The Rolling Stones Family: Brian Jones' Lonely Hearts Club

2

3

4

♪ С днём рождения, Брайан ♫

„С годами я всё больше убеждаюсь, что он заслуживает полного прощения“.

- Билл Уайман

♪ Yesterday’s Papers ♫

"Record Mirror" №234 - 4 сентября 1965 года.

«Читатели "RM" на прошлой неделе выбрали Брайана Джонса „самым симпатичным парнем в поп-музыке“. Если это его не особо впечатлило, то вот что точно должно поднять настроение — „Satisfaction“ рвёт чарты!»

♪ Yesterday’s Papers ♫

Record Mirror №221 - 5 июня 1965 года.

Автор - Норман Джоплинг.

EP The Rolling Stones — ЗАХВАТЫВАЮЩЕ И НЕОБЫЧНО.

«Мы хотим Stones… мы хотим Stones… мы хотим Stones!» — скандирует толпа фанатов. Где‑то под этим гулом слышна финальная настройка гитар, а затем раздаются первые такты их вступительной композиции - «Everybody Needs Somebody».

Это новая пластинка Stones — мини‑альбом, записанный вживую. Для группы такого статуса выпустить EP вместо сингла (который, как говорят, задерживается) — шаг крайне авангардный. Однако поклонники Stones не будут разочарованы.

Хотя любой диск этой группы, хоть шедевр, хоть кошмар, всё равно купят, нет сомнений, что эта пластинка — ХОРОШАЯ. Ну, может, не по меркам консерватории. Запись, конечно, как всегда: слышно всё, кроме самих инструментов. Но если бы тот, кто отвечал за сведение (предположительно Эндрю), убавил шум и участие аудитории, весь смысл был бы потерян. Зато теперь эта пластинка на голову выше прочих «концертных» релизов, где инженер стремится усмирить публику ради чистоты звука. Тут же всё честно: шум, драйв и никакого компромисса.

Трек за треком:

1. Первый номер — композиция Nanker‑Phelge «We Want The Stones», от которой эти два уважаемых джентльмена получат изрядную долю роялти за восемь секунд скандирования аудитории.

2. Далее идёт «Everybody Needs Somebody To Love», к которой Мик явно проникся, — но она длится едва ли дольше предыдущего трека.

АБСОЛЮТНО БЕШЕНЫЙ ВОКАЛ

Первый из четырёх полноценных треков — «Pain In My Heart», эмоциональная баллада с мощным аккомпанементом. Неплохо, но Мик чувствует себя куда увереннее в старой проверенной «Route 66» — с настойчивой гитарой и совершенно безумным вокалом. Закройте глаза — и вы прямо там, на сцене. Темп здесь тоже гораздо быстрее.

На другой стороне дела обстоят ещё лучше. Довольно плавная версия песни Рэя Чарльза «I’m Moving On» доказывает, что Stones не так уж сильно недолюбливают Рэя, как пытаются сделать вид. Во время исполнения этой композиции возникает невероятный драйв, а сама песня достаточно разнообразна, чтобы раскрыть все их таланты, — фоном звучат гармоника и гитара с гавайским оттенком.

«It’s All Right» — немного в стиле Бо Диддли, вокал исполнен сообща. Авторы - снова Нанкер и Фелдж: эти ребята не дремлют! Накал страстей в композиции то нарастает, то затихает, то снова взрывается.

Прослушивание этого EP - как билет в клуб: вы танцуете, потеете, кричите или делаете всё это одновременно под музыку Stones. Необычно? Ещё как. Хорошо? Однозначно.

«We Want The Stones» — The Rolling Stones (Decca DFE 8620).

♪ ♪ ♪

Примечания.

Речь в данной заметке идёт о концертном EP "Got Live If You Want It!" - мини-альбоме The Rolling Stones, выпущенном в Великобритании 11 июня 1965 года. Название EP отсылает к песне «I’ve Got Love If You Want It» блюзового музыканта Слима Харпо (Slim Harpo), который был одним из любимых исполнителей The Rolling Stones: он записал её в 1957 году как би-сайд к "I’m a King Bee", которую Стоунз включили в свой дебютный альбом.
5, 6 и 7 марта 1965 года звукоинженер Глин Джонс записал на трёхдорожечный магнитофон "живые" выступления Роллинг Стоунз в Лондоне, Ливерпуле и Манчестере во время их пятого британского турне.
Несмотря на то, что EP не был выпущен в США, три песни из него позже появились на американских альбомах группы: «I’m Alright» вошла в "Out of Our Heads" (1965), а «Route 66» и «I’m Moving On» — в "December’s Children (And Everybody’s)" (1965).
В 2004 году EP был переиздан на CD в составе бокс-сета Singles 1963–1965. В 2013 году его выпустили на 7-дюймовом виниле в рамках акции Record Store Day.

