The Rolling Stones Family: Brian Jones' Lonely Hearts Club

♪ Из новых переводов ♫

Отрывок из книги Аарона Эдварда Хотчнера * "Blown Away/a No-Holds-Barred Portrait of the Rolling Stones and the Sixties" ("Унесённые прочь: откровенный портрет The Rolling Stones и шестидесятых без прикрас"), 1991 год.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

- Исполнители скиффла из Дартфорда -

(продолжение)

Вспоминает Фил Мэй (Philip Dennis Arthur May) — британский музыкант, основатель и бессменный лидер рок-группы The Pretty Things.

Я учился в Сидкапском художественном колледже вместе с Китом Ричардсом и Диком Тейлором, и я, как и они, создал свою группу. Они назвали свою «Little Boy Blue and the Blue Boys», а я свою — «The Pretty Things».

Нас всех увлекал традиционный джаз — новоорлеанский стиль. Большинство наших первых выступлений тоже проходили в художественных школах. Мы играли на ярмарках при школе, на танцевальных вечерах — разумеется, как любители. Без оплаты, просто ради удовольствия от игры. Вокруг нас было три‑четыре художественных школы, так что у нас всегда хватало поводов для выступлений.
Иногда мы с Китом и Диком ходили послушать те немногие группы, которые играли ритм‑энд‑блюз: «Johnny Kidd and the Pirates», «Screaming Lord Sutch».

«Роллинг Стоунз» начали выступать по‑настоящему в задней комнате дома Дика, и я бывал там несколько раз. Это было просто собрание: подключали гитары к проигрывателю и играли, не только слушали музыку, но и разучивали песни на гитарах. Мы постепенно накапливали репертуар — слушали записи и осваивали музыку. Это был единственный способ научиться играть ритм‑энд‑блюз, потому что по радио его не услышать, и уж точно вы не услышите его в общественных местах, куда обычно ходите.

Так мы начали создавать свою музыку. Я хочу сказать, что именно такая музыка пробуждала в людях музыканта. Меньше всего я думал о том, чтобы стать профессиональным музыкантом. Думаю, глубоко в душе Джаггер и Ричардс тоже не считали, что станут профессиональными артистами.
Ни у кого и в мыслях не было, что эта музыка вдруг обретёт популярность. Долгое время The Pretty Things и The Rolling Stones выступали лишь в маленьких клубах перед тридцатью‑сорока зрителями — в джазовых клубах, располагавшихся в задних помещениях местных пабов, без всякой оплаты.
Когда мы играли ритм‑энд‑блюз на танцевальных вечерах в художественной школе, всё шло отлично, но нам даже не удавалось получить выступления в местных танцевальных залах.
Когда я основал The Pretty Things в арт‑школе, мы прошли прослушивание для местного танцевального зала — но работу не получили, потому что у нас не было подходящей одежды. На прослушивании мы были в джинсах и джинсовых куртках. Владелец сказал: «Ладно, вы можете выступить в воскресенье днём, но не забудьте взять с собой костюмы». Мы ответили: «Мы в них и пришли». Он возразил: «Нет, я имею в виду настоящие костюмы». Мы сказали: «У нас их нет». Тогда он заявил: «Вы уволены». Так что наша работа продлилась примерно три минуты. Туда не пускали, если ты не соответствовал установленным правилам.»

+ + +

На фото:
The Pretty Things. В ранний период их существования британская пресса называла группу «уродливым кузеном The Rolling Stones». Фото сделано в Великобритании 5 ноября 1964‑го — времена, когда рок ещё только набирал обороты.
Слева направо: (стоят) Вив Принс — ударные; Джон Стэкс - бас‑гитара; Брайан Пендлтон — ритм‑гитара. Дик Тейлор — гитара (сидит в центре); Фил Мэй — вокал.
Фотограф - Larry Ellis.

♪ Из новых переводов ♫

Отрывок из книги Аарона Эдварда Хотчнера * "Blown Away/a No-Holds-Barred Portrait of the Rolling Stones and the Sixties" ("Унесённые прочь: откровенный портрет The Rolling Stones и шестидесятых без прикрас"), 1991 год.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

- Исполнители скиффла из Дартфорда -

(окончание)

+ + +

Хотя «новая» музыка групп Blue Boys и Pretty Things не привлекала внимание публики, традиционный джаз пользовался огромной популярностью, и его успех проложил путь другим явлениям, определившим дух шестидесятых.

Одним из молодых людей, охваченных джазовым увлечением, был Джон Данбар — студент Кембриджа. Сейчас он живёт в узком ветхом доме в непрестижном районе Мейда‑Вейл неподалёку от Эджвер‑роуд. Он женат на молодой привлекательной женщине, которая стоит на первой лестничной площадке, держа на руках их годовалого сына без штанишек.

