The Rolling Stones Family: Brian Jones' Lonely Hearts Club

♪ Книжный клуб ♫

Пол Трынка - «Брайан Джонс: История создания The Rolling Stones», 2014 год.

Глава 5.
«Сколько ещё лет».

(продолжение)

♪ ♪ ♪

Брайан Джонс был не единственным, у кого под глазами залегли тёмные круги. Эндрю Олдхэм к тому моменту уже на время сошёл с дистанции: на пару недель он выпал из водоворота событий после истории с «I Wanna Be Your Man». Тем же летом 1964‑го его накрыла очередная волна душевного изнеможения. Его стресс и растущие амбиции, перераставшие в манию величия, всё сильнее расшатывали хрупкое равновесие внутри группы. Олдхэм был очарован Филом Спектором — настолько, что обзавёлся парой идентичных тёмных очков и принялся ещё усерднее отыгрывать роль жёсткого, непробиваемого человека. Этот образ крутого дельца он перенял ещё раньше у Дона Ардена, опытного импресарио.

«Он умел быть по‑настоящему жестоким, — делится воспоминаниями Крис Хатчинс из NME [1]. — Мне не раз звонили по ночам с угрозами, и я почти не сомневаюсь, что за этими звонками стоял Олдхэм».

По уровню стресса Брайан шёл сразу за Олдхэмом. До этого момента ему удавалось сохранять некую стабильность благодаря отношениям с Линдой Лоуренс — ей он слал открытки на протяжении всего первого американского тура. Когда в самом конце 1963 года Линда поняла, что беременна, Брайан поначалу вёл себя заботливо. «Я думала, мы так сильно любим друг друга, что всё можно уладить, — говорит она. — Брайан строил планы, говорил о покупке доме, папа возил меня смотреть варианты, и казалось, что всё может быть хорошо». Но из‑за круговорота гастролей и студийных записей эту идею всё время откладывали.
Между первым приездом группы в США в июне 1964 года и третьим в апреле 1965‑го Брайан становился всё менее доступным, его поступки — всё более противоречивыми и непредсказуемыми — тем более что с лета 1964‑го он начал встречаться с другой молодой женщиной, Дон Моллой.

Стресс, копившийся в Брайане, находил выход всё более разрушительным путём: вместе с напряжением росло и потребление веществ. Ещё с начала 1964 года заметно усилилась его тяга к алкоголю. Друг Брайана, Дэйв Томсон, позже вспоминал, как Брайан выпивал бутылку виски за час‑два. Скорее всего, в том же году Брайан впервые попробовал "травку". Но когда группа приехала в Штаты, они обнаружили там изобилие этого добра — благодаря музыкантам из Чикаго, Нью‑Йорка и с Западного побережья.
Для Брайана найти редчайший трек Роберта Джонсона раньше остальных участников группы было делом чести — точно так же обстояло дело и с новыми сортами "дури". Это заметно и очень быстро отразилось на его поведении.
«Это стало у нас чем‑то вроде эталона, — рассказывал Джеймс Фелдж. — Если Брайан пил или принимал что‑то, все тут же решали, что надо найти вариант покрепче. Если он уходил в отрыв на сутки, остальные загорались идеей переплюнуть его: „А сможем ли мы продержаться двое суток?“»
Соревновательность была не единственной причиной, по которой Брайан всё чаще тянулся к наркотикам. Он по натуре избегал столкновений с трудностями и уклонялся от непростых решений — совсем не как Мик, чья решительность только крепла. С июля 1964‑го, когда за американской поездкой потянулась вереница концертов по Британии, поводов бежать от реальности становилось всё больше.
По мнению Фелджа, всё началось из‑за «тех дурацких пяти фунтов», и эта обида разъедала Брайана всё сильнее.
Фелдж вспоминает: «Бывало так: „Мы пойдём есть сюда, а Брайан пусть ест там“, или они уезжали, не дожидаясь его. И чем больше Брайан чувствовал себя изгоем, тем больше он курил и пил».

