The Rolling Stones Family: Brian Jones' Lonely Hearts Club

♪ Классика жанра ♫

Роллинг Стоунз - Сохо, Лондон, 1964 год.
Фотограф - Терри О’Нилл.

♪ Классика жанра ♫

Роллинг Стоунз - Сохо, Лондон, 1964 год.
Фотограф - Терри О’Нилл.

The Rolling Stones - "Fortune Teller".

Went to the fortune teller
had my fortune read
I didn't know what to tell her
I had the dizzy feeling in my head

Then she took a look at my palm
she said: "Sonny you feel kind of warm"
She looked into her crystal ball
and said: "You're in love"

I said "I couldn't that be so
I'm not passion with the girls I know"
She said "When the next one arrives
you'll be looking into her eyes"

I left there in a hurry
looking forward to my big surprise
The next day I discovered
that the fortune teller told me a lie

I hurried back down to that woman
as mad as I could be
I told her I didn't see nobody
why'd she make a fool out of me

Then something struck me
as if it came from up above
While looking at the fortune teller
I fell in love

Now I'm a happy fellow
well I'm married to the fortune teller
We're happy as we can be
now I get my fortune told for free

Now I'm a happy fellow
well I'm married to the fortune teller
We're happy as we can be
and I get my fortune told for free.

♪ ♪ ♪

Запись: 9 июля 1963 года — Лондон, Broadhurst Gardens, Уэст-Хэмпстед, Decca Studios.
Продюсер: Michael Barclay
Звукорежиссер: Gus Dudgeon

Состав:
Брайан Джонс — губная гармоника, тамбурин и вокал;
Мик Джаггер — вокал;
Кит Ричардс — гитара;
Билл Уайман — бас‑гитара и вокал;
Чарли Уоттс — ударные.

Версия 1 : отмененная 7-дюймовая версия, выпущенная в январе 1964 года на сборнике "Saturday Club".
Версия 2 : без повтора последнего куплета и без гармошки - вышла на CD "More Hot Rocks".
"...9 июля мы вместе с Эндрю отправились на студию "Decca" и записали песню "Fortune Teller" Бенни Спеллмана. В студии мы работали с продюсером Майклом Баркли. Он был сотрудником исполнительско-репертуарного отдела, благодаря ему прославился поп-певец Иден Кейн. Мы никак не могли поладить с Майклом - его методы работы подходили Идену Кейну больше, чем нам...19 августа после фотосессии мы пришли в офис Эндрю и Эрика, где прослушали первые копии сингла “Poison Ivy”/“Fortune Teller”. Звучали они хорошо. Издание сингла было назначено через месяц, и "Decca" уже изготовила первую партию, когда вдруг через неделю мы решили изъять сингл из производства. Мы всё ещё не были до конца убеждены в том, что это достаточно
сильная работа, чтобы стать нашим синглом №2. Наше эго напиталось кое-какими отличными рецензиями (несмотря на то, что в одной из газет мы были описаны как «пять устрашающего вида обезьян, которые совершили ужасный акт музыкального насилия»!) , тем более, что в то время газеты уделяли внимание только тем поп-звёздам, которые имели хиты, а у нас в активе был лишь маленький хит, который болтался в чартах два месяца. Мы знали, что наш второй обязан произвести впечатление."
- Билл Уаймен

«Гадалка» — песня, написанная Алленом Туссеном (Allen Toussaint) под псевдонимом Наоми Невилл (Naomi Neville - имя и фамилия его матери) и впервые записанная Бенни Спеллманом (Benny Spellman) в 1962 году как сторона B сингла "Lipstick Traces (on a Cigarette)" на лейбле Minit Records (Cat 644).

♪ Книжный клуб ♫

Продолжаем читать книгу Пола Трынки «Брайан Джонс: История создания The Rolling Stones», 2014 год.

Глава 4.
«Я просто не могу успокоиться».

