The Rolling Stones, Now!

11 апреля вышел новый виниловый-онли 12" сингл Stones с песней "Rough And Twisted", под фиктивным названием - как группа "the Cockroaches". он был "секретно" распространен в ведущие муз. магазины мира в количестве 3-4 экземпляров на точку.

ожидается появление нового альбома РС по слухам - 10 июля, он будет называться "Foreign Tongues".

транспаранты с названием грядущего диска на национальном языке появляются в странах мира...

,,

..

.

..

..

официально не планируется ближайших концертов. Ронни Вуд в июле-сентябре выступит сольно в Вене, Лукке, Амстердаме. так что остается надежда на лето..

Легендарный гитарный бренд «Гибсон» запускает две именные серии инструментов «от Кита Ричардса». Первая, в кол-ве 50 экземпляров, по 30 тыс. долл. за 1 шт., подписанных Самим дважды — на лейбле, который видно через верхнюю эфу, и с обратной стороны, и вторая — 100 экз., только «через эфу», за 20… Это реплики его любимой модели ES-355 1960 года.

Свободный как камень
Журнал “Guitar World”, май 2026.

Автор: Джоэл Макайвер.

Кое-то бросает всё, когда ему как гром среди ясного неба предлагают интервью с Китом Ричардсом. Кое-то подбирает перлы мудрости про его новый ES-355, «вспыльчивого» Чака Берри и то, что можно описать только как… мм… гитарное «сладострастие».



«Это Кит», — вполне житейская фраза, но когда ты отвечаешь по своему телефону и слышишь эти три простых слова, которые урчит тебе в ухо самый узнаваемый ритм-гитарист всех времён, то она оставляет долгоиграющее впечатление. Получасовое интервью, которое последует, не менее плодотворно. Даже в 82 года Кит Ричардс в дьявольской форме и имеет склонность истерически смеяться над собственными же шутками, бросать гроздья матюков, передразнивать некоторые более наивные вопросы “Guitar World” и в общем вести себя так, как карикатура на капитана Джека-Воробья со сломанным зубом, которую узнают и уважают все фаны «Роллинг Стоунз». Говоря с ним, не чувствуешь, что ты в компании какой-нибудь богоподобной рок-звезды; ты ощущаешь себя будто бы за кулисами шоу «Стоунз», подсмеиваясь над более сюрреальными и глупыми моментами жизни.

Тем не менее Ричардс, к которому прикрепили одиозный ярлык «плохого безумца, опасного для знакомства», более полувека назад (ты уже знаешь анекдоты о кокаине, героине и раскладном ноже) – это в наши дни более мягкий персонаж, нежели личина ужасающего Блестящего Близнеца прошедших десятилетий. Это парень с правильной речью; в ней можно до сих пор услышать следы пригородного лондонского говора, который у него общий с товарищем «Стоуном» Миком Джеггером, когда он с оживлением говорит — и пространно — обо всём, что касается гитар. Он преданный любовник своего инструмента, почти буквально, его звука, и особенно рад обсудить свою последнюю «именную» модель Gibson Keith Richards 1960 ES-355 Collector’s Edition.

Собранная вручную в заказной мастерской Gibson, и доступная в ограниченном количестве 150 штук, 50 из которых подписаны под «эфой» и на головке грифа, а 100 – только под э., эта гитара выходит под «разрушающими твой брачный союз» ценниками в 29 999 и 19 999 долларов соответственно - другими словами, слишком дорого для тебя и меня; хотя, возможно, для тебя, но определенно для меня.

Причина новой ES-355 модели в том, что оригинал Ричардса, который был сканирован в 3D «Гибсоном», чтобы сделать новую версию идентичной до миллиметра копией, занимает редкую позицию в гитарной истории; он пользовался ей (помимо прочих гитар) на записи судьбоносных альбомов “Sticky Fingers” и “Exile On Main St.” в 1971-м и 1972-м, и с тех пор использует её на каждом туре «Стоунз» с 1997-го. Если у вас дойдут руки до экземпляра, то считайте, что вам крупно повезло.

То же слово относится и к самому Ричардсу. Он по-прежнему в довольно неплохой форме, несмотря на приверженность в ранней карьере к рок-н-ролльному стилю жизни, который, наверное, не каждый переживёт; он — признанная легенда из своей собственной жизни и по-прежнему хочет быть лучше в том, что он делает. Я ожидал, будто он выразит явное пресыщение перспективой ещё одного гитарно-ориентированного интервью, но правдой оказалось нечто совершенно противоположное. Вы получите удовольствие от нижеследующего диалога, даже если ваши отношения с вашим инструментам не столь интимны, как у него.

