The Rolling Stones Family: Brian Jones' Lonely Hearts Club

Jack Flash from The Beano Book 1959, drawn by Dudley D. Watkins.


https://en.wikipedia.org/wiki/Jack_Flash

The Wrecking Crew: невоспетое наследие величайшей студийной группы рок-музыки.
Автор - Сэм Кемп (Far Out Magazine, октябрь 2021 года).

‘The Clique" или "The First Call Gang’ - группа сессионных музыкантов из Лос-Анджелеса, которые определили звучание 1970-х и на протяжении многих лет были известны под множеством разных названий. Однако сегодня мы будем использовать название, которое популяризировал барабанщик Хэл Блейн в своих мемуарах 1990 года. Оно было вдохновлено убеждением музыканта в том, что увлечение группы рок-н-роллом «разрушит» музыкальную индустрию. Как же они ошибались. Несмотря на то, что The Wrecking Crew не удостоились похвалы, они сыграли важную роль в создании одних из самых значимых рок-композиций всех времен.

The Wrecking Crew ( «команда разрушителей» - прим. перевод.) — как можно подумать по названию — не были группой специалистов по сносу зданий. Напротив, это была группа уважаемых и опытных студийных музыкантов, которые участвовали в записи тысяч популярных песен в 1960-х и 1970-х годах, в том числе «Mr. Tambourine Man» группы The Byrds и «California Dreamin» группы The Mamas And The Papas, и это лишь два примера. Работа этой феноменально талантливой группы мужчин и женщин придала популярной музыке золотого века поп-музыки неповторимый колорит. The Wrecking Crew, без сомнения, самая записываемая группа в истории музыки.

Трудно сказать, сколько музыкантов входило в этот определяющий эпоху музыкальный коллектив, отчасти потому, что их нанимали на очень неформальной основе и, к сожалению, часто не указывали в титрах. Основу группы составляли барабанщик Хэл Блейн, басистка и гитаристка Кэрол Кэй (одна из немногих женщин-сессионных музыкантов того времени) и гитарист Томми Тедеско. В состав The Wrecking Crew также входило множество музыкантов, которые впоследствии сделали блестящую карьеру, в том числе Леон Расселл и вокалист группы Witchita Lineman Глен Кэмпбелл, который стал центральной фигурой группы во время работы с Томми Тедеско.

The Wrecking Crew появились из-за того, что продюсерам из Лос-Анджелеса нужна была группа надежных музыкантов, которых можно было бы нанять для работы над поп-песнями, саундтреками к фильмам и телевизионной музыкой. Коллектив состоял из невероятно технически одаренных музыкантов, каждый из которых был исключительно талантливым чтецом с листа. Они работали почти как оркестр: участники должны были прийти в студию, взять ноты и сыграть свою партию с первого дубля. Это была невероятно тяжелая работа, как вспоминал Билл Питтман, один из гитаристов The Wrecking Crew: «Ты выходишь из дома в семь утра и с девяти до полудня работаешь в Universal, потом в час дня — в Capitol Records, и у тебя едва хватает времени, чтобы добраться туда, потом в четыре — джингл, потом в восемь — встреча с кем-то, потом в полночь — The Beach Boys, и так пять дней в неделю… Боже, чувак, ты просто выгораешь».

Несмотря на то, что они сделали карьеру, записывая инструментальные партии для таких групп, как The Monkees и Гарри Нильссон, многие участники группы были опытными джазовыми музыкантами. Например, сессионный трубач Чак Финдли играл со Стэнли Террентайном, Фредди Хаббардом и Лало Шифрином, а барабанщик группы Фрэнк Де Вито работал с Чарли Паркером. Затем был саксофонист Джин Сиприано, который не только играл на сотнях поп-пластинок, но и участвовал в записи альбомов Майлза Дэвиса и Эллы Фицджеральд.