(продолжение)

♪ ♪ ♪

Эндрю Луг Олдхэм узнал о перспективной ритм‑энд‑блюзовой группе под названием «Роллин’ Стоунз» в тот момент, когда предлагал несколько PR‑концепций Питеру Джонсу, журналисту "Record Mirror", в De Hems [1] — знаменитом заведении в Сохо, которое служило излюбленным местом встреч деятелей музыкальной индустрии. Хотя он и порядком расстроился после того, как Джонс отклонил два его материала, Эндрю, тем не менее, был заинтригован упоминанием Джонса о группе и решил посетить их выступление в Ричмонде. «Моя реакция, — вспоминает он, — была по сути такова: вот оно, ради чего шла вся эта подготовка - и я говорю „привет“ всей остальной части своей жизни».

Эндрю Олдхэм с самого рождения был интригующей и противоречивой личностью. Его мать, Селия, была женщиной загадочной; сам он долгие годы не мог с уверенностью сказать, кто был его настоящим отцом: Эндрю Луг, американский лётчик, погибший над Ла‑Маншем в 1943 году, или Алек — еврейский бизнесмен, много лет содержавший его мать в качестве любовницы и регулярно приглашавший юного Эндрю на ужин в знаменитый ресторан «Айви».

Уже в юности, будучи «невыносимо одарённым», Олдхэм обладал удивительной личной харизмой — одновременно новаторской и проникнутой духом старины. Его изысканное светское мастерство и нарочитая театральность манер были прямым наследием частной школы‑интерната.

Веллингборо, старинное учебное заведение в Нортгемптоншире, снисходительно закрывало глаза на его любовные интрижки с симпатичными школьниками, но неодобрительно относилось к его одержимости рок‑н‑роллом. Однажды он выступил в качестве певца — исполнил кавер на песню «Tell Laura I Love Her» [2], её сентиментальность и мелодраматизм были эталоном его музыкального вкуса. Уже в пятнадцать лет он всерьёз заинтересовался менеджментом: однажды он появился на пороге дома Кеннета Хьюма — мужа и менеджера Ширли Бэсси — и попросил его поделиться опытом. Жизнь Олдхэма неизменно определялась чередованием вдохновенных порывов веры и роковых ошибок, рождённых гордыней. Молодой человек с проницательностью осознал, что дизайнер Мэри Квант была воплощением стиля «Свингующего Лондона» ещё до того, как такое явление появилось, а короткое лето, проведённое за оформлением витрин в её магазине на Кингс‑Роуд, словно по волшебству перетекло в карьеру в сфере связей с общественностью. К весне 1962 года он уже общался с Филом Спектором и занимался PR для Брайана Эпштейна и импресарио Дона Ардена. Однако последний уволил его после того, как Олдхэм разослал дерзкий пресс‑релиз, обещавший толпы фанатов, драки и сломанные кресла в кинотеатрах во время предстоящего тура Сэма Кука и Литтл Ричарда. Олдхэм искал дело всей своей жизни — и когда он вошёл в «Station Hotel» 28 апреля 1963 года, в день, когда Джорджио Гомельски был в Швейцарии на похоронах своего отца, он ,наконец, его нашёл.