EP (Extended Play) — мини‑альбом (обычно 3–5 треков). Выпуск концертного EP вместо ожидаемого сингла — смелый шаг для группы уровня Stones, которая уже была на пике популярности.

Nanker‑Phelge — коллективный псевдоним участников The Rolling Stones в ранние годы (использовался для авторских отчислений).

Royalties — роялти, авторские отчисления. Ирония в том, что авторы получают доход за 8 секунд скандирования толпы.

«I'm Movin' On» — версия Рэя Чарльза вышла на сингле в 1959 году. Автор песни - Хэнк Сноу (полное имя — Кларенс Юджин Сноу) — канадский и американский кантри-исполнитель, гитарист и певец.
Замечание о том, что Stones «не так уж сильно недолюбливают Рэя» — намёк на музыкальные споры того времени (блюз vs. соул).

Упоминание «Эндрю» (Эндрю Луг Олдэма, менеджера Stones) показывает его влияние на звучание группы — он поощрял «неотполированный» звук, чтобы подчеркнуть её бунтарский дух.

Три Джонса в "одном флаконе" - Пол, Том и Брайан, 1965 год.

Почтовая открытка из 60-х.

«А когда занавес раскрывается и ты видишь эту бурлящую, хаотичную массу размахивающих рук — у тебя прямо внутри всё переворачивается. Все покачиваются, гул, рёв стоит... Крики? Да я слышал, какие‑то группы ноют: мол, нам это не по душе. Ну что ж, пусть будет так. Но нам крики нравятся. Это же часть шоу, всего представления, понимаете? Та самая двусторонняя связь — раз за разом. Иногда атмосфера накаляется так, что кажется: ещё чуть‑чуть — и рванёт!»

- Брайан Джонс

"У нас с Миком было абсолютно одинаковое музыкальное чутье. Между собой нам не требовалось ничего переспрашивать или объяснять, всё происходило без слов. Мы слышали что-то достойное и моментально переглядывались. Главное было в звуке. Слушали что-нибудь и сразу: это не то. Туфта. А вот это — вещь. Было либо оно, либо не оно, неважно, о какой музыке шла речь. Мне сильно нравилась кое-какая поп-музыка, если это было оно.

Но существовала четкая политика: это тема, это лажа, все очень строго. Поначалу для нас с Миком, я думаю, история выглядела так, что нам типа нужно еще набраться знаний, еще полно всего не услышанного, потому что потом мы врубились в ритм-энд-блюз. Притом мы любили попсовые вещи. Ronettes, Crystals, да побольше, побольше — я мог их слушать ночами напролет. Но, как только мы выходили на сцену и пробовали изобразить что-нибудь эдакое, сразу чувствовалось. Типа «иди в свой чулан со швабрами и больше не вылезай».

Я искал во всем этом самое нутро — экспрессию. Не случилось бы никакого джаза без блюза, то есть без тоски, рожденной в рабстве, причем при конкретной, последней версии рабства, потому что, к примеру, страдания нас, бедных кельтов, под римским сапогом здесь ни при чем. Этих людей обрекали на жизнь в мучениях, и не только в Америке. Но выжившие и их потомки произвели на свет что-то очень первозданное. Это не то, что ты впускаешь в себя через голову, это то, что воспринимаешь нутром. "

- Кит Ричардс "Жизнь".

На фото: Кит и Мик, 1977 год.

♪ Книжная полка: отрывок из книги Стэнли Бута "The True Adventures of the Rolling Stones"/"Настоящие приключения Rolling Stones", 2000 год. ♫

«В 1968 году я впервые приехал в Англию — знакомиться со Стоунз. На мне красовался тренч ( прим. «тренчкот» - длинное пальто в стиле милитари: автор, вероятно, пытался выглядеть «по‑взрослому» или «по‑рокерски», но позже понял, что это выглядело наигранно) — чистая самопародия, хотя я тогда этого и не осознавал. В общем, я понятия не имел, во что ввязываюсь. Четыре недели спустя, когда я вернулся в Америку, чтобы написать всё, что смогу, о The Rolling Stones, я отчётливо осознал: под поверхностью у них происходит что‑то важное, до сути чего мне так и не удалось докопаться.