Но, пожалуй, самым известным джазовым музыкантом из The Wrecking Crew был гитарист Барни Кессел, чью виртуозную игру можно услышать в записях Джули Лондон и Элвиса Пресли. Но влияние Кессела на рок-музыку не ограничивается Элвисом. Он был первым, кто привнес в рок и поп 12-струнную гитару — инструмент, который он использовал при записи песни Then He Kissed Me группы The Crystals. 12-струнная гитара стала олицетворением звенящего звучания поп-музыки Западного побережья и до сих пор остается, пожалуй, одним из самых запоминающихся инструментов 1960-х годов. Мало того, Кессел также играл на мандолине в песне «Wouldn’t It Be Nice» группы The Beach Boys.

Так почему же вклад The Wrecking Crew в создание стольких хитов остался незамеченным? К сожалению, студийные музыканты работали в то время, когда крупные лейблы хотели, чтобы фанаты верили, что их артисты играют на своих инструментах. Стремление сохранить эту иллюзию привело к тому, что огромное влияние The Wrecking Crew на историю популярной музыки было почти забыто. Как однажды сказал Кэй: «Мы все знали правила игры». Но после выхода документального фильма The Wrecking Crew 2008 года, снятого сыном Томми Тодеско Денни, люди начали по достоинству оценивать эту удивительную группу музыкантов.

Лемми и Брайан Сетцер.

Момент работы над фильмом Жан-Люка Годара «One Plus One» (4–10 июня 1968 года, Olympic Sound Studios в Лондоне). The Rolling Stones в это время записывали в студии песню «Sympathy for the Devil» для альбома Beggars Banquet, и Годар снял этот процесс.

♪ Дополнительная информация для пытливых и любознательных ♪

История появления фильма довольно интересная. В 1968 году Годар переехал в Лондон с идеей снять картину об абортах. Но после принятия Акта об абортах 1967 года тема потеряла остроту. Тогда режиссёр поставил продюсерам условие: он снимет фильм в Лондоне, только если поработает либо с The Beatles, либо с The Rolling Stones. Битлы отказались, а Стоунз согласились — так и появился этот проект.
Годар снял в студии несколько длинных, непрерывных планов, показывающих, как группа репетирует и перезаписывает части песни. Но фильм не ограничился только этими кадрами. Режиссёр смонтировал их с другими, часто неснятыми по сценарию эпизодами: например, с кадрами чернокожих активистов (Black Panthers) на свалке старых автомобилей, которые читали революционные тексты, или с интервью персонажа по имени Ив Демократия (его сыграла Анн Вяземски).
В финальной версии Годара песня так и не звучит целиком — режиссёр намеренно оставил создание трека незавершённым, чтобы зритель сам участвовал в творческом процессе. Однако продюсерам (в частности, Иэну Куорриеру) такая идея показалась слишком радикальной. Они перемонтировали фильм, добавили полную версию песни и выпустили картину под названием «Sympathy for the Devil».
На премьере на Лондонском кинофестивале Годар публично отрёкся от версии продюсеров и показал зрителям свою оригинальную нарезку — причём прямо под открытым небом, у лондонского моста.

Курт Кобейн на руках публики - Франкфурт, Германия, 12 ноября 1991 года.

«Come As You Are» (1991)

Come as you are, as you were
As I want you to be
As a friend, as a friend
As an old enemy
Take your time, hurry up
Choice is yours, don't be late
Take a rest as a friend
As an old memoria

Memoria
Memoria
Memoria

Come doused in mud, soaked in bleach
As I want you to be
As a trend, as a friend
As an old memoria

Memoria
Memoria
Memoria

And I swear that I don't have a gun
No, I don't have a gun
No, I don't have a gun

'Ria
Memoria
Memoria
Memoria (No, I don't have a gun)

Well, I swear that I don't have a gun
No, I don't have a gun
No, I don't have a gun
No, I don't have a gun
No, I don't have a gun

(Memoria)
(Memoria)

11 мая 1968 года - на съёмках промо-фильма «Child Of The Moon».