Кабинет Данбара, напоминающий обстановку из Диккенса, расположился на верхнем этаже: он завален книгами, грудами брошюр и пожелтевшими рукописными листами. Он потягивает белое вино, курит косяк и мысленно возвращается к лучшему времени своей жизни.

Джон Данбар.
Первый крупный джазовый фестиваль в Англии организовал лорд Монтегю — он прошёл на юге, на побережье. Мы все туда отправились — добирались кто на попутке, кто пешком. В ту пору таких, как мы, гордо именовали битниками. Время арт‑школ: волосы длинные, вид слегка «уличный». До хиппи было ещё далековато.

А ещё там ошивались тедди‑бои — вот это и стало искрой. Пиво в палатке лилось рекой, народ расслабился, все перепились и тут началось… Настоящий эпический бунт — я даже не думал, что такое возможно. Разумеется, там были телекамеры — как же без них. А молодёжь вовсю осваивала мачты и световые конструкции. В итоге одна из этих «несокрушимых» мачт взяла и сложилась, разбросав юных альпинистов по всей округе. Это был полный, абсолютный хаос. Никто не был готов к такой реакции. Это произошло примерно в 1960 году. Я тогда ещё учился в школе — были каникулы, если не ошибаюсь. И вот именно тогда до меня дошло: концерты — это не просто музыка, это настоящая машина по производству коллективного безумия.

В Альберт‑холле разыгралось невероятное зрелище — «Бит‑поэзия» при участии Аллена Гинзберга. Мероприятие вышло из‑под контроля: шесть тысяч человек — это вам не шутки! В тот момент меня осенило: если такая толпа готова поглощать поэзию, то книжный магазин вкупе с галереей точно найдёт свою аудиторию. Так я решился на открытие своего книжного дела.

Толпы жаждали лишь одного — радости и веселья. Город превратился в огромную сцену, а я создал уголок, где слова и образы сплетались воедино. Это пространство стало эпицентром встреч для писателей и звёзд поп‑арта бурных шестидесятых.

Я выставлял довольно странные произведения искусства: движущиеся объекты, волнообразные скульптуры, всевозможные образцы поп‑арта. Йоко Оно — в списке авторов, её штуки — отдельная история. Фактически я познакомил Йоко с Джоном Ленноном. Леннон часто заходил в галерею — мы дружили, я знал его по клубам, таким как Ad Lib и другим странным заведениям. Йоко была одной из художниц, чьи работы я выставлял. Её работы отличались экстравагантностью — например, одна из инсталляций представляла собой раму на потолке с приставной лестницей. Я подумал, что Джону это понравится, поэтому пригласил его на одну из её выставок и свел их вместе. Не думаю, что ему понравились её работы, но он всё же купил одну из них».

+ + +

Данбар стал соучредителем галереи «Indica» в Лондоне — прославленного места встреч, посвящённого новым живописцам и скульпторам. При галерее работал книжный магазин, который специализировался на радикальной литературе, позднее получившей название «андеграунд».

Когда его подруга, Марианна Фейтфулл, забеременела, он решил на ней жениться. Однако в итоге Марианне было суждено оставить Джона и ребёнка, чтобы связать свою жизнь с Миком Джаггером.

Завершив своё музыкальное ученичество и набравшись достаточно смелости, чтобы рискнуть, трое парней из Дартфорда — Мик, Кит и Дик Тейлор — устремили взгляды на Лондон. То же самое сделали Брайан Джонс из Челтнема и его приятель Дик Хэтрелл. У них не было денег, работы и никаких перспектив. Но притяжение лондонской сцены оказалось настолько сильным, что, несмотря на отсутствие надежд и здравого смысла, они покинули уютные провинциальные городки, чтобы бросить вызов неопределённости большого города.
Оглядываясь назад, Кит Ричардс до сих пор ощущает сейсмический удар рок‑н‑ролльной волны. Его лицо — словно маска пережитого: глаза — пустые ямы, щёки — глубокие впадины, кожа — пергамент, испещрённый годами, зубы — жёлтые от никотина, волосы — дикий хаос — и тем не менее, когда он говорит, в нём вспыхивает искра жизни. Его речь изящна, воспоминания ярки, а жизненная позиция остаётся непоколебимой.

«В Англии рок‑н‑ролл грянул, как гром среди ясного неба, — вспоминает он. — В Америке всё было иначе: там всё было готово, лежало на поверхности. В Штатах ты мог услышать отголоски рок‑н‑ролла ещё в двадцатые и тридцатые, а в сороковые и ранние пятидесятые — уже в полную силу. Но в Англии это случилось внезапно — бум! — в одну минуту его не было, а в следующую появились Литтл Ричард, Элвис и Чак Берри. В течение нескольких месяцев эта музыка буквально накрыла нас. Элвис продавал миллионы копий своих пластинок. Рок‑н‑ролл свалился на Англию с небес. Мы не знали ничего подобного!».