Некоторые считали, что Брайан получил то, что заслужил. Особенно непримиримым к нему со временем стал Иэн Стюарт — в нём крепла глубокая, неприкрытая неприязнь к Брайану («Брайан был валлийцем, а валлийцы очень изворотливы»). Но даже когда Стю ушёл из жизни так трагически рано, он по‑прежнему оставался близок к «Стоунз» — опутанным тугим узлом их бесконечных, многоликих раздоров.
Многие другие, как мы ещё увидим, видели в происходящем долгий, затяжной процесс, в ходе которого Олдхэм, Мик и зачастую Кит целенаправленно старались сломить Брайана. В последующие годы Билл Уайман признавался, что его тяготит чувство вины из‑за того, что он не вступился за основателя группы. Его тогдашняя девушка, Астрид Лундстрём, разделяла эту точку зрения: «Мику с Китом всё сходило с рук... потому что остальные — Билл и Чарли — просто закрывали на это глаза и тем самым позволяли им вести себя как последним эгоистам».
Но в студии у Брайана по‑прежнему было много козырей, и так оставалось и дальше. Как отмечает Джеред Манковиц, присоединившийся к команде той осенью: «Эти ребята — музыканты, и в их мире действует своя, особая логика. Музыка — это отдельный язык, и когда кто‑то находит верный аккорд, случается редкое единение: на краткий миг все оказываются на одной волне, и между людьми рождается подлинная симпатия. И даже в самые последние дни эта магия могла по‑прежнему срабатывать».

Становясь всё более неуверенным в себе и временами впадая в паранойю, Брайан тем не менее в глубине души осознавал своё преимущество, и стал демонстративно подчёркивать свои отличия от остальных участников группы — прежде всего от Олдхэма, с которым его разделяла целая пропасть. Лето 1964 года застало Брайана в новых скитаниях: оставаться в Виндзоре стало небезопасно — о его месте пребывания знали слишком многие. Тогда он и сблизился с Дон Моллой, жившей по соседству.
Для Линды Лоуренс те дни были наполнены тревогой и растерянностью. В самом начале года она вместе с Брайаном отправилась в Челтнем — познакомиться с его родителями, Льюисом и Луизой. Родители Брайана держались вежливо, но без проявления эмоций. Пара запланировала эту поездку, чтобы сообщить о беременности Линды, но в холодной, сдержанной атмосфере дома на Хазерли‑роуд от этого плана пришлось отказаться. Напряжение от встречи с отцом и матерью подкосило Брайана — у него начался приступ астмы. Так и не найдя в себе сил заговорить с ними о будущем ребёнке, он словно поставил точку в этой теме. Ситуация стала ещё болезненнее, когда родители Линды напрямую обратились к семье Джонсов: в ответ Льюис прислал письмо, холодное до жестокости, где между строк читалось обвинение — будто Лоуренсы пытаются извлечь из ситуации финансовую выгоду.
Брайан, как всегда, искал способ ускользнуть от тягостных обстоятельств. Он сказал Линде, что Олдхэм строго велел не разглашать новость о беременности, а ему самому нужно время, чтобы прийти в себя. И всё же Линда цеплялась за надежду. «Если я буду терпеливой… может, он вернётся», — твердила она себе. Она продолжала видеться с Брайаном, даже когда с горькой ясностью понимала: он неумолимо отдаляется.

Своим новым пристанищем Брайан выбрал целый этаж в величественном георгианском особняке на Честер‑стрит, в изысканном квартале Белгравии. Само расположение таило в себе дерзкий вызов: под одной крышей с ним жили Фил Мэй, Вив Принс, Брайан Пендлтон и его давний соратник по бас‑гитаре Дик Тейлор — участник The Pretty Things. А эту группу Олдхэм открыто презирал: по словам Фила Мэя, Эндрю воспринимал их жёсткий ритм‑энд‑блюз как прямой вызов «Стоунз». Неудивительно, что этот переезд ещё сильнее подчеркнул растущее отчуждение Брайана от группы — что, в свою очередь, породило противоречивый шквал эмоций.

Ещё в самом начале Фил Мэй слышал рассказы о том, как с Брайаном обходились Олдхэм и «Стоунз», но если он заводил об этом разговор с Брайаном, тот отмахивался: «Он даже не хотел, чтобы я об этом упоминал». Брайану было легко болтать с Мэем обо всём, что его интересовало, — о французских фильмах, вернисажах, — но в конечном счёте всё неизменно сводилось к музыке. Однако чем дружелюбнее становились его отношения с The Pretty Things, тем сильнее он чувствовал вину за то, что будто бы предаёт собственную группу. Однажды вечером он выплеснул накопившееся раздражение: расплавил на плите стопку пластинок The Pretty Things, развесил их на стене, а на зеркалах пеной для бритья написал «Fuck Off Pretty Things». Сами The Pretty Things не чурались бурных выяснений отношений: Фил Мэй вспоминал, как однажды в пылу ссоры прижал к стене Брайана Пендлтона и едва не задушил его. Но некоторые из междоусобных противостояний в лагере «Стоунз» выходили далеко за эти рамки.