Олдхэм вспоминает тот судьбоносный вечер с явным подтекстом — скажем так, не совсем платоническим. Когда девятнадцатилетний юноша вышел с железнодорожного вокзала Ричмонда, в переулке неподалёку от «Station Hotel» Мик Джаггер и его новая девушка, Крисси Шримптон, о чём-то жарко спорили. Как вспоминал позже Олдхэм, когда он проходил мимо, Мик устремил на него пристальный взгляд. Олдхэм невольно отметил изящную талию, чувственные губы и тот особенный взгляд, словно вопрошавший: «Что ты намерен сделать с оставшейся частью своей жизни?» Он наблюдал за выступлением группы, исполнявшей музыку, которую он не совсем понимал; но, как он впоследствии не раз подчёркивал, он отчётливо осознавал эротическую притягательность Мика Джаггера, который был «закуской, десертом и основным блюдом одновременно». Остальные служили лишь фоном для необузданной сексуальности Мика: Билл — каменное изваяние, Чарли воплощал собой безупречный стиль — элегантный костюм, Стю — несочетающийся подбородок и плохая стрижка, Кит был источником загадочных гитарных риффов, а Брайан — светловолосый красавчик, который, по мнению Олдхэма, жадно скользил взглядом по залу, ища секса, обожания и признания. Сколько из тех первоначальных впечатлений, описанных в его занимательных, но противоречивых мемуарах, были продуктом ретроспекции и ревизионизма — остаётся под вопросом. Однако справедливым предположением будет, что таковых — большинство. История «Стоунз» изобилует ненадёжными рассказчиками. Рассказ самого Олдхэма, надо признать, весьма увлекателен — правда, в нём столько «белых пятен», что местами он напоминает решето. Сам он это объясняет просто: «Я помню только то, что хочу помнить».

♪ ♪ ♪

На фото: Брайан Эпштейн и Эндрю Олдэм.

В основном переписывают историю в отношении Брайана и Эрика Истона — того самого агента, который также посетил «Station Hotel» и стал со‑менеджером «Стоунз» [3]. В своих более ранних воспоминаниях Олдхэм отмечал, что, подобно большинству зрителей в зале, он воспринимал Мика и Брайана словно два сияющих маяка, неизменно приковывавших к себе всеобщее внимание. В своих трёх томах мемуаров Олдхэм постепенно принижал роль Брайана; он с теплотой отзывается о всяких бандитах и криминальных авторитетах, но остаётся безучастным к заслугам основателя «Стоунз». На вопрос о разумности такого подхода он отвечает: «Взрослый парень в школе из соседнего района не вмешивается в твою жизнь. Но если он ровесник и ходит в ту же школу, то к чёрту его. Он, может, и умеет забивать великолепные голы, но полагаться на него не стоит».
Причина этой неприязни проста: сама мысль о существовании иного лидера противоречит мифу о сотворении «Стоунз» Олдхэмом, в котором он предстаёт создателем их дерзкого и вызывающего стиля [4]. И всё‑таки, невзирая на весь его нарциссизм и внутренние противоречия, Олдхэм стал той ключевой силой, что вывела «Стоунз» на большую сцену. Брайан Джонс, похоже, по‑настоящему осознал свой потенциал, когда в следующий воскресный вечер к нему явился Олдхэм, сопровождаемый Истоном. Уже через пару дней они вели переговоры о контракте на управление группой в офисе Истона.

Эрик Истон, который со временем оказался забыт в истории The Rolling Stones — после того, как его место занял куда более агрессивный и расчётливый Аллен Клейн, — сыграл ключевую роль в той сделке. Это был опытный агент: спокойный, надёжный, досконально разбиравшийся во всех хитросплетениях музыкального бизнеса. Пока Брайан и Мик внимательно слушали, как Олдэм и Истон излагают свой план, их окончательно убедило именно сочетание неукротимой энергии первого и солидного опыта второго.
Позже Олдэм не раз подшучивал над Истоном, называя его «бывшим театральным органистом» и «скромным агентом без стратегического видения», подчёркивая разницу в масштабах их амбиций. Но правда была в том, что именно у Истона имелись и деньги, и практический опыт, без которого затея была бы обречена на провал. По словам Гарольда Пендлтона, «Эрик Истон был типичным представителем менеджерской братии — хладнокровным, рассудительным и безупречно эффективным. Луг Олдэм, напротив, был натурой темпераментной, рисковой, но при этом он тонко чувствовал творческих людей. Вместе они дополняли друг друга — их союз оказался куда сильнее, чем возможности каждого из них в отдельности».