+ + +

На фото: 27 марта 1965 года — Марианна Фейтфулл со своим женихом Джоном Данбаром. Их свадьба состоялась 6 мая 1965 года в Кембридже, шафером был Питер Эшер.

♪ На посошок ♫

Оставляю вас с прекрасным фото Брайана, работающего в студии со своей гитарой “Gibson Firebird VII”.
Спокойной ночи. Всем добра...

Спасибо!!! Всегда интересно читать.

2Rollover:

>фото Брайана

обработано явно ИИ, так скажу, если бы по старинке, фотошопом, не было такой потери сходства...
...Вот одна из фишек этих ГПТ всяких, из still picture делать moving, и выявляет
неумение алгоритмической обработки сохранять сходство – исходный кадр, как правило известный, несёт черты персонажа, а экстраполированные кадры сразу сходства лишаются... Примеров множество - те же цеппы, узнаваемые на реальных фото во всех возрастах и ракýрсаx, становятся чужими и бездушными сразу, восковыми куклами... (Клип Immigrant Song например)

2Kvarz:

>Спасибо!!! Всегда интересно читать.

Всегда пожалуйста)))

♪ Книжная полка: отрывок из книги "Blown Away/a No-Holds-Barred Portrait of the Rolling Stones and the Sixties" ( автор - A. E. Hotchner, издание 1991 года) ♫

ГЛАВА ПЯТАЯ.
В Лондоне не всё так гладко, как хотелось бы.

"Очевидно, что участие в рок-группе заставляет тебя относиться к жизни более беззаботней, чем если бы ты работал в компании IBM и действительно переживал за своё будущее. Я о будущем не беспокоюсь. Я постоянно воплощаю в жизнь свои юношеские мечты. Моя мама всегда была недовольна тем, чем я занимаюсь. Она бы предпочла, чтобы я занимался чем-то более обычным, например, укладывал кирпичи на стройке."
- Мик Джаггер

По словам Ричарда Хэттрелла, именно знакомство с некоторыми великими чернокожими джазменами, которые устраивали джем-сейшны в снятых на вечер квартирах, побудило Брайана Джонса уехать из Челтнема в Лондон: «Брайан ненавидел Челтнем, презирал его, чувствовал, что задыхается там, со всеми этими викторианскими запретами и правилами, особенно в своей семье. Он ненавидел свою семью и то, как они постоянно его пилили, пытались указывать ему, как себя вести, и не давали ему слушать музыку. Это было хуже всего: его отец постоянно выключал кассету или пластинку, потому что, по его словам, от музыки у него начиналась мигрень».
Брайан не только перерос провинциальность Челтнема, думает Ричард, но и хотел избавиться от Пэт Эндрюс и ребёнка. Брайану нравились разные девушки, и он не хотел быть привязанным к Пэт. Поэтому, не сказав ей ни слова, Брайан уехал с Ричардом в Лондон и нашел маленькую, плохо обставленную квартирку в Ноттинг-Хилле. Брайан устроился продавцом бытовой техники в универмаге Whiteley's, а Ричард то и дело уходил на разные подработки.

"Переезд в Лондон вдохновил Брайана попробовать поработать с некоторыми лондонскими группами. То, что все эти замечательные блюзовые музыканты приходили к нам на вечеринки и Брайан играл с ними, на самом деле укрепило его уверенность в себе.
Был один джаз-клуб, где нас знали, так как мы часто ездили туда автостопом, когда жили в Челтнеме. Он назывался «Илинг Клаб» и был единственным из множества лондонских джаз-клубов, где разрешалось играть на электрогитарах. "Blues Incorporated" - так называлась группа, в которой Брайан дебютировал. Он исполнил песню Элмора Джеймса "Dust My Broom", используя ту же технику слайда, которую Джеймс использовал на своей записи. Слайд-гитара в то время была практически неизвестна, поэтому выступление Брайана произвело большое впечатление.
После этого Брайан довольно часто выступал в Илинге, демонстрируя не только своё умение как слайд-гитариста, но и мастерство игры на губной гармошке. Почувствовав вкус жизни профессионального музыканта, Брайан решил, что ему пора создать свою собственную группу, ритм-н-блюзовую. Поэтому он разместил объявление в музыкальной газете "Jazz News", приглашая заинтересованных музыкантов прийти в паб "Bricklayer's Arms", который он нашёл на Бродвик-стрит, на прослушивание для его новой группы.
Брайан писал Пэт, рассказывая ей о своих трудностях, обещая прислать за ней и ребёнком, как только сможет, но на самом деле у него было несколько девушек, с которыми он встречался, и он не собирался больше общаться с Пэт и Джулианом. Пэт, наконец, почувствовала это и однажды появилась на пороге нашего дома в Лондоне с ребенком на руках. Квартира едва вмещала нас с Брайаном, и теперь она стала совсем тесной, и Брайану не хотелось видеть рядом плачущего ребёнка. Пэт устроилась на работу в прачечную, убиралась в квартире и готовила, но Брайан целыми днями не появлялся дома. Пэт была невзрачной, довольно старомодной девушкой, и теперь, когда он выступал, у Брайана появился доступ к множеству симпатичных, сексуальных девушек, которые появлялись в клубе «Илинг». Он также был полностью поглощен планами, которые строил для своей новой группы."
- Ричард Хэттрелл

