото (перевод со шведского):
«Мик Джаггер поймал рыбу, но быстро понял, что справиться с добычей не так‑то просто: снять крупную треску с крючка оказалось делом хлопотным. В конце концов ему помог один из членов экипажа. Брайан Джонс (справа) тоже, похоже, не привык к ловле трески».

"Тихоня" Кит.

7 марта 1965 года.
The Rolling Stones веселятся в манчестерском отеле, узнав, что их сингл «The Last Time» возглавил хит‑парад Великобритании.

♪ Книжный клуб ♫

Пол Трынка - «Брайан Джонс: История создания The Rolling Stones», 2014 год.

Глава 5.
«Сколько ещё лет».

(продолжение)

♪ ♪ ♪

Пока Брайан зализывал раны и переживал унижение, появился мощный символ этого упадка. Именно в мотеле Clearwater Кит посреди ночи проснулся с мелодией в голове, записал её на плёнку и снова лёг спать. Кит не был уверен в этой песне: его беспокоило, что это «чудо одного риффа» либо что он невольно сплагиатил чью‑то другую мелодию. Позже он упоминал, что ему вспоминалась «Dancing In The Street» группы Martha Reeves and the Vandellas.
На самом деле основной рифф был напрямую взят из песни Vandellas «Nowhere To Run», как и ритм — вплоть до захватывающих, чётких ударных на сильную долю в окончательной версии «(I Can’t Get No) Satisfaction». Эту версию группа записала на студии RCA 12 мая, после неудачной первой попытки на Chess.
Брайан выступал за выпуск «Satisfaction» в качестве сингла — вопреки возражениям и Мика, и Кита. Правда, чьи именно воспоминания здесь точнее, остаётся вопросом: источники расходятся.
Резко звучащая, перегруженная гитарная партия обозначила восхождение Кита как звукового новатора. В ней была и тонкость — в том, как ведущий гитарный рифф изящно переходил в ритмический рисунок. Именно в этом проявлялось то, насколько далеко Кит ушёл вперёд: бесконечные репетиции сделали его технически сильнее Брайана. Что ещё важнее, лаконичные, циничные и подрывные тексты превратили Мика в подлинный голос группы. Их воздействие на публику было куда мощнее любых слов, которые Брайан, сам Мик или даже их менеджер Эндрю Олдхэм могли донести в пресс‑интервью.
«Satisfaction» стала идеальным воплощением проблем Брайана: она принесла поток денег и, что важнее, культурное влияние, о котором он долго мечтал, — но какой ценой: он утратил лидерство в группе, которую сам создал. Ходят истории, что он настолько ненавидел эту песню, что во время живых выступлений нарочно играл вперемешку с ней мелодию «Popeye The Sailor Man». Кит, правда, смотрит на это проще: «Да ладно, я с ним вместе подпевал. Мы думали: да какая разница, всё равно зрители не поймут разницы». Отношения Брайана с Миком всегда балансировали на грани: даже чувствуя, что Мик постепенно вытесняет его из центра внимания, Брайан держался лояльно и ни разу не выплеснул обиду перед камерами. Но однажды, на концерте, который по всем статьям должен был стать торжеством его вклада в группу, накопившееся раздражение всё‑таки прорвалось наружу. И как бы ни кипели страсти за кулисами, они не могли отменить главного: влияние Брайана Джонса на музыку и культуру было колоссальным.
20 мая 1965 года Брайан Джонс перекинул мост через глубокую культурную пропасть и соединил Америку с её собственной чёрной культурой. Основатель Stones представил Честера Бёрнетта, он же Хаулин Вулф, в программе ABC «Shindig!». Для Брайана, которому тогда было всего 23, это стало воплощением почти всех его мечтаний. Это был по-настоящему переломный момент — и для американских подростков, собравшихся у телевизоров в своих гостиных, и для целого поколения блюзовых исполнителей, которые до этого оставались в культурном гетто.

