Что читаем?

2vitalij:

>А меня многие рассказы Шукшина трогают до слёз.

Есть такое. "Сапожки", например. "Чудик". "Критики".

2vitalij:

>А меня многие рассказы Шукшина трогают до слёз.

А какая красивая концовка в "Упорном"! Идеальный финал для любого сборника, да и для экранизации, если получится именно эту поэзию перенести на экран.

"Моня сидел в горнице, смотрел в окно. Верхняя часть окна уже занялась красным - всходило солнце. Село пробудилось; хлопали ворота, мычали коровы, собираясь в табун. Переговаривались люди, уже где-то и покрикивали друг на друга... Все как положено. Слава богу, хоть тут-то все ясно, думал Моня. Солнце всходит и заходит, всходит и заходит - недосягаемое, неистощимое, вечное. А тут себе шуруют: кричат, спешат, трудятся, поливают капусту... Радости подсчитывают, удачи. Хэх!.. люди, милые люди... Здравствуйте!"

2vitalij:

>С какой любовью он описывает их беспросветную, нищую деревенскую жизнь и непосильный труд!

Рекомендую: если не читали, то найдите две небольшие повести Фёдора Абрамова: "Пелагея" и "Алька" (читать в этом порядке).

2Evribada:

>2vitalij:
>>А меня многие рассказы Шукшина трогают до слёз.
>Есть такое. "Сапожки", например. "Чудик". "Критики".

У меня любимый рассказ - "Срезал".
Когда-то пытался выучить его наизусть - больно впечатлил.

Можно долго продолжать :-).

"Миль пардон, мадам!"
"Медик Володя"
"Микроскоп" Цитата: – Скоро начну открывать, – сказал Андрей, залезая в тепло к жене. – Ты с ученым спала когда-нибудь? – Еще чего!.. – Будешь.

И так далее :-)

2Evribada:

>Рекомендую: если не читали, то найдите две небольшие
>повести Фёдора Абрамова: "Пелагея" и "Алька" (читать
>в этом порядке).

Открыл имеющийся у меня сборник Абрамова и выяснилось, что как раз эти две повести там есть, именно в таком порядке. Вот покончу со сказками Салтыкова и тоже возьму на заметку, пожалуй :)

Вчера посмотрел телесппектакль о две серии Беседы при ясной луне Шукшина. Старые мастера Любезнов, Панкова и другие . Это надо видеть. Там все и Сапожки и срезал ипрочее. А еще помню был мелодиевский винил там Сапожки читал Юрский, куда то делась наверно но слушал часто в туе время.

По мне в этом спектакле рассказ "Срезал"звучит слишком академично.
М.Ульянов его читает намного лучше.Есть в интернете

Еще Гоблин нормально начитал "Срезал".

Изучаем матчасть:))

С удовольствием посмотрел, послушал, в своё время этот выпуск естественно не видел. Весь Матадор отложился в памяти фрагментарно, как и Взгляд или Тема, например - родители смотрели, конечно.

Статья Л.Н.Толстого "Одумайтесь!" потрясает своей актуальностью, хотя написана более 100 лет назад.

Вот как-то так.

Куда летит Цеппелин

Кристофер Воглер. «Путешествие писателя. Мифологические структуры в литературе и кино».
Автор работал в Диснее и причастен к созданию мульта «Король Лев». К «Бойцовскому клубу» тоже руку приложил и многим знатным проектам. Книга даёт ответ на вопрос, почему мы видим сплошные ремейки и доение франшиз (кроме фактора денежной заинтересованности студий). Ссылается на исследования русских сказок Владимира Проппа, что прям как бальзам на душу. Для полного понимания, конечно, перед этой книгой хорошо ознакомиться с «Тысячеликим героем» Джозефа Кэмпбелла, «Морфология волшебной сказки» Проппа, «Архетип и символ» Юнга…но и без этого читается увлекательно.
Полезно: писателям, сценаристам, режиссёрам, критикам, психологам.
Минусы: автор ходит вокруг да около оригинальной трилогии Звёздных войн, но замалчивает факт того, что Лукас открыто писал сценарий по трудам Кэмпбелла, а в последствии они подружились.

" Полные битловские хроники" Марка Льюисона.