- Привет, Кит. Ты дома в Коннектикуте ?

- Точно, да. Мы абсолютно завалены снегом. Никто не может сюда добраться, кроме мужика на снегоуборочной машине. Он работает снаружи прямо сейчас. Мне как бы нравится это, потому что оно означает, что я не могу выбраться.

- Этот твой новый Gibson S-355 довольно вкусненький, не так ли ?

- Ага, ага! Какой сюрприз, и какой г**баный ужас. Веришь или нет, когда они пришли ко мне с ним, то я был вроде: «Как я могу отказаться ?» Для меня это был шок, сначала, потому что когда я начинал, то мысль просто о том, что у тебя есть «Гибсон», была достаточно отсталой по жизни.

- Их только 150. Сколько же тебе даст Gibson ?

- О, слушай, у меня и так достаточно гитар.

- Правда ли то, что у тебя в коллекции 3000 гитар ?

- Что-то вроде этого. Можешь позвать моего гитарного человека, Пьера де Бопора, если ты хочешь конкретное число, но это в районе этого. Но дело не в том, что я хожу кругами, покупая их или что-то, многие из этих гитар были мне подарены. Я никогда не видел их все. В реальности я использую из них около… скажем, рабочее количество – это около 15-ти гитар в держателе, для различных звуков и чего угодно. Но остальные 2900, я не знаю. Хотя, они под присмотром. То есть, это первосортная коллекция.

- Ты знаменит тем, что вносишь грув в свою игру и подвисаешь за битом.

- На самом деле, это нельзя выразить словами, потому что это просто так, как я ощущаю ритм. Я всегда говорю, что могу делать это только потому, что мне свыше были даны лучшие ударники мира. Я могу позволить себе роскошь знать, что парень знает, что он делает, понимаешь ?

- Ты был первым гитаристом, который привнёс в рок-музыку этот свинг ?

- Как бы, если задуматься об этом, то это просто ещё один доступный способ. Рок-музыка вышла из музыки свинга. Ты слушаешь любые биг-бенды 30-х и 40-х, они играют столько же рок-н-ролла, как Билл Хейли или Литтл Ричард. Основа большей части этого была в тех биг-бендах и их ритм-секциях.

- В 80-х ты играл с Чаком Берри. На что он был похож ?

- Чак, как личность, был вспыльчивым старым говнюком – симпотным вспыльчивым старым говнюком.

- Почему ты преклоняешься перед его гитарной игрой ?

- Всё то же самое, о чём ты говоришь: было нечто в том, каким образом он использовал этот ритм позади ударных, который, для меня, был потрясающим. Он сказал мне: «Я просто играл с правильными парнями: (басистом) Уилли Диксоном и (пианистом) Джонни Джонсоном». И именно так я ощущаю тот манер, которым я играю: повезло играть с правильными парнями. Мы говорим о мистической вещи, вещи под названием «ощущение», вещи под названием «грув». К счастью, её причину невозможно понять. Но я пытаюсь ! (смеётся)

- Тот способ, каким ты переплетаешь лид и ритм-партии, играя с Ронни Вудом — это нечто, невыразимое в словах.

- Ох, абсолютно. Между нами есть нечто. То же самое было между мной и Миком Тейлором, а также Брайаном Джонсом, возвращаясь к началу. Ты знакомился с правильным парнем и автоматически они знали, что: «Ты бери вот здесь, а я вступлю под это», и тогда происходил прекрасный маленький балет. Это замечательно, и именно из-за этого стоит заниматься этим, понимаешь ? Эта взаимосвязь между музыкантами.

- Когда это работает, то кажется почти телепатией.

- Ага, это вроде телепатии, в каком-то плане. Надо думать. Можешь назвать это так (кричит): Ронни! (смеётся) И это нечто, с чем ты не хочешь мудохаться. Как только это здесь, вы не обсуждаете это между собой. Это невыразимое словами доверие друг к другу, и это красивая вещь.

- Ты упомянул Брайана Джонса, которого мы редко обсуждаем как гитариста. На что была похожа его игра ?