Кен Куберник, подросток с Западного побережья, который смотрел шоу в тот вечер, был одним из миллионов ребят, знавших имена Честера Бёрнетта и Маккинли Морганфилда лишь по строчкам с авторскими правами на первых альбомах Stones. Он принадлежал к поколению, которое было «готово» к такому моменту.
«Увидев Брайана на этом шоу — как он представляет Хаулина Вулфа белой подростковой аудитории, — мы словно проснулись рождественским утром. На следующий день в школе только об этом и говорили. Не думаю, что с тех пор на телевидении случалось что‑то настолько радикальное. Это был глубокий сдвиг парадигмы: Stones в целом и Брайан в частности вернули нашему поколению бэби‑бумеров собственную культуру. Без них у нас не было бы никакой возможности познакомиться с Хаулином Вулфом или Мадди Уотерсом».
На американском ТВ ещё не видели никого похожего на Брайана Джонса — и он представлял публике ещё одного человека, столь же незнакомого и странного. Со своими длинными светлыми волосами и мягкой, искренней манерой держаться он выглядел совершенно иначе, чем остроумные Beatles — единственные британцы, которых знало поколение Куберника.
«Мы начинали, потому что хотели играть ритм‑энд‑блюз, — сообщил Брайан интервьюеру Джимми О’Нилу, — а Хаулин Вулф был одним из наших величайших кумиров». В тот момент Брайан как никогда был в центре внимания. Он был истинным рыцарем ритм‑энд‑блюза — музыки, которую мало кто знал и совсем немногие были способны её оценить, — парнем, который не просто любил эту музыку, а посвятил ей свою жизнь, и не собирался позволить Мику забрать себе хоть часть признания.
Когда О’Нил попросил Мика добавить пару слов, бывший лидер Stones перебил его: «Пожалуй, пора уже замолчать и выпустить на сцену Хаулина Вулфа!» — и камера переключилась на внушительную фигуру Честера Бёрнетта, который будто спрашивал американских подростков: «Сколько ещё лет я буду позволять тебе издеваться надо мной?»(«How many more years I’m gonna let you dog me around?»).
До сих пор находятся те, кто не может до конца поверить, что первое знакомство США с сырым, бескомпромиссным, «уличным» блюзом на мейнстримном телевидении стало возможным лишь благодаря горстке британцев. Многим американцам нелегко с этим смириться. Конечно, защитники чёрной музыки появлялись и раньше — такие провидцы, как Джон Хэммонд и Алан Ломакс. Пол Баттерфилд ещё в 1963 году начал выступать с блюзовыми музыкантами вроде Смоки Смозерса, а позже в том же году пригласил в свою группу барабанщика Вулфа, Сэма Лея. Для Баттерфилда это был важный шаг, но не прорыв — в отличие от шоу «Shindig!». Все музыканты Chess, включая Сэма Лея и Бадди Гая, который играл на гитаре в бессмертной песне Вулфа «Killing Floor», прекрасно понимали, что такой массовый выход на белую аудиторию — событие эпохальное.
«Это был свет в конце туннеля, — говорит Гай. — Существовала граница, которую, как все думали, невозможно пересечь, и Rolling Stones сломали её, выведя Вулфа на то шоу».
Питер Гуралник, признанный авторитет среди американских авторов о блюзе, соглашается: «Я включил это выступление в список десяти величайших телевизионных моментов всех времён — это один из самых значимых моментов в истории культуры, часть прекрасного движения, которое уже нельзя было повернуть вспять».
Значимость события ещё сильнее оттеняло присутствие на записи самого Сон Хауса — блюзовой легенды. Брайан подошёл к менеджеру Сон Хауса, Дику Уотерману, и поинтересовался, кто этот седовласый, почтенный джентльмен. Услышав ответ, он тихо выдохнул: «Ах, так это тот самый, кто знал Роберта Джонсона и Чарли Паттона…»
Такие ребята, как Бадди Гай, покинули Юг в то время, когда его представители во главе с сенатором от Джорджии Ричардом Расселом успешно срывали попытки запретить линчевания и провести законы о гражданских правах. Потребовались убийство Джона Кеннеди и искусная политическая игра Линдона Джонсона, чтобы летом 1964 года принять базовый закон о гражданских правах — правда, сильно урезанный.
Брайан Джонс сидел у ног Вулфа в эпоху, когда в десятках южных ресторанов ему бы даже не позволили присесть за стол. Для модной английской рок‑группы отстаивать чикагский блюз — бескомпромиссную музыку, адресованную чёрной аудитории, — было радикальным, эпохальным шагом: и для поколения американских подростков, и для самих музыкантов.
Подростки вроде четырнадцатилетнего Кена Куберника вряд ли разбирались в хитросплетениях борьбы за гражданские права; но они прекрасно понимали важность того, что красивый англичанин называет этого мощного, хриплоголосого блюзмена своим «героем» и сидит, улыбаясь, у его ног.
Если какой‑то момент и воплощал суть жизненного пути Брайана Джонса, то именно этот — во всей своей притягательности и чистоте.
Позже в шоу Stones исполнили под фонограмму «Little Red Rooster». Большую часть времени камера была сосредоточена на Мике. Но слайд‑гитара всё равно звучала во всю мощь — словно тот самый, безошибочно узнаваемый голос перемен.

♪ ♪ ♪

На фото: 20 мая 1965 года, программа ABC «Shindig!».