"Момент работы над фильмом Жан-Люка Годара «One Plus One» "
- откровенно говоря, единственное что, в фильме ценного, это молодые роллинги, работающие над Sympmathy of the Devil. Остальное - какая-то глупость несустветная.

The Rolling Stones в Madison Square Garden - 28 ноября 1969 года. Фотограф — Дэвид Фентон (David Fenton).

2Горыныч:

>"Момент работы над фильмом Жан-Люка Годара «One
>Plus One» "
>- откровенно говоря, единственное что, в фильме
>ценного, это молодые роллинги, работающие над
>Sympmathy of the Devil. Остальное - какая-то глупость несустветная.

Соглашусь - "кино не для всех" Годара получилось явно НЕ ДЛЯ ВСЕХ)))

♪ История на ночь: из новых переводов ♪

Журнал «Rolling Stone» от 6 июня 2013 года.

Вопросы и ответы: Билл Уаймен о своей новой книге «Bill Wyman’s Scrapbook» и жизни после The Rolling Stones.
Бас-гитарист был «разочарован» недавним воссоединением группы

Автор: Патрик Дойл.

С тех пор как Билл Уаймен покинул The Rolling Stones в 1991 году, басист выпустил несколько книг, уделял время своему лондонскому ресторану Sticky Fingers, где подают бургеры и стейки, проводил фотовыставки, гастролировал и выпускал новую музыку со своей группой The Rhythm Kings и даже запатентовал собственный металлоискатель. «Мне всегда везло: за что бы я ни брался, происходило что-то удивительное», — говорит Уаймен Rolling Stone. «Я знакомлюсь с невероятными людьми и погружаюсь в фантастические проекты, и это так увлекательно. Это гораздо лучше, чем просто играть рок-н-ролл всю жизнь».

Уайман, страстный коллекционер, только что выпустил «Альбом Билла Уаймана» (Bill Wyman’s Scrapbook) — массивную книгу в подарочном издании, в которой собраны фотографии, начиная с его детства в Лондоне и заканчивая последним полноценным выступлением группы на лондонском стадионе «Уэмбли» в 1990 году. Среди снимков The Rolling Stones — ранние концертные фотографии, запись песни You Can’t Always Get What You Want с участием полного хора и вечеринка с Дэвидом Боуи в 1975 году. Уайман рассказал Rolling Stone о новой книге, о своих многочисленных творческих и научных интересах, а также о том, почему воссоединение с The Rolling Stones в декабре в Лондоне не принесло особой радости.

- Почему для тебя было важно работать архивариусом, хранить вырезки из прессы, билеты и т. д., даже когда группа только начинала свой путь?
Билл: Ну, это было мое личное решение. Группе было совершенно неинтересно что-то коллекционировать, и они считали меня полным идиотом из‑за этого. Но теперь они так не думают. Я делал это, потому что, когда я присоединился к группе, у меня был восьмимесячный сын, и я хотел, чтобы он знал, что я когда-то папа играл в группе, что нас показывали по телевизору и что мы выпустили два альбома. Поэтому я начал вести маленький альбом для вырезок, и это продолжалось и продолжалось, и в итоге у меня набралось 15 альбомов, потом пара картонных коробок, потом шесть кофров, а потом 30 сундуков. Вот так всё и вышло. Как только начал, подумал: „Да ладно, чего уж там, буду продолжать“. Я-то считал, что всё это продлится год или два — мы все тогда так думали.

- Считаешь ли ты, что Билл Уаймен-музыкант и Билл Уаймен, который увлекается архивами и поиском старых вещей, — это две совершенно разные стороны вашей личности?
Билл: Я с подросткового возраста всегда интересовался кучей всего. Меня тянуло к древним культурам, археологии, астрономии, фотографии, искусству. И по мере взросления я старался узнавать больше и развивать эти интересы — читал книги, смотрел документалки и фильмы. Когда я 30 лет играл в группе, заниматься этим было очень сложно: просто не было времени. Но при этом я встречал потрясающих людей — например, великих художников во Франции, вроде Марка Шагала. Я узнавал про искусство, знакомился с историками, с учёными. Я ходил смотреть на звезды в обсерватории, и это открыло для меня множество новых возможностей.