Начал читать пьесу Славкина "Серсо". А почему читать? Да потому что обе версии записи пьесы с неудобным малоразборчивым звуком, плюс собственный слух, и надо постоянно увеличивать громкость, приноравливаться искать удобную точку перед колонками. Только так можно что то разобрать. Потому вспомнил молодость и решил читать онлайн. Слава богу сразу все стало ясно. Но и посмотреть тоже попытаюсь.
Это конечно пьеса больше для чтения. Ну как усидеть, когда герои читают такие долгие письма?

Петушок. «Дорогие мои друзья! Милые мои колонисты! Валюша, Надя, Ларс, Владимир Иванович, Паша и глубокоуважаемый Николай Львович Крекшин! Руководимый таинственным инстинктом, я дерзаю спросить всех вас разом и торжественно: признаете ли вы меня достойным внимания вашего? Если скажете «да» и если вполне согласны со мной, то позвольте назвать вас друзьями моими и до конца исполнять священные условия дружбы в отношении вас. Я же получил от вас сегодня подарок бесценный – сегодняшний день. Что особенного в этом дне? День этот есть день вполне обычный. Но не в видимых знаках дело, не в совместных прогулках в саду и не в бодрых криках дружеского застолья. А в том, что в сообществе нашем скрыт знак невидимый, ощутимо знамение, явственно проступают линии небесного чертежа. Если лет двадцать тому назад меня бы спросили: «Что такое Отечество?» – я не задумываясь ответил: «Это все люди моей страны». В детстве счастье представлялось мне так. Ранним прохладным утром, предваряющим жаркий городской день, мы в белых майках и легких летних брюках собираемся в своем дворе, чтобы идти на демонстрацию, на всех балконах люди, они вышли проводить нас, приветствовать нас, и высокий колодец двора полон радостных возгласов, летящих сверху вниз и снизу вверх. И вот мы выходим на улицу, на жаркое солнце и вливаемся в общую колонну людей, таких же, как мы. «Мы идем и поем…» Но шли годы, и все меньше и меньше вокруг меня становилось людей… «Мы проходим по проспектам и садам…» Я никогда не был за границей, я не знаю, как живут люди там. Для меня все здесь. Если где-то, на необитаемом острове, не к кому пойти, не с кем поговорить, посидеть за одним столом – это нормально, это можно понять. А если здесь, где ты родился, где ты живешь… А пройдет еще десять, двадцать, тридцать лет – куда мы придем, в какой дом, к каким людям? Кто примет нас как братьев своих, кто омоет раны наши, кто успокоит растрясенную душу? Мы никогда не думали об этом. Или думали: любой дом примет нас, любая крыша укроет от непогоды… Отечество представлялось нам первомайской демонстрацией, коллективной поездкой на речном трамвайчике по Москве-реке, спевкой огромного хора на стадионе… Дорогие мои колонисты! Милые мои друзья! Сквозь слезы радости смотрю я на вас и с горечью взглядываю в собственную душу. Кто остался у нас, кроме нас самих? Мы у себя лишь и остались. У нас нет ни Бога, в которого мы не верим, ни Отечества, которое не верит нам. И вот мы сидим здесь, несколько человек, под одной крышей… А может быть, это и есть наше Отечество? Случай собрал нас вместе, момент усадил рядом друг с другом – а если это не случай, не момент, а судьба?.. Ухватиться за край стола этого мы должны и – кровь из-под ногтей! – держаться, держаться, не отпускать! И вот когда мы удержимся вместе, когда без боязни сможем отпустить края стола этого, когда по рукам нашим пойдет круглая чаша красного как кровь вина и каждый пригубит ее – сквозь стены эти услышим мы музыку небесных сфер, сквозь крышу дома этого нам покажутся звезды. Не хочу писать в конце моего письма к вам слово «прощайте», и даже «до свидания» мне не подходит – мы не расстаемся никак! Ваш, ваш, ваш Петушок».

Мастер и Маргарита

В столичной библиотеке МОСКИНО "Жуковский" в ожидании начала
просмотра фильма почитали полчаса книгу Боба Дилана "Хроники".

Боб вспоминает начало своего творческого пути в Нью-Йорке.

Вернёмся домой - непременно отыщу эту книгу в магазине или в Инете.

Глянул отзывы на эту книгу Дилана - как водится, кто-то хвалит, кто-то недоволен, приводя в пример его прозу "Тарантул"...