Иэн Стюарт был первым, кто откликнулся на объявление Брайана Джонса в «Jazz News». В то время он ездил на мотоцикле и, поскольку у него был обеденный перерыв, он прихватил свой ланч с собой на прослушивание. Он работал тогда экспедитором в компании "Imperial Chemical". Иэн был шотландцем крепкого телосложения с классической стрижкой и резко выступающей челюстью, которая подчеркивала черты его лица. Он потрясающе играл на фортепиано и клавишных, но трудно представить себе человека, который меньше всего походил бы на рок-музыканта.

"Насколько я знаю, то объявление, которое Брайан поместил в "Джазовых новостях", было первой попыткой организовать группу в стиле ритм-энд-блюз. Вот что меня заинтересовало, и именно поэтому я отправился в "The Bricklayer's Arms". Я много играл на джазовом пианино – когда я играл со скиффл-группами, пианино должно было быть ритм-секцией. В основном, левой рукой, игравшей басовую партию. Иногда я играл на банджо. По всему Лондону были пабы, в которых играли джазовые группы, и в некоторых из них я играл на пианино. Нам не платили - мы просто дурачились.
На прослушивании я сыграл небольшой рэгтайм в баре на пианино, а потом Брайан взял свою гитару, и мы джем-овали вместе, и я сразу понял, что у Брайана талант - он разбирался в ритм-энд-блюзе и действительно умел обращаться со слайд-гитарой. Слайд-гитара тогда была в новинку, и в Bricklayer's Arms я впервые играл на фортепиано под слайд-гитару. Когда я узнал, что Брайан также умеет играть на саксофоне, губной гармошке, кларнете, практически на всех инструментах оркестра, я был, безусловно, впечатлён его музыкальными способностями.
Мик Джаггер и Кит Ричардс пришли на прослушивание вместе. Мы все виделись в клубе «Илинг», где играла группа «Blues Incorporated». Это был клуб Алексиса Корнера. Алексис был одним из величайших джазовых импресарио. Мы ходили в «Илинг» не только послушать музыку, но и, согласно правилам клуба, музыканты из зала могли выступить вместе с группой. Я видел выступление Брайана и был впечатлён его уверенностью в себе. Он знал, как возбудить публику, делая множество сексуальных штучек, которые Джаггер позже перенял и использовал. Ричардс и Джаггер тоже несколько раз выступали в «Илинге» – конечно, всего лишь за бесплатное пиво, – но я не думаю, что кто-то из них был чем-то особенным. Мик пел фальшиво и был довольно застенчив, но его необузданных движений хватило, чтобы вызвать хорошую реакцию публики. Кит выглядел скованно и чопорно, но хорошо разбирался в людях. Из того, что он говорил, было очевидно, что он считает Брайана чудиком. Но, честно говоря, я, чёрт возьми, не был впечатлён этими Миком и Китом. Они выглядели как пара попрошаек с Пикадилли: оба худые и недоедающие. Кит — с красным носом и прыщами, Мик — костлявый и вечно болтает о еде, которой явно не хватало. На самом деле, они выглядели так, будто оба вот-вот умрут с голоду. Ни у одного из них не было ни шиллинга в загажнике: Мик жил исключительно на студенческие семь фунтов в неделю, а Кит полностью зависел от того, что ему удавалось выпросить у матери. Чем меньше будет сказано об их одежде, тем лучше – каждый день они носили одно и то же, в чём, вероятно, и спали. Но самым неотесанным из них был приятель Брайана, Дик Хаттрелл, с бледным, одутловатым лицом канализационного рабочего. И одежда была под стать. Он всегда был рядом, даже если не играл, и когда все эти ребята собирались в замкнутом пространстве репетиционной комнаты, поверьте мне, это было довольно забавное зрелище.
Единственным по-настоящему хорошим музыкантом, который прослушивался у Брайана, был мой приятель Джефф Брэдфорд, гитарист, который мог сыграть крутого Мадди Уотерса. Ещё одним прослушивавшимся был Дик Тейлор, которого я тоже пару раз видел в Илинге на басу. Конечно, я и сам раз или два выступал там.
Итак, я, Джаггер, Ричардс, Джефф и Дик – мы были оригинальной группой Брайана, плюс барабанщик по имени Мик Эйвори, который делал вид, будто делает нам одолжение. Брайан устроил нашу первую репетицию в комнате над Bricklayer's Arms и придумал для нас название: Rolling Stones, которое он позаимствовал из песни Мадди Уотерса «Rollin' Stone Blues». Мне показалось, что это ужасное название, и я так и сказал Брайану: звучит как
название труппы долбаных ирландских акробатов. Остальным, похоже, было всё равно. Конечно, название не имеет значения, я рассматривал группу как возможность поиграть в своё удовольствие и никогда всерьёз не думал, что мы когда-нибудь где-нибудь выступим."
- Иэн Стюарт