Но если Олдэм был безжалостен, то Брайан Джонс был ему под стать. Несмотря на тёплые отношения с Джорджо Гомелски — энергичным, харизматичным человеком, фактически выполнявшим роль менеджера группы, — Брайан без колебаний принял решение порвать с ним. В офисе Истона Брайан твёрдо заверил Олдэма: у The Rolling Stones нет никаких долгосрочных обязательств перед владельцем "Crawdaddy".
Решение получилось жёстким, но прагматичным. «Он держал отличный клуб, — замечает Джеймс Фелдж, — но настоящим менеджером Гомелски никогда не был».
Гарольд Пендлтон, который позже организовывал выступления подопечных Гомелски — The Yardbirds — в клубе Marquee, вспоминал, что Джорджо славился своим взрывным темпераментом:
«Если бы вам понадобилось найти актёра на роль безумного гения для фильма, вы бы сразу выбрали Джорджо. Он воплощал этот образ идеально. Но когда речь заходила об эффективности и навыках профессионального менеджера — тут он совершенно не соответствовал требованиям».
Гомелски оказался первым из друзей, кого "Роллинг Стоунз" принесли в жертву ради успеха. Но далеко не последним.

♪ ♪ ♪

На фото: Эндрю Олдэм и Мик Джаггер, 1964 год.

♪ Книжный клуб ♫

Продолжаем читать книгу Пола Трынки «Брайан Джонс: История создания The Rolling Stones», 2014 год.

Глава 4.
«Я просто не могу успокоиться»

♪ ♪ ♪

Примечания.

[3] Позволю себе дать расширенный комментарий, в котором более подробно расскажу об Эрике Истоне, его знакомстве с Эндрю Олдхэмом и "Роллинг Стоунз", а также о... Впрочем, вы сами всё прочтёте ниже, друзья.
О юности Эрика Истона известно немного. Он родился в 1927 году в Риштоне, небольшом городке в Ланкашире, и со временем стал заметной фигурой в британском музыкальном мире. Историки The Rolling Stones Филипп Марготен и Жан‑Мишель Гесдон отметили, что «фамилия Истон имела исторические связи с фонографической индустрией через Эдварда Д. Истона, одного из основателей Columbia Records, которая была учреждена совместно с группой инвесторов в Вашингтоне (округ Колумбия) в 1887 году».
Он начал свою карьеру как органист: Истон играл в кинотеатрах, на морских пирсах и в знаковых туристических местах, включая знаменитую Блэкпул‑Тауэр. В репертуаре молодого Эрика Истона были популярные мелодии той эпохи: «Marching Strings» Рэя Мартина, «Slaughter on Tenth Avenue» Ричарда Роджерса и очаровательный «Teddy Bears’ Picnic» Джона Уолтера Браттона — эту композицию BBC даже записала в 1953 году в Саутенде для своей программы Light Programme. Истон также возглавлял собственный ансамбль «Eric Easton and his Organites» и выступал на одной сцене с легендами британской эстрады — Моркамбом и Уайзом, Патриком О’Хаганом и Элом Ридом. Гастроли по всей стране дали ему уникальный опыт работы в музыкальном бизнесе — как в Лондоне, так и за его пределами.
К моменту встречи с Олдхэмом и The Stones он уже имел многолетний опыт в шоу‑бизнесе, и, как говорит музыкальный журналист Стивен Дэвис, был «старомодным агентом по поиску талантов… и настоящим ветераном эстрады» — человека из другой эпохи.
В музыкальных вопросах сдержанный и консервативный Истон открыто признавал себя «квадратом» — человеком не от мира рок‑н‑ролла. На рабочем столе он держал семейные фотографии, а по словам музыканта и писателя Алана Клэйсона, его «вершиной порока» была привычка выкуривать по 20 сигарет в день — скромное увлечение по меркам 1960‑х.
Мик Джаггер и Брайан Джонс, славившиеся своим особым жаргоном, называли Истона «Эрни». К началу 1960‑х он был уже лысеющим мужчиной средних лет, а его компания Eric Easton Ltd располагалась в Radnor House на Риджент‑стрит.