- Что до меня, то он был первым стил слайд-гитаристом, которого я слышал. Его вторым именем могло быть Элмор, потому что обычно он просто играл вещи Элмора Джеймса. Он был реально, реально впереди в той игре, и именно это я в нём уважал, когда мы только начали играть вместе. Группа была начата пианистом, Яном Стюартом, и вместе с ним был Брайан. Едва я услышал, как Брайан играл Элмора Джеймса, то я подумал: «Здесь я нашёл парня, с которым я могу иметь дело». И потом мы увлеклись вещами Джимми Рида и, конечно, Мадди Уотерса, всем этим… Я бы не назвал это университетским образованием (смеётся).

- Играл ли ты когда-нибудь с гитаристом, который не мог грувить ?

- Я очень редко играю со жмуриками! Мне повезло играть с лучшими. Слушай, я играл с парнями, на которых я вырос, слушая их. Литтл Ричард, Скотти Мур. Господи Иисусе, стоит ли продолжать ? (смеётся)

- Ты знал Джона Мейолла ?

- Я очень уважал Джона. Он был таким учёным парнем по этому поводу. Джон был некоей теневой фигурой. Много тех парней вышло из фолк-музыкальной сцены, как они были известны в то время, потому что по какой-то таинственной причине в те ранние годы была иерархия между традиционным джазом и фолк-музыкой. Знаешь, люди капризничают из-за дерьма. Как бы то ни было, радовало то, что тем парням жутко хотелось играть музыку, которая приходит за тысячу миль оттуда, и что она резонировала с ними. Таким образом, резонирование продолжается, музыка – это про резонирование.

- Тебе нравились британские фолк-гитаристы ?

- Ага, я много слушал их, и они были хорошими мелкими воришками. Уизз Джонс обычно приходил ко мне домой и тусовался ради нескольких бесплатных сигарет, и показывал мне приёмчик-другой. Ты помнишь Уизза Джонса ? Он был невероятным парнем. На самом деле, я реально уважал тех парней. Берт Дженш, бля, он был замечательным. И непризнанным, реально, имея то, какими они были классными.

- Когда ты увлёкся настройкой «открытый соль мажор», на 5-ти струнах, то казалось, что это изменит твой взгляд на гитарную игру.

- Так и было, на самом деле, и каждый, кто пытается увлечься ею, она заставляет тебя пере… блять, меняться (смеётся). Потому что это реально странная установка, особенно когда ты привык к 6-ти струнным гитарам. Тебе приходится перестраивать абсолютно всё, и ты понимаешь, что ты ограничен 5-ю струнами и 3-мя открытыми нотами (соль-ре-соль-си-ре), понимаешь ? Тебе приходится учить аккорды. Я понял это. Это по-прежнему захватывает. Я по-прежнему брожу там по кругу, в поисках вещей.

- Генеральная линия аккордов, которые ты часто играешь, дабы «обнажить» музыку ?

- Да, в основном, потому что с 5-ти струнами в открытом соль мажоре твоя нижняя струна – соль, поэтому ты немедленно ускользаешь от целой кучи возможностей быть Джими Хендриксом (смеётся). Также, когда ты втянешься в неё, то обнаруживаешь миллион других вещей, которые люди не освоили раньше или, по крайней мере, освоили лишь немногие из нас. Для меня, это началось как некий интересный эксперимент, а потом я неожиданно обнаружил, что эй, это же вещь.

- Ты упомянул Хендрикса. Хотел ли ты когда-нибудь стать виртуозом-солистом ?

- Нет, я никогда реально не хотел опускаться по тому пути. Я хочу сказать, в плане соло, я уважаю виртуоза и технику и беглость, но по большому счёту, над чем ты солируешь ? Ты сахарная глазурь на торте. А я – торт !

- Так что же ты думаешь о том, как запильщики с Сансет-Стрип стали популярны в 80-х ?

- (смеётся) Я смеялся до жопы ! Вроде: «Господи, кого же мы породили ?»

- Впрочем, они были искусными исполнителями.

- Ага, они были хорошими воришками, и у них была хитовая пластинка время от времени, но это поп-музыка. Послушай, пока у тебя есть над чем солировать, тогда давай. Но меня это никогда не впечатляло. Что меня впечатляло – то, что происходит «под поверхностью». Что я реально люблю — это две-три гитары, которые играют вместе, потому что в этом для меня кроется очарование. Просто один парень, который солирует, это для меня ничего не значит. Правда ?