"Я думаю, мы все решили связать свою судьбу с Брайаном, потому что он был самым опытным, самым компетентным в музыкальном плане. Но в том, что касается лидерства, Брайан был слишком замкнутым, и хотя мы восхищались им в музыкальном плане, он был слишком нервным, слишком капризным, слишком непредсказуемым, чтобы внушать доверие. Порой он бывал довольно оптимистичным и энергичным. Его одежда и без того была немного странной, а волосы были подстрижены так, что падали на лоб и касались бровей. Но на тех первых репетициях Брайан действительно сплачивал нас как группу. Он знал, как использовать то немногое оборудование, которое у нас было: у Брайана был дешёвый усилитель, который мы делили на двоих, а у Кита был усилитель под названием "Mighty Midget", и мы с ними с трудом справлялись. Однажды Брайан принёс нам пару усилителей "Harmony", и это помогло нам добиться нужного звука, но всё это было невероятно грубое, сырое оборудование. Вскоре после того, как Брайан появился с этими усилителями "Harmony", его уволили с работы в "Whiteley's" за кражу из кассы – думаю, именно так мы и получили те усилители."
- Дик Тейлор

"Когда Брайан устраивал прослушивание в группу, он поговорил со мной за выпивкой и объяснил, что я неплохо играю на басу, но не на том уровне, который он искал, и что ему нужен басист, который лучше чувствует музыку. Он был прав - мне нравилась музыка, но я действительно не соответствовал этим ребятам. То чувство, которое ты испытываешь к этой музыке, - это одно, но выразить это чувство в том, как ты играешь, - вот что сложно.
Но Брайан был очень тактичен и сказал: "Послушай, Дик, я хочу, чтобы ты стал частью группы - ты мог бы быть гастрольным менеджером, организовывать наши концерты". Я ухватился за этот шанс. Проблема, конечно, была в том, что у нас долгое время не было концертов, но для меня это не имело значения - я был частью группы, я был на репетициях и был в курсе всего."
- Ричард Хэттрелл

♪ Книжная полка: отрывок из книги "Blown Away/a No-Holds-Barred Portrait of the Rolling Stones and the Sixties" ( автор - A. E. Hotchner, издание 1991 года) ♫

ГЛАВА ПЯТАЯ.
В Лондоне не всё так гладко, как хотелось бы.

(продолжение)

+ + +

Брайану каким‑то образом удалось раздобыть бесплатную комнату в задней части паба "Weatherby Arms" на Кингс‑Роуд. Поначалу Брайан просто ставил пластинку или кассету — Бо Диддли или кого‑то ещё, — и все они сидели там по шесть‑семь часов, слушая музыку. Они ничего не играли, только слушали музыку снова и снова, буквально впитывая её в себя.

Позже, когда они всё‑таки начали играть, Брайан иногда менял некоторые аккорды, записывая их где попало — на клочке бумаги, на обороте сигаретной пачки. Но в основном они старались воспроизводить музыку „точно как на пластинке“; Джаггер пытался петь в манере чернокожих исполнителей. Ноты никто не записывал — кроме Брайана, никто и читать их не умел. В итоге получалось что‑то вроде „почти как оригинал“, но не совсем.

Репетировали они когда могли — у всех была работа или учёба: Джаггер по‑прежнему учился в Лондонской школе экономики; Кит и Дик Тейлор занимались в Сидкапском художественном колледже; Стю работал в компании Imperial Chemical; Брайан трудился в спортивном отделе магазина Whiteley’s в Бейсуотере (пока его не уволили за кражу); Хатрелл периодически пропадал на армейских сборах.