В одном из поздних интервью Эрик Истон вспоминал, как познакомился с Эндрю Лугом Олдэмом:
«Я едва успел переехать в новый офис, когда один журналист поведал мне о молодом публицисте по имени Эндрю Олдэм. По его словам, Эндрю нуждался в небольшой поддержке — ему нужно было найти своё место в Лондоне. Парень показался мне энергичным и деятельным, так что я пригласил его зайти ко мне. В офисе как раз была свободная комната, и я решил: почему бы не помочь ему?
Всё сложилось как нельзя лучше. Мы обсудили деловые вопросы, и вскоре поняли: перед нами открывается перспектива прочного партнёрства в сфере агентства и менеджмента».

В своей автобиографии Олдэм вспоминал их первую встречу: «Эрик выглядел солидно: седые волосы, строгий серый костюм, лет ему было под тридцать пять. Для меня, совсем молодого, он казался почти стариком — „за холмом“, как говорят. Но рабочее место всего за четыре фунта в неделю было слишком хорошей возможностью, чтобы отказываться: я решил, что смогу найти общий язык и с ним, и с его скромным офисом на пятом этаже Риджент‑стрит».

Олдхэм снял стол в этом офисе, а заодно и комнатушку позади — Истон выплачивал ему семь фунтов еженедельно.
Филип Таунсенд, фотограф The Rolling Stones, так описывал офис Истона:
«Вы заходили в приёмную. Справа — кабинет Эрика. А если свернуть влево и пройти под аркой, то вы видели небольшую комнатку, футов десять на шесть, — вот там и работал Эндрю».
Также в штате Истона состоял его тесть, мистер Борэм: он консультировал клиентов по долгосрочному финансовому планированию.

♪ ♪ ♪

На фото: английский звукозаписывающий продюсер и первый менеджер The Rolling Stones Эрик Истон (на фоне картины с изображением своих самых известных подопечных), 3 июля 1964 года.

Позже Истон описывал своего делового партнёра Олдэма как человека, в котором «было что‑то от Хейли Миллс»(Хейли Миллс — британская актриса 1960‑х, символ юности и невинности). Журналист Питер Джонс так описывал карьеру Олдхэма до их встречи: «Что бы ни происходило, какой бы тренд ни набирал обороты, Эндрю тут же включался в процесс — приходил в офис "Record Mirror" и включался в игру. Какое‑то время он мечтал прославиться как комик. Тогда он даже взял себе псевдоним „Сэнди Бич“ — мы только недоумённо переглядывались: ну, совсем не подходит! Потом ему вздумалось называть себя „Ченсери Лейн“. Мы терпеливо выслушивали все эти идеи и лишь кивали: „Да, Эндрю… хорошо, Эндрю…“».
Истон также жаловался на чрезмерные телефонные разговоры Эндрю и настаивал, чтобы тот предоставлял подробный отчёт о расходах на звонки (фотограф Бент Рей позже вспоминал, что Истон всерьёз беспокоился из‑за привычки Брайана Джонса часами висеть на телефоне: тот регулярно устраивал долгие трансатлантические разговоры с Бобом Диланом).
Контраст между партнёрами был очевиден: Олдэм, всегда подтянутый и стильный, резко отличался от Истона — человека старой закалки, который неизменно появлялся в строгом костюме с галстуком. Сам Олдэм описывал их сотрудничество как «макиавеллиевское» — удачное сочетание молодой энергии и зрелого опыта.

Билл Уайман подтверждает: при первой встрече Истон держался с группой сугубо по‑деловому. Кит Ричардс же вспоминал, что в те годы «достаточно было открыть любой номер "Melody Maker" или "NME" — и вы непременно наткнулись бы на объявление агентства по музыкальному менеджменту Эрика Истона. К тому моменту он уже руководил несколькими успешными музыкальными коллективами. Его бизнес был стабилен, хотя сам он и не входил в элиту музыкального мира. Зато его артисты регулярно оказывались в топ‑10 чартов — показатель профессионализма.
Секрет успеха Истона крылся в огромном опыте: он потратил тридцать лет на то, чтобы разобраться в тонкостях концертной деятельности. Он знал все нюансы организации выступлений лучше кого бы то ни было. В итоге он сделал важный вывод: вместо того чтобы выступать самому, куда перспективнее и выгоднее стать посредником — организовывать концерты для других артистов».