Выбор следующего сингла «Стоунз» после "It’s All Over Now" был непростым. Эта песня сама пришла к ним в руки и обозначила новую территорию: дело было не только в звучании — её цинизм и пренебрежительное отношение к заносчивым женщинам впоследствии стали шаблоном для всего фирменного стиля группы. После первоначальных возражений Олдхэм поддержал идею выпустить "Little Red Rooster" — прекрасно выстроенную минималистичную песню Хаулина Вулфа, написанную Уилли Диксоном; она стала демонстрацией новаторской игры Брайана на электрогитаре со слайдом.
Брайан буквально светился от радости и не раз повторял Виву Принсу и Филу Мэю, что уже завтра группа отправится в студию Regent Sound записывать трек. Фил, только что перекинувшийся парой слов с Иэном Стюартом, лишь недоумённо покачал головой : «Странно, я слышал, что они уже сегодня в студии».
В условленный час Стю подъехал за Брайаном на своём фургоне, а Мэй и Принс составили им компанию. Когда они поднялись по лестнице в Regent Sound и вошли в крохотную студию, остальных участников группы нигде не было видно. «Но на стуле лежала записка, — вспоминает Мэй, — с надписью: „Играй только в этих местах“. Они уже записали всё целиком и оставили ему только наложение партии. Это было так жестоко».

По словам Мэя, Брайан впервые был «в панике»: «Это было невероятно». В последующие годы Стю, несмотря на всю свою злость на Брайана, признавался, что ему стыдно за эту уловку — и вину за неё он возлагал на Мика. Для посторонних вроде Мэя это стало первым признаком того, что жестокость, которую Олдхэм и его любимчики из группы проявляли по отношению к соперничающим группам и менеджерам, теперь с лёгкостью оборачивалась против того, кто в глазах Олдхэма был лишним звеном в собственной группе. Мик при этом сохранял осмотрительность: он редко бросал Брайану открытый вызов, предпочитая держаться на дистанции. Олдхэм и вовсе оставался непроницаемым: «Его было сложно понять, — говорит Дон Моллой, — он был странным». Из‑за этого Брайан оставался в неведении, никогда до конца не понимая, что происходит. Кит был другим. Его агрессия носила физический характер — в такой степени, что шокировала посторонних. «Кит вечно над ним издевался, — вспоминает Дон, — и это были не просто приколы, а реально гадко. Если что-то шло не так, он первым затевал драку. В ход шло буквально всё, что попадало ему под руку — и он старался бить посильнее, швырял вещи в Брайана так, чтобы по-настоящему причинить боль. Это было просто отвратительно. В этом сквозило что‑то глубоко нездоровое».
В конечном счёте, однако, споры о том, кто контролирует музыку, наносили куда больший ущерб, чем сами ссоры. «Для меня Луги был настоящим мерзавцем, — говорит Мэй. — Для группы он, может, и был полезен, но человеком был отвратительным. Жестоким. Джаггер и Олдхэм были абсолютными мастерами такого безжалостного подхода».

♪ ♪ ♪

Примечание.

[1] Кристофер Невилл Хатчинс (23 июня 1941 — 27 июня 2024) — английский писатель, журналист и специалист по связям с общественностью.
В 1961 году Хатчинс начал работать в NME (New Musical Express), но в следующем году ушел из газеты, чтобы отправиться в Гамбург с Литтл Ричардом, для которого он писал автобиографию. Именно там он познакомился и подружился с The Beatles. Музыканты даже дали ему прозвище — «Crispy Hutch» («Хрустящий Хатч»). Когда в 1962 году Хатчинс вернулся в NME, ему поручили сопровождать их во всех турах. Подружившись с менеджером Элвиса Пресли полковником Томом Паркером, а затем и с самим Пресли, Хатчинс организовал вечеринку в доме Пресли в Лос-Анджелесе, на которой «Битлз» встретились с Пресли в пятницу, 27 августа 1965 года.
В 1966 году Хатчинс покинул журнал, где до этого был редактором новостей. Он основал собственную пиар-компанию. Его первым клиентом стал Том Джонс — Хатчинс работал с певцом около десяти лет. Среди других его клиентов были Bee Gees, Status Quo, Moody Blues, Procol Harum и Эрик Клэптон.

♪ Yesterday’s Papers ♫

Журнал «POP», декабрь 1968 года.

2

3

4

5

6

7

8

9

♪ Yesterday’s Papers ♫

Журнал «Rave» № 10, ноябрь 1964 года.

2

3

4

5

6

7

8