Ричард Хаттрелл.
Брайан решил, что ему нужно сбежать от Пэт и ребенка, поэтому в начале
1963 года мы с ним сняли квартиру на Эдит Гроув, в Челси, единственное место, которое мы могли себе позволить. Переезд без предупреждения был способом Брайана попытаться отговорить Пэт и убедить ее вернуться домой, не устраивая с ней слезливую ссору.
Но переезд обернулся настоящей катастрофой — эта квартира оказалась просто кошмаром! Удивительно, как её ещё не признали непригодной для жилья — ну, там, Совет Лондона или кто этим занимался.
Квартира была грязной, стены не крашены, обои отходят. Две маленькие комнаты, штукатурка сыпалась с потолка, стулья все поломанные, занавески грязные и рваные. Туалет находился в коридоре — наполовину в помещении, наполовину снаружи. Единственный источник тепла — односекционный электрический обогреватель, он ещё и за монетки работал.
С потолка свисала всего одна лампочка; в остальных местах приходилось пользоваться спичками и свечами. Чтобы согреться, Брайану и мне приходилось надевать всю имевшуюся у нас одежду и пальто, но пальто было только у меня — это было армейская шинель моего отца, и мы надевали её по очереди.
Ковры — грязные полоски, посуда — вся в трещинах или битая. На стенах повсюду виднелись следы раздавленных мух и тараканов, оставленные там, словно надгробные камни.

+ + +

Каким бы ужасным ни был дом на Эдит‑Гроув, это не помешало Киту и Мику переехать туда. Мик ходил в школу, но ему срочно надо было сбежать из дома — отец его просто достал своими бесконечными придирками. Кит бросил Сидкапскую художественную школу, но, похоже, не испытывал никакого желания искать работу.
Как нарочно, зима в Лондоне выдалась одной из самых холодных за всю память местных жителей. В самые морозные ночи Брайан, Кит и Мик спали втроём в одной кровати, чтобы согреться, а Хатрелл устраивался на диване, не снимая пальто. Холод был настолько сильным, что водопроводные трубы промёрзли — ни в туалет сходить, ни воды набрать.
После того как Брайана уволили из Whiteley’s, он и Кит целыми днями сидели в этой грязной промёрзшей квартире без дела — кроме игры на гитарах. У них часто не было монетки, чтобы бросить её в электросчётчик (да и грел он еле‑еле). Удивительно, как они вообще могли шевелить окоченевшими пальцами по грифу, но они играли. Часами, бесконечно долго они сидели друг напротив друга, играя без остановки, постепенно вырабатывая совместный стиль игры, сменяя друг друга на соло‑гитаре.
То, что они провели всю эту ледяную зиму взаперти в той ужасной квартире, оказалось счастливой случайностью для будущего The Rolling Stones: именно тогда Кит и Брайан выработали свой уникальный стиль совместной игры — такой, который никогда не сложился бы, если бы они ограничивались репетициями в The Weatherby Arms.

«Стояла зима — наверное, самая жуткая зима на свете», — вспоминал Кит Ричардс. — «Сидим мы с Брайаном у обогревателя, и главная загадка вселенной: где взять шиллинг, чтобы он не заглох?
Приходилось выкручиваться: собирали бутылки, тащили в паб, выторговывали примерно три шиллинга. Потом шли в квартиры, где, как мы знали, только что отгремели вечеринки, заявлялись со словами: „О, здравствуйте! Давайте поможем прибраться!“ — а сами воровали бутылки и любую еду, которую удавалось найти на кухне, и тут же сбегали. Доходило до того, что приходилось шарить по чужим карманам.
А Мик… О, Мик в ту зиму решил стать иконой стиля. Он расхаживал по квартире в голубом льняном халате, размахивал ручками и ахал: „Ой! Не надо!“ Полгода он был настоящим королём Кингс‑Роуд. Мы с Брайаном просто умирали от смеха, глядя на него. А он всё равно продолжал в том же духе — никак не мог расстаться со своим „королевским“ образом».

♪ Книжная полка: отрывок из книги "Blown Away/a No-Holds-Barred Portrait of the Rolling Stones and the Sixties" ( автор - A. E. Hotchner, издание 1991 года) ♫

ГЛАВА ПЯТАЯ.
В Лондоне не всё так гладко, как хотелось бы.

(продолжение)