Летом 1968 песня «Jumpin’ Jack Flash» вернула их на вершину поп‑чартов. Их новый альбом "Beggar’s Banquet" вышел в ноябре — после долгих споров о предложенной группой обложке: на ней было граффити со стены туалета в какой‑то мексиканской автомастерской в Лос‑Анджелесе. В Decca наотрез отказались выпускать пластинку с такой картинкой.

«Да что они вообще себе позволяют? — возмущался Мик. — Звукозаписывающая компания нам не указ! Если им так неймётся, пусть сами пишут пластинки, а мы их будем распространять».

В итоге альбом вышел с белой обложкой, стилизованной под приглашение. «Ну да, мы прогнулись, — признался Кит, — но зато заработали денег, так что всё нормально».

Также в ноябре вышел фильм Жана‑Люка Годара "One + One", частично посвящённый записи песни «Sympathy for the Devil». Завершились съёмки фильма "Performance" с Миком и Анитой в главных ролях. В декабре The Rolling Stones выпустили развлекательную кинопостановку «The Rolling Stones Rock and Roll Circus».
В программе были цирковые номера — тигры, акробаты, клоуны, глотатель огня, — а также рок‑н‑ролл в исполнении The Rolling Stones, Таджа Махала, Джона Леннона, Эрика Клэптона, Jethro Tull и The Who. Stones планировали продать этот проект BBC‑TV, но он так и не был завершён.

В конце года Кит, Мик, Анита и Марианна отправились в Перу и Бразилию. Увидев чернокожих ковбоев в пампасах, Кит вдохновился на написание песни в стиле Джимми Роджерса — «Honky Tonk Women».

Брайан, переехавший в ноябре на ферму Котчфорд, провёл праздники на Цейлоне вместе с Сьюки Потье. Джон Льюис, молодой английский друг Брайана, позже рассказал мне, что на Цейлоне Брайан консультировался с астрологом — предположительно, некогда астрологом Гитлера. Тот предупредил Брайана быть осторожным с купанием в наступающем году и не заходить в воду одному.

13 января 1969 года Брайан вернулся в Лондон, чтобы предстать перед судом, который отклонил его апелляцию об отмене обвинительного приговора. В результате у него на счету оказалось два судимости за наркотики — два «удара» против него.

В конце января Мик и Кит вернулись в Англию и начали многомесячную работу над треками для альбома "Let It Bleed".

В марте The Rolling Stones пригласили выступить на Memphis Blues Festival. Группа рассматривала возможность своего участия на фестивале вместе с Эриком Клэптоном — из‑за сложностей с въездом Брайана в страну.

Брайан прикрывался переживаниями из‑за грядущего суда, чтобы не приходить на сессии звукозаписи, и вообще сбежал из Англии. Из Марокко он заявил лондонским газетам: «У меня такое ощущение, что без меня тут обойдутся».

После окончания суда и окончания многомесячного лечения зубов („Какая напрасная трата“, — вздохнула Джо Бергман (прим. – секретарь и пресс-агент “Роллинг Стоунз”)) Брайан — несмотря на то, что он завершил работу над своим марокканским альбомом (потратив на него 23 000 фунтов собственных денег), по‑прежнему всё равно не мог толком помочь Stones — да и непонятно уже было, в чём именно.

«Когда суд закончился, а Брайан так и не собрался с силами, — рассказывала Джо, — всё стало предельно ясно, конец был предрешён». В начале апреля она написала письмо Мику: «Что там с группой?» — поинтересовалась Джо и добавила, что готова дать «краткий отчёт — что творится на самом деле».

«Пару первых мыслей: в офисе — полный порядок, никаких интриг и политики, все друг за друга. Никто тут не строит карьерных планов и не тешит своё эго. Здесь приятно работать. Но последнее время как‑то… не хватает дел, чтобы все были при деле — и это подводит нас к главному вопросу: это ведь ВАШ офис.

1. Что происходит с группой? Хотите ещё выступать или хватит — будем только записывать альбомы и снимать кино?

2. Есть ли проекты помимо The Rolling Stones? Своя звукозаписывающая компания, например?