Эндрю Луг Олдэм побывал на выступлении "Роллинг Стоунз" в клубе Crawdaddy в Ричмонде в апреле 1963 года и был по‑настоящему впечатлён. Олдэму рассказал о группе его знакомый журналист Питер Джонс, который писал в основном о шоу-бизнесе, особенно о поп-музыке, для таких журналов, как "Record Mirror" и "Billboard". Слухи о звучании The Rolling Stones быстро распространились, а среди завсегдатаев "Crawdaddy" были Дэвид Бейли, Джин Шримптон и Эрик Клэптон. Олдэм решил, что группа способна заполнить серьёзный пробел в британской музыкальной сцене, где тогда доминировали более «приглаженные» коллективы.
На тот момент группа была штатной командой клуба "Crawdaddy" под руководством Джорджо Гомелски — человека, который уже добился для них хвалебных статей в "Record Mirror". Фактически он выполнял роль менеджера, хотя официально таковым не являлся.
В свои 19 лет Олдхэм был слишком молод, чтобы получить лицензию менеджера группы. Поэтому он активно начал искать опытного партнёра среди театральных агентов Вест‑Энда, обращаясь к тем, кто не входил в элиту индустрии.
Позже Олдэм так объяснял ситуацию:
«Я очень хотел взять The Rolling Stones под своё крыло, но тогдашние правила GLC (Greater London Council — бывший административный орган высшего уровня в Большом Лондоне) ставили чёткое условие: без агента официально работать менеджером было невозможно. Управлять группой — пожалуйста, а вот организовывать концерты без лицензии было запрещено. Поэтому мне был жизненно необходим Эрик — у него как раз имелась нужная лицензия».

На фото: ЭЛО и Эрик Истон.

♪ Книжный клуб ♫

Продолжаем читать книгу Пола Трынки «Брайан Джонс: История создания The Rolling Stones», 2014 год.

Глава 4.
«Я просто не могу успокоиться»

♪ ♪ ♪

Примечания.

(окончание)