Иэн Стюарт.
Когда я впервые вошёл в ту квартиру на Эдит‑Гроув, меня чуть не сшибло с ног от вони. Захожу — и буквально отшатываюсь от аромата. Ну что тут скажешь? Классика жанра: гниющие объедки (как в музее заброшенных обедов), окурки (словно ковёр из табачного пепла), грязная одежда (разбросана так, будто тут прошёл ураган).
Но главный „шедевр“ — запах. Представьте себе гнилую капусту, которую забыли на месяц в углу. Я честно не понимал, как тут можно жить. Чтобы пройти по комнате, приходилось танцевать между кучами мусора на полу — прямо как в парке аттракционов с полосой препятствий!
Меня поражало, что Кит и Брайан могли целыми днями сидеть там и играть на гитарах. И знаете, что они придумали? Такую синхронность игры, какой ни у кого больше не было.
Обычно всё строилось так: один солирует, второй ему ритм подыгрывает. А эти двое — совсем иначе. Они как будто слились в одно целое: то один ведёт, то другой, соло друг за другом играют, и всё так плавно, органично.
И знаете, что ещё? Между Китом и Брайаном тогда завязалась такая дружба — прямо как их игра на гитарах. А Мик… Я видел, что он начал чувствовать себя не в своей тарелке. Завидовал Брайану, обижался на него.
Мик мало что мог внести в общее дело: его гитарные потуги и эксперименты с гармошкой можно было описать одним словом — „неубедительно“. Но у него имелись амбиции и самолюбие, к тому же он был чертовски сообразителен. Я часто ловил его взгляд, брошенный на Брайана: такой… многозначительный, с лёгким налётом угрозы. Уже тогда было ясно: Мик мечтает вбить клин между Китом и Брайаном. А когда он начал плести интриги, чтобы выжить Брайана из группы, я лишь пожал плечами. Ну а чего ещё было ожидать, правда?
Короче, Мик явно недолюбливал Брайана — и это вылезло наружу в истории с Пэт Эндрюс. Она не уехала домой с ребёнком, а продолжала жить в лондонской квартире. Хотя Брайан перебрался на Эдит‑Гроув, он по‑прежнему виделся с ней и иногда оставался у неё на ночь. Так вот, однажды днём Мик заявился к ней в квартиру — искал Брайана. Но Брайана там не оказалось. В итоге Мик уломал Пэт, затащил её в постель и переспал с ней. Брайан, разумеется, обо всём узнал. Их отношения с Миком пошли под откос, и, похоже, Мик именно этого и хотел.
При этом у Мика всегда был целый легион девушек, готовых на всё — он знал их по клубам Ealing Club и Marquee. Так что, насколько я понимаю, единственная причина, зачем ему понадобилась Пэт — она‑то особой красотой не блистала — понятна: только чтобы досадить Брайану.

Дик Тейлор.
После всего лишь нескольких репетиций стало очевидно: Джефф Брэдфорд и Кит никак не смогут сработаться. Джефф был хорошим, грамотным музыкантом, но при этом — настоящим блюзовым пуристом: он категорически не желал подстраиваться под ритм‑н‑блюзовый подход Кита.
Пару раз они так повздорили на репетициях — зрелище не из приятных. В итоге Джефф однажды просто взял и ушёл, хлопнув дверью. И знаете… никто особенно не переживал, что он ушёл.

♪ Книжная полка: отрывок из книги "Blown Away/a No-Holds-Barred Portrait of the Rolling Stones and the Sixties" ( автор - A. E. Hotchner, издание 1991 года) ♫

ГЛАВА ПЯТАЯ.
В Лондоне не всё так гладко, как хотелось бы.

(продолжение)

Гарольд Пендлтон.
Первый выход The Rolling Stones на публику случился у меня — на сцене Marquee. Вот как это было.
Летом 1962 года группой, которая играла ритм‑энд‑блюз в Marquee, была Alexis Korner’s Blues Incorporated. Четверг был отведён под ритм‑энд‑блюз, и Blues Incorporated выступали по четвергам на регулярной основе. Но 12 июля группу Корнера пригласили на программу "Jazz Club" на BBC. Пришлось искать замену. Я поставил на их место ребят, которые обычно играли в перерывах.
А потом подумал: надо бы найти кого‑то ещё на роль «ансамбля на перерыв». И вспомнил: есть же команда, которая репетирует в Wetherby Arms. Связался с Иэном Стюартом — мы были знакомы — и пригласил их.
Вот так и случилось, что «Стоунз» — тогда в составе из шести человек — дебютировали в Marquee. В группе были: Джаггер, Джонс, Стю, Кит, Дик Тейлор и Мик Эвори (за барабанами).
А одежда... О, это была отдельная история! У Джаггера — яркий пуловер, а у Ричардса — галстук и костюм, будто он из банка пришёл.
Когда они поднялись на сцену, публика (те самые блюзовые завсегдатаи) дружно ахнула. Все уставились на бас‑гитару Дика Тейлора: она была такая огромная, что больше напоминала контрабас.
Выступление „Стоунз“ вызвало настоящий переполох. С одной стороны — джазовые старожилы, которые только фыркали и закатывали глаза: „Ну и что это такое?“ С другой — толпа восторженных фанатов ритм‑энд‑блюза, которые орали: „Да! Вот это музыка!“
Получился прямо мини‑спектакль: насмешки слева, овации справа. Настоящая битва жанров!
Если бы я знал заранее, что Джаггер и компания устроят такое с ритм‑энд‑блюзом… Ну, честно, в Marquee такого ещё не слышали. Я бы их, наверное, даже не пустил на сцену. Ведь наш клуб — это джаз, чистый джаз и блюз. А они ушли куда‑то совсем в другую степь.
Я всё‑таки оставил их играть по четвергам. — ведь ритм‑энд‑блюз становился всё популярнее и постепенно вытеснял джаз.
Кстати, в Marquee мы тогда начали „растить“ свои группы — и немало их выпустили в большой мир. Вот понадобилась команда на вторник — и мы собрали ребят. Сначала они назывались The High Numbers, а потом передумали и стали The Who.
Я их активно пиарил, и в результате они превратились в главную звезду наших вторничных вечеров.
А „Стоунз“ тем временем играли по четвергам что‑то в стиле Мадди Уотерса. Но, честно говоря, группа была не ахти — у них не было достойного барабанщика.
Знаете, как легко отличить джаз от рока? Просто послушайте барабаны. Ритм в роке — это «да‑да‑да‑БУМ», триоли. А ритм в джазе — «БУМ‑тик‑ка‑БУМ‑тик‑ка‑БУМ», размер четыре четверти, и никак иначе.
Барабанщик «Стоунз» не мог удержать триольный ритм. Лучший барабанщик тех времён играл у Алексиса Корнера — его звали Чарли Уоттс, и он мог выдавать плотные триоли хоть всю ночь напролёт, ни разу не сбившись.