- Теперь ты играешь меньше нот ?

- Да, это так. Потому что я не столь быстр, как это было раньше (смеётся). Я тебе скажу так, что в моём возрасте, самое интересное, что я нахожу в гитаре – это ты можешь компенсировать определенные «не-возможности» и беглость и находить другие пути подобраться к проблеме, и она по-прежнему учит тебя другой вещи: ты никогда не перестаёшь учиться на долбанной штуке. Я люблю её, и она мой друг навсегда. Если бы мне было необходимо, я бы трахнул её.

- Так и запишем. Твои руки хорошо держат в 82 года ?

- Знаешь, у меня как бы артрит, и очень большие костяшки. Они не болят, но иногда немного мешаются. По этой причине я беру более широкий гриф.

- Ты разогреваешь руки перед шоу ?

- Я сижу на них. Нет, у меня есть как бы один из этих ручных насосов, понимаешь ? Я реально безвольный, по правде говоря. Я просто смотрю на свои руки, а мои руки – на меня, и мы говорим: «Ну-ка, посмотрим, что сегодня нам можно сделать». И вот так я и играю на гитаре. Я смотрю на неё и говорю: «Нам нечего больше делать. Иди сюда. Я тебя люблю !» (смеётся)

- Какова твоя самая любимая песня ?

- Что, всего одна ? О, мужик, ты ставишь меня к стенке. Ты меня там убиваешь.

- Это наша работа.

- Ага. Придется выбрать “Come On In My Kitchen” Роберта Джонсона. В ней есть это всё – оригинальность, всё на свете. Это фантастика.

- А если бы ты мог играть только на одной гитаре всю свою жизнь, то какая бы она была ?

- Вау… ты расстрельная команда, что ли ? У меня есть маленький черный Gibson, что смотрит на меня сейчас, акустика 1936 года, разбитая, потрёпанная. Эту я бы оставил с собой.

- Ты часто говорил, что твоя игра на акустике – это в глубине души того, что ты делаешь.

- Ну, нельзя стать электрогитаристом, не зная, откуда чёртова штука выходит. Если ты не постигнешь основ, то как ты думаешь, где ты собираешься кончить ? (смеётся)

- Ты по-прежнему учишься как гитарист ?

- А кто нет ? В этом красота штуки. Мой учитель никогда не перестаёт учить. Я в этом уже много лет на сегодня, и он по-прежнему знает больше меня.

- Есть ли у тебя совет для наших юных читателей по поводу игры на гитаре ?

- Ребят, я не могу дать вам никакого совета. Если вы любите штуку, и вам охота играть на ней, то просто врубитесь и найдите себя. Она — классный товарищ, и когда рядом нет больше никого, то всегда есть гитара. Она становится другом, реально глубоким другом, а ещё вызовом. Она смотрит на тебя с того края комнаты и косится (смеётся) : «Давай же, ты из меня ещё ничего не вытянул».

- Прошло 11 лет со времен твоего последнего соло-альбома. Сделаешь ли ты ещё один ?

- Я думаю об этом. Я никогда не планирую подобное. (Ударник «Стоунз») Стив Джордан и я говорили обо этом как-то на днях, и обычно ты просто начинаешь со словами: «А давай сходим и запишем трек-другой». Иногда именно это и происходит, а в другой раз ты говоришь: «Эй, тут есть ещё один, а вот и ещё один…» Так что я не сбрасываю это со счетов.

- Тебя по-прежнему посещает вдохновение на создание песен ?

- О Боже, да будет их приход долгим… Они идут из ниоткуда. Они идут изо рта младенцев, они идут из автоаварии, ты никогда не знаешь. Всё на свете – это песня.

- Говорят, что лучшие песни приходят, когда ощущаешь ярость и фрустрацию. Из твоего опыта это – правда ?

- Ярость и фрустрация могут помочь ненадолго, но с ними никогда не заработаешь на жизнь.

- Что делает тебя счастливым каждый день ?

- Ну, дыхание (смеётся). Нет, этой зимой со мной рядом были внуки. Им всем по году, два, три. Наблюдать за этим – это пленяет. В этом плане я начинаю набивать руку… Этой зимой они были моим вдохновением.

- Каковы цели на данный момент ?

- Дожить до следующей зимы!

(с)2026

....и "тот самый" гитарный автограф.