Проблема с Кляйном — больше, чем просто обуза. Мы словно марионетки. Как можно работать — или управлять офисом, — если всё время приходится бегать и выпрашивать: „Дайте нам хоть немного денег!“ Пока с этим не разберёмся, толку не будет.

Что надо срочно решить:

1. Кляйн — надо как‑то решить вопрос с финансированием, а то уже голова раскалывается от этих вечных разборок из‑за денег и контрактов.

2. Чего хочет Мик лично?

3. По поводу записей: сосредоточьтесь на продукте, остальное — потом. Главное — чтобы конечный результат был крутым.

4. Stones, конечно.

5. Студия или лейбл.

6. Если нагрузка слишком велика — к чёрту всё это. Делайте только то, что вам в кайф. Если бы не эти бесконечные проблемы…»

♪ ♪ ♪

На фото: на съёмочной площадке проекта The Rolling Stones Rock and Roll Circus в студии Intertel TV в Уэмбли, Лондон, 11 декабря 1968 года.

3 февраля Аллен Кляйн объявил, что взял на себя управление делами The Beatles. The Rolling Stones, чувствуя себя брошенными и злясь на весь свет, продолжали работу над альбомом "Let It Bleed".

Они задействовали лондонский "Bach Choir" (60 голосов, записанных с двойным наложением) в композиции «You Can’t Always Get What You Want» и молодого мандолиниста по имени Рай Кудер для записи песни Роберта Джонсона "Love in Vain", пытаясь воссоздать экзотические оттенки и акценты, которые раньше привносил Брайан.

Брайан всё ещё заглядывал на сессии звукозаписи. На одной из них он спросил Мика: «Что мне сыграть?»
Мик ответил: «Не знаю. А что ты вообще можешь сыграть?»
Рука Брайана, повреждённая во время ссоры с Анитой, так и не зажила окончательно — ему было трудно играть на гитаре. Он попробовал взять губную гармонику, но Мик в итоге отрезал: «Слушай, ты уже не можешь играть нормально, может, тебе лучше пойти домой?»

Мик и Кит искали замену Брайану. 14 мая они пригласили Мика Тейлора на несколько сессий. А где‑то через пару недель Мик предложил ему войти в состав "Роллинг Стоунз".

В это время Мик зубрил диалоги для фильма о разбойнике Неде Келли, в котором ему предложили главную роль. Съёмки планировали начать в Австралии в начале июля. В тот день, когда газеты опубликовали новость о фильме, Мик и Марианна были арестованы за хранение наркотиков — в доме, который Мик купил год назад на Чейни‑Уок, 48.

8 июня, когда сингл “Honky Tonk Women” был готов к выпуску, Кит, Мик и Чарли приехали на ферму Котчфорд, чтобы поговорить с Брайаном. Потом, годы спустя, Чарли признавался: „Это было худшее, что мне когда‑либо приходилось делать“. Но он также вспоминал, что, когда они сообщили Брайану о своих намерениях, тот, похоже, почувствовал облегчение. „Словно с его плеч свалилась огромная тяжесть, и он сказал: ‘Да, я хочу уйти’“.

Брайан объявил прессе, что покинул The Rolling Stones. Он позвонил отцу и сказал, что это лишь временно: ребята собираются играть в Америке, а он поедет с ними в тур по Европе в следующем году».

♪ ♪ ♪

На фото: 21 мая 1969 года - знаменитая фотография Этана Рассела, украсившая разворот сборника "Through The Past, Darkly (Big Hits Vol.2)", посвящённый памяти Брайана Джонса.

♪ Из новых переводов ♫

Предлагаю вам интересный, на мой взгляд, материал из издания "JAZZBEAT" (январь-февраль 1964 года).

«В мире ритм‑энд‑блюза появляется новый претендент — The Rolling Stones», — размышляет Джорджио Гомельский.

Если 1963 год и можно назвать чьим‑то годом в небольшом, но энергичном мире ритм‑энд‑блюза, то это, безусловно, год THE ROLLING STONES. Ещё двенадцать месяцев назад практически неизвестная группа, сегодня она стала первым британским R&B‑коллективом, добившимся «большого успеха». Теперь «Stones» получают такие же гонорары, как самые успешные «бит‑группы» в стране. Как же это произошло?