+ + +

Иэн Стюарт.
Должен признаться: я никогда особо не любил The Who. Во многом из‑за того, что у них был очень плохой барабанщик. The Who — это, по сути, сплошная показуха. То есть играть они, конечно, могли, но никакого чувства ритма у них не было.
А вот The Animals из Ньюкасла мне вполне нравились — они играли хорошо.
В Ливерпуле было много хороших групп, но там были не музыканты, а певцы. Я до сих пор не слышал ни одного ливерпульского музыканта, который заставил бы меня остановиться и просто слушать его игру. Включая The Beatles. Именно это я им и ставил в вину: они не умели играть. Они писали простенькие песенки, были милыми мальчиками. Играли так, как им хотелось — под свои же песни. Только вот незадача: в Ливерпуле с джазом как‑то не задалось. Совсем. А вот Лондон, Ньюкасл и Манчестер — те да, там джаз жил и процветал!
Большинство групп, которые в то время были в Лондоне, испытывали сильное влияние джаза. Там были такие музыканты, как Грэм Бонд, Джек Брюс и ребята, игравшие с Алексисом Корнером. Когда они выходили на сцену — было на что посмотреть и послушать! Столько всего интересного, столько мастерства, столько творчества…
А поп‑группы… Ну что поп‑группы? Ничего нового, никакой оригинальности.

На мой взгляд, The Hollies были лучше, чем The Beatles. У них был хороший барабанщик, и в их игре чувствовался особый стиль. Были и другие неплохие группы. Например, группа The Charts, о которой никто никогда не слышал, но они были великолепны, с потрясающими вокалистами. Однако им так и не удалось пробиться. Все вокруг только про The Beatles и говорили: The Beatles тут, The Beatles там, одни The Beatles на уме!
Я был крайне разочарован, когда впервые приехал в Ливерпуль. Мы столько слышали о Ливерпуле — якобы это великое место для ритм‑энд‑блюза, там полно фантастических групп… Но правда оказалась в том, что все коллективы, которых мы там услышали, были ужасны, просто отвратительны. Ужасные барабанщики! А я вам так скажу: группа — она как сердце. А барабанщик — это пульс. Нет пульса — нет жизни.
В этом и заключалась главная проблема The Stones — у нас не было настоящего барабанщика. Мы постоянно меняли их, пытались найти парня, который задаст нужный ритм и сплотит коллектив, но единственный ударник, который, как я знал, мог с этим справиться, был Чарли Уоттс. А он регулярно работал с Алексисом Корнером. Ну, а кто были мы? Мы же были ребята без гроша в кармане. Так что идти к Чарли и говорить: „Эй, присоединяйся к нам! Мы тут такие крутые, только вот кушать нам завтра будет нечего“ — это было бы просто смешно. Бессмысленно, короче.
Если бы тогда меня спросили, чего я жду от The Rolling Stones, я бы, наверное, пожал плечами и сказал: „Ну, может, когда‑нибудь, если найдём барабанщика получше, нас возьмут играть в задних углах пабов — знаете, эти клубные шоу“. С Миком, который пел тоненьким голоском, и с теми ребятами, которые у нас тогда играли… Да я даже представить не мог, что мы когда‑нибудь добьёмся чего‑то большего. Ни за что, никогда.

+ + +

Продолжение следует...

Спокойной ночи. Всем добра...