Ранее Олдэм предлагал совместное управление The Rolling Stones Брайану Эпштейну, но тот отказался: работа с The Beatles отнимала у него всё время.
Вспоминая это, Олдхэм отмечал, что с этической точки зрения ему казалось неправильным не поделиться с бывшим работодателем своим новым открытием: «Но в глубине души я надеялся, что он откажется; так и вышло».
В итоге Олдэм решил обратиться к Истону: он видел в этом более опытном человеке именно то, что было нужно группе, — солидный финансовый опыт и обширные связи в музыкальной индустрии, способные продвинуть карьеру The Rolling Stones. К тому же Истон обладал непререкаемым профессиональным авторитетом — это придавало начинаниям Олдэма вес и убедительность.
В ходе встречи Олдэм и Истон детально обсудили перспективы сотрудничества. Олдхэм, полный энтузиазма, убеждал партнёра, что работа с The Rolling Stones — это «шанс всей жизни», и почти умолял Истона отправиться с ним в клуб Crawdaddy на следующей неделе: «Ты должен увидеть их сам — своими глазами!».
Эрик Истон был человеком привычек: он ни за что не хотел пропустить очередной выпуск знаменитой телепередачи «Saturday Night at the London Palladium». Олдэм как‑то заметил, что для Эрика это было всё равно, что пропустить воскресную мессу.
В одном из поздних интервью журналу "Q" Истон так описывал себя: «Я — обычный человек своего возраста, в спортивной куртке, — и я просто надеялся, что вечер не окажется потраченным впустую».
Истон поехал в Ричмонд вместе с Олдэмом. По словам биографа Алана Клэйсона, «Эрик, хотя и выделялся, как бельмо на глазу, среди постоянных посетителей "Crawdaddy", не вёл себя ни как бесчувственный педант, ни так, будто оказался на другой планете. Он знал шоу‑бизнес как свои пять пальцев и отчётливо понимал, что сейчас идёт охота за бит‑группами с чёлками «под овчарку». Такие коллективы, если нужно, могли с ходу сыграть «Money», «Poison Ivy», «Boys» и остальные хиты в стиле Merseybeat — да ещё и добрую половину песен из репертуара Чака Берри впридачу.».
Джорджио Гомелски в тот вечер отсутствовал: незадолго до этого он отправился в Швейцарию, чтобы присутствовать на похоронах отца.
Джеймс Фелдж, который также находился в зале, позднее вспоминал: «Истон выглядел совсем как школьный учитель». Сам Истон позже признавался Питеру Джонсу, что испытал тогда «полное унижение и неловкость». Окружённый толпой кричащих подростков, в своём тяжёлом твидовом костюме и массивных грубых ботинках, он чувствовал себя словно сельский сквайр, случайно забрёдший на рок‑концерт. Эрик Истон, вспоминая тот вечер в клубе Crawdaddy, с иронией описывал свои ощущения: «Это была первая бесплатная турецкая баня, в которой я когда‑либо побывал» — так он охарактеризовал давку и невыносимую жару в зале, битком набитом фанатами.
«Хотя я не раз вздрагивал во время их выступления, у меня был богатый опыт в распознавании талантов», — цитирует Истона биограф Лора Джексон. И в этот раз Истон безошибочно разглядел потенциал The Rolling Stones. Те, в свою очередь, тоже оказались внимательными слушателями, и за выпивкой после шоу было решено, что Брайан Джонс посетит офис на Риджент‑стрит на следующей неделе.
Гомелски узнал обо всём лишь по возвращении в Лондон в конце месяца. Позднее Тони Санчес, помощник Кита Ричардса, вспоминал: «Для Брайана и Мика, которые отчаянно хотели пробиться в шоу‑бизнес — буквально нуждались в этом, — пожертвовать дружбой с парой старых знакомых казалось незначительной жертвой ради шанса, который им давали Олдэм и Истон».
По словам Гомелски, он встретился с Истоном спустя несколько дней после подписания The Rolling Stones контракта с новым менеджментом. Олдэм и Истон предложили ему компенсацию за тот вклад, который он внёс в становление группы. Но, как позже утверждал Гомелски, на самом деле их главной заботой было другое: они хотели, чтобы он позволил группе сохранить статус резидентов клуба "Crawdaddy".
Гомелски согласился. Потеряв The Rolling Stones, которые перешли к Олдхэму и Истону, Гомелски занялся менеджментом The Yardbirds; позже он так отзывался о "Стоунз":
«Я считал, что между нами есть устная договорённость, и был глубоко разочарован, когда они меня бросили. Но я никогда не любил работать с людьми, которых можно назвать монстрами, — даже если они невероятно талантливы. В них чувствовалась какая‑то тёмная, почти сатанинская сила.
Джаггер был организованным и амбициозным, но при этом крайне эгоистичным. Кит Ричардс казался мне чересчур избалованным. А Брайан Джонс… Ему определённо стоило обратиться к специалисту. Его реакции на происходящее никогда не были похожи на реакции нормального человека».
Примерно в то же время Истон начал активно продвигать The Rolling Stones, организуя их выступления в престижных заведениях лондонского Вест‑Энда — клубе Marquee и Studio 51.

[4] Как однажды выразился Олдэм: «Пока The Beatles выпускали хиты и сокращали разрыв между поколениями, The Rolling Stones говорили: либо мы вам нравимся, либо идите на хрен».

♪ ♪ ♪

Продолжение следует...

Логотип "Ассоциации атлетического клуба Ричмонда" — места, где раньше располагался клуб "Crawdaddy".