Начнём с того, что они знали, что делают. Хотя их музыкальное прошлое было очень разным — Брайан Джонс играл в диксиленд‑группе, а Мик Джаггер коллекционировал «редкие рок‑н‑ролльные пластинки», — все они искали новое звучание, которое могло бы их по‑настоящему воодушевить. Постепенно у них сформировался очень чёткий музыкальный вкус. Брайан Джонс, например, заявляет, что всегда с большим подозрением относился к тому, что он называет «претенциозностью в музыке». Для него главное — это «звук» и «прямота», или, если воспользоваться ещё одним его любимым словом, — «аутентичность».
Их любовь к ритм‑энд‑блюзу выросла благодаря практике, по мере того как они всё глубже его познавали. Они не „пуристы“: их концепция ритм‑энд‑блюза — „популярная“ в лучшем смысле этого слова, и то, что публика их обожает, только подтверждает это.

Так получилось, что, хотя их внешний облик полностью соответствует современной подростковой моде, их музыка достаточно бескомпромиссна. Те, кто знает их лично, часто удивляются невероятному объёму знаний, которым они обладают о своём фирменном направлении в ритм‑энд‑блюзе.

В каком‑то смысле они — бунтари, и, возможно, именно поэтому удивительно консервативный мир джаза поначалу отвергал их. Но, к счастью для них, тенденция была на стороне ритм‑энд‑блюза, и их весьма скромное начало в клубе Richmond Craw Daddy Club вскоре превратилось в фантастический успех. После этого всё стало относительно просто: пластинка, затем ещё одна — обе стали бестселлерами.

Что с ними будет теперь — никто не может сказать. В шоу‑бизнесе множество неопределённостей, и требуется немалая доля воображения и ресурсов, чтобы выдерживать темп. The Rolling Stones — ребята молодые, со своими чёткими взглядами и идеями. Они отнюдь не лишены красноречия, обладают той неуспокоенностью ума и решимостью, которые приходят после серьёзной борьбы за самоутверждение. Их неуспокоенность также отражает многое из того, что происходит в современном мире, а их стремление выразить это посредством языка ритм‑энд‑блюза — совершенно искренне.
Выступление для них — нечто вроде ритуала, то, что они должны делать, чтобы чувствовать себя живыми и оставаться живыми. Зрители, возможно, способны ощутить это и принять участие в этом процессе, и в условиях той нестабильности, которая окружает нас сегодня, подобный „коллективный“ опыт вовсе не кажется ненужным или неуместным.

Несколько месяцев назад автору представилась возможность записать беседу с несколькими участниками группы: Брайаном Джонсом, лидером, Миком Джаггером, вокалистом, и Китом Ричардсом, гитаристом. Некоторые из высказанных тогда мыслей приводятся здесь...

Вопрос: А как вы вообще решились играть ритм‑энд‑блюз?

Брайан: «Да просто нравится, и всё! Мы такие — если что понравилось, сразу хотим этим заниматься. Поначалу многие возражали против того, чтобы мы играли ритм‑энд‑блюз. Придут в клуб послушать, поморщатся, а потом и вовсе перестают с нами здороваться — такие вот дела».

Мик: «Угу, в Южном Лондоне была компания ребят, с которыми мы тогда тусовались. Эти люди отличались от тех, что были в клубах: для них ритм‑энд‑блюз был своего рода религией — Джимми Рид, Бо Диддли, Чак Берри и всё в этом духе; они были для них богами, и никто другой не мог это делать. А тут мы, белые парни, начинаем играть что‑то подозрительно похожее… Ну, блюзовые жрецы, конечно, скривились — как же так, варвары покусились на святыню!»

Брайан: О, это, знаете ли, вопрос к какому‑нибудь умнику — социологу там, психиатру… или ещё кому из этих кабинетных гениев…

Мик: Сначала я был типичным «рок‑н‑ролльщиком», как все. Но через какое‑то время по моей коллекции пластинок стало видно, что я искал что‑то — и, похоже, нашёл это в том, что можно назвать «забытыми рок-хитами». Например, «Hippy, Hippy, Shake» Чана Ромеро — крутые американские рок‑треки.

Брайан: Спросишь у ребят, зачем им этот ритм‑энд‑блюз — и вам выдадут целую лекцию: «О, тут такая искренность, такая честность выражения!» — и дальше по накатанной. А я вам скажу по секрету: мне просто звук нравится. Вот и всё.