Так что это одна из причин, по которой я ушел из [The Rolling Stones], — я хотел заниматься всем тем, что мне нравилось, но на что у меня не хватало времени. Вот почему я написал книги по разным темам в области археологии. Я находил римские поселения, о существовании которых люди даже не подозревали. Монеты и тонны других находок. Знаете, я сделал 25 000 фотографий. А потом оказалось, что люди хотят выставлять мои снимки, — вот этим я сейчас и занимаюсь. У меня было уже около восьми выставок, и всё это, знаешь, связано с этой книгой. Эта книга — моя восьмая, и она просто объясняет всем, кто меня не знает (да и тем, кто знает), какой масштаб у моей жизни — и какой удивительной она получилась. Я просто хочу этим поделиться.

- Где ты все это хранишь?
Билл: Я тебе не скажу. (смеется)

- Какое-нибудь складское помещение?
Билл: Точно нет. В подземном хранилище.

- А как насчёт реквизита, который вы использовали на гастролях? У тебя что‑нибудь сохранилось?»
Билл: Нет, нет, конечно нет. Он ведь не был моим как таковым.
Я храню свои сценические костюмы и всякое такое: тысячи постеров, гитары. У меня есть самодельный бас, который я сделал в 1961 году, еще до The Rolling Stones, — это был первый бас без ладов. Я не знал, что сделал бас без ладов, пока шесть лет спустя не начали выпускать такие инструменты.
В моей жизни просто столько всего происходило. Со мной случались по-настоящему удивительные вещи. Мне всегда очень везло: стоило мне только за что‑то взяться — и происходило что‑то потрясающее. Я встречал невероятных людей, уходил в совершенно фантастические побочные проекты — и это так захватывающе.
Это куда круче, чем просто всю жизнь играть рок‑н‑ролл. Понимаешь, вот поэтому я и хотел двигаться дальше. Думаю, это видно из книги — если по-настоящему в неё вчитаться.

- Какой период жизни тебе приятнее всего вспоминать, глядя на эти фотографии?
Билл: Моё детство, после войны. Мы жили очень, очень бедно, так что трудностей хватало. Но особенным временем стала служба в армии, в ВВС в Германии. Именно там в 1955 году я впервые услышал зачатки рок‑н‑ролла — по радио American Forces Radio. Оно вещало в американской зоне, которая была прямо рядом с нами. Я услышал первые аккорды рок‑н‑ролла: Элвиса, Билла Хейли, Литл Ричарда и всех остальных, — и это просто снесло мне крышу. В Англии тогда такого ещё не было.

- Когда в те ранние годы ты встречал этих героев, бывало ли разочарование?
Билл: Только с Чаком Берри.

- Почему?
Билл: Ну, ты и сам знаешь (смеется). Почти все в этом бизнесе — 95 процентов — фантастические люди. Когда мы впервые выступали на The T.A.M.I. Show в начале 64‑го, там были Джеймс Браун, The Supremes, Марвин Гэй — все они были потрясающими. Они никогда не задирали нос, с ними не было ни капли сложностей. Бо Диддли тоже был замечательным. Но Чак Берри всегда был невероятно трудным, с ним было просто невозможно иметь дело. То он был дружелюбен, то вдруг вообще не хотел с тобой разговаривать. Таких, как он, очень мало — единицы.

- В книге есть замечательное письмо, которое ты написал фанату в 1965 году. Я удивился, что у вас вообще было на это время
Билл: Я всегда старался отвечать. И все мы старались. Вообще, есть даже кадры, где мы раздаём автографы в гримёрках. Перед концертом в гримёрках лежали целые стопки книг и программок для подписи — мы просто хватали по пачке и подписывали за всех. Мы все научились подделывать подписи друг друга» (смеётся). Кроме Чарли — он вообще ничего не подписывал. А вот я, Кит, Мик и Брайан могли расписаться за любого из нас. Сейчас, когда вижу такие автографы на продаже, я понимаю: два из трёх точно не оригинальные. Но по-другому было никак: времени не было. Через 10 минут уже надо было выходить на сцену.

- Что-то в этой книге вызвало у тебя сильные эмоции?
Билл: Да я всё время растрогаться могу. Скажешь какую‑нибудь точную фразу — и я уже расчувствовался, пока с тобой разговариваю. Я такой немножко такой... немного сентиментальный. Когда мне приходится выступать с речью или ещё что‑то, я всегда немного волнуюсь и распускаю нюни. Когда вручают награды — то же самое. Приходится держать эту самую «жёсткую верхнюю губу», которая вроде как полагается англичанам. Мне говорят: „А где твоя жёсткая верхняя губа?“, а я отвечаю: „Прямо над этим мокрым подбородком“.

Мне нравится рассказывать про то, что было вне Stones: про это говорили не так много, и для зрителя или для тех, кто покупает книгу, это будет звучать свежее. Все и так знают про группу, приятно добавить немного другого. Но я не хотел делать на этом единственный акцент.

- Одна из причин, по которой ты ушёл из группы, — ты больше не хотел летать. Кит в своей книге немного об этом пишет и говорит, что не понимал, как такое вообще могло случиться: ты столько раз летал, столько пережил жёстких перелётов — и вдруг просто перестал хотеть. Он написал: „Я летал с этим парнем на самых развалюхах в мире, а он и бровью не вёл“. Что ты на это ответил бы?
Билл: Ну, я ведь летал ещё до Stones. Я летал, когда служил в армии, — за много лет до того, как начал летать с группой. После сорока лет в воздухе и нескольких по-настоящему пугающих моментов — вроде того, когда мы на двухмоторном самолёте стояли на полосе и вдруг увидели, как прямо на нас идёт реактивный лайнер, и пришлось резко сворачивать в сторону, — я дошёл до точки. Во время японского тура 1990 года я просто понял: больше не хочу летать.
Последнюю часть того тура по Европе я проехал на машине и приезжал на концерты даже раньше группы. Они спрашивали: „Как ты сюда добрался?“ — и это было довольно забавно.

После этого я подумал: „Мне больше не нужно летать“. У меня есть карьера, я теперь могу делать всё, что хочу. Я собираюсь создать новую семью. Хочу быть с ними, а не мотаться по всему миру. У меня отличный ресторан. Я не стану его финансировать или делать франшизу, потому что это снова потянет за собой разъезды. Буду делать всё из дома. Так я и поступил — и никогда еще не был так счастлив.

- Пару лет назад Боб Дилан сказал, что после твоего ухода Stones превратились в фанк‑группу. И ещё: “Они станут настоящими Rolling Stones, когда к ним вернется Билл“.
Билл: Да, знаю. Он был очень, очень мил, правда? Он говорил: «Лучший способ для них вернуться к тому, какими они были, — это вернуть Билла в группу». Я подумал, что это очень мило с его стороны.
Том Петти сказал то же самое, и Ленни Кравиц тоже. И Боб Гелдоф. Многие хорошие люди, с которыми я дружу или которых знал в прошлом, отзывались обо мне очень лестно, но нельзя вернуть то, что ушло. Это невозможно.

- Когда снова смотришь запись, как ты на сцене со Stones в Лондоне исполняешь “It s Only Rock & Roll“ и “Honky Tonk Women“, — это очень сильно действует. Что ты чувствовал тогда?
Билл: Что я чувствовал? Было здорово. Во‑первых, я обожал играть вместе с Чарли. Но главное — мои три дочери‑подростка впервые увидели меня на сцене вместе со Stones. Раньше такого не было. Я водил их на концерты Stones, они много раз видели меня на сцене с моей собственной группой, но именно этот момент — я с Stones — они не видели никогда. Поэтому для меня это было по‑особенному.
Но я пробыл на сцене пять минут — и ушёл. Честно, я был немного разочарован этим. Ну, и на этом всё, понимаешь.

«Почему они не дали тебе сыграть больше песен?»
«Они и не хотели, чтобы я играл больше. Сказали: „Ты делаешь только две песни“».

«Кто это сказал?»
«Мик. Вот поэтому я и не поехал в Америку, понимаешь? Я сказал: „Я не собираюсь мотаться две недели ради трёх концертов, чтобы сыграть в двух песнях“.
И я не хочу больше об этом говорить. Мы уже столько раз это обсуждали. Но я понял одну вещь: нельзя возвращаться к чему-то из прошлого спустя столько лет, потому что это уже не то. Встречи выпускников, старые подруги, разводы, возвращение к бывшей жене — ничего из этого не работает. То же самое и с группой.
Так что я вполне доволен своей жизнью сейчас, и мы по‑прежнему отличные друзья. Мы до сих пор посылаем друг другу подарки на дни рождения и на Рождество, как всегда и делали. Мы хорошие друзья. Я встречаюсь с Ронни на разных мероприятиях, мы общаемся, но не ведём совместных дел. Я участвую в делах группы, только если это напрямую связано со мной, но быть в составе группы я больше не хочу. Я ушёл оттуда 20 лет назад, и те 30 лет, что я был в группе, были фантастическими. Но я занялся другими вещами: археологией, пишу книги, у меня успешный ресторан. И у меня прекрасная семья — три чудесные дочери. Это всё, чего я хочу от жизни, понимаешь?

- Становится ли сложнее увлекаться рок-н-роллом с возрастом?
Билл: Ну, в своей группе я вообще не играю чистый рок‑н‑ролл. У меня в группе совсем другой состав. У меня играют такие музыканты, как гитарист Мартин Тейлор, клавишник Гэри Брукер. В разное время у меня были разные люди. Мы играем джаз, блюз, соул, кантри, фолк, госпел, рок‑н‑ролл, рокабилли — всё подряд. В группе есть вокалисты, каждый поёт в своём стиле, и у нас получается такое разнообразное шоу, и мне это гораздо интереснее, чем просто лупить тяжёлый рок.

И, конечно, с возрастом ты уже не очень любишь громкую музыку. Есть две вещи, которые тебе перестают нравиться, когда становишься по-настоящему взрослым — ты это поймёшь, когда дорастёшь до этих лет: тебе не нравится громкость, хочется потише, и не нравится скорость — хочется, чтобы было помедленнее. Вот две вещи, которые с возрастом уже не радуют.

- Чувствуешь ли ты свой возраст?
Билл: Нет, я всегда был здоровым. Всегда выглядел моложе. Знаешь, я ведь был старше их всех. На семь лет старше Мика и Кита, на пять — старше Чарли. А в 70‑е и 80‑е все почему‑то думали, что я самый младший. И, конечно, я не возражал. Пусть думают. Особенно девушки (лёгкая улыбка).

- У тебя репутация человека, который завоёвывал больше женщин, чем кто‑либо в группе.
Билл: Раньше было так. Раньше я привлекал много внимания. Сейчас уже нет. Я женат уже 20 лет. В эти выходные мы отмечаем нашу 20‑ю годовщину, и я уезжаю с женой во Францию на несколько дней. Это будет вроде второго медового месяца. Мы поженились именно там, так что будет здорово. Не знаю… Просто хочется побыть вдвоём.

- Может, увидим тебя в Гайд‑Парке, когда Stones будут выступать?
Билл: Как раз в это время я буду в отпуске с семьёй во Франции — и это очень удачно.

♪ The конец ♪

И последнее - фото из коллекции Билла: Брайан Джонс, февраль 1966 года.
«Это Брайан Джонс — такой, каким он обычно и бывал: совершенно безумный. Я сделал этот снимок в гримёрке, за кулисами».
- Билл Уаймен.

На сегодня это всё.
Доброй ночи. До новой встречи.