Кит: Да… Я слышал записи Чака Берри много лет назад, вроде «Sweet Little Sixteen» - обычный рок‑н‑ролл. Но потом я слушал его снова и снова, и вот в конце прошлого года — бац! — вдруг этот звук открылся мне по‑настоящему, заиграл новыми красками, что ли…

Брайан: Точно, всё упирается в звук. Я имею в виду, мне нравятся самые разные звуки — например, церковные колокола. Я всегда останавливаюсь и слушаю их. По сути, они мне ничего такого не говорят… но звук классный. А когда сам играешь, ты начинаешь понимать это лучше, приобретаешь «технический» интерес вдобавок к «эстетическому», если угодно, — и вот тогда уже втягиваешься по полной.

Мик: Я никогда особо не любил «официальный» рок, понимаешь. Мне всегда по душе было что‑нибудь дикое — типа Литтл Ричарда и всё такое…
Брайан: Да, ты всегда это предпочитал. Что касается меня, я раньше играл диксиленд, но он меня никогда толком не цеплял. Мои вкусы становятся всё более и более аутентичными, на самом деле. Я не люблю претенциозности.

Вопрос: «Музыка у вас такая простая, но заводная. Вы что, специально так делаете? Стараетесь, чтобы было прямо вот так примитивно и зажигательно?»

Брайан: «Ну конечно, мы же только и делаем, что сидим и продумываем этот эффект, ну правда? По большому счёту, наша игра — она не особо глубокая. Всё строится на бите, ритме и драйве. Говорить, что мы тут пытаемся достучаться до чьих‑то эмоций, — это, знаете, перебор».

Мик: «Слушайте, это вы лучше у остальных спрашивайте, со мной всё иначе. В каждой моей песне есть капелька меня — ну, крошечная такая, микроскопическая. Правда, народ этого не замечает, но это не страшно. Может, мои чувства где‑то там проскакивают, а может, и нет — тут столько разных „настроений“, что сам запутаешься!»

Брайан: «Да ну, разбирать ритм‑энд‑блюз по косточкам — это как‑то нечестно, это его только портит… У каждого свои тараканы в голове, почему он любит ту или иную музыку — как и почему вообще делает что‑то в жизни. Но когда мы играем, мы должны стать, понимаете, такой… единой корпоративной сущностью. И вот эти наши личные драмы и настроения перед концертом — они вообще не в счёт. Как только выходим на сцену — всё, одно общее настроение. Мы же так долго и упорно стремились добиться этого идеального слияния, что теперь, когда играем, мы как клетки, которые дружно строят какой‑то орган».

Мик: «Это точно. Вот вчера, к примеру: если бы я вместо наших ребят играл с какой‑нибудь левой компанией, я бы сбежал оттуда через полчаса...»

Брайан: «Во многих группах возникают серьёзные столкновения личностей, которые практически полностью отсутствуют в нашей группе. На сцене мы не считаем себя отдельными личностями, а воспринимаем себя как части единого целого. Нам очень повезло…»

♪ Из новых переводов ♫

Материал из издания "JAZZBEAT" (январь-февраль 1964 года).

«В мире ритм‑энд‑блюза появляется новый претендент — The Rolling Stones», — размышляет Джорджио Гомельский.

(окончание)

Вопрос: «Как вы подходите к выбору материала?»

Брайан: «Большая часть нашего материала берётся из работ американских артистов. Обидно, конечно, когда говорят, что мы просто «сдираем», но мы действительно берём идеи из их записей и «адаптируем» их под наше собственное «звучание». Чтобы начать писать собственный материал, вам действительно нужно усвоить «идиому», прочувствовать стиль. Конечно, мы всё ближе и ближе к этому и, вероятно, скоро начнём создавать что‑то своё. А иногда вдруг ловишь себя на мысли: да эту штуку с пластинки можно сделать ещё круче — и вот ты уже добавляешь что‑то своё, подаёшь её в нашей особой «фирменной обработке». Эта музыка по сути своей для нас «чужая», и нам приходится слушать, слушать и слушать… пока мы полностью в неё не «погрузимся», пока не «пропитаемся» ею.»

Мик: «Да это ж круглые сутки идёт, и это вообще в порядке вещей. Через какое‑то время столько всего наслушаешься, что это становится для нас „естественным“. Бывает, сидим — каждый свои пластинки крутит: кто на кухне, кто в гостиной, кто в спальне…»

Брайан: «А вот мы с Китом, смешно, всегда одно и то же хотим послушать — и прямо одновременно…»

Кит: «Ага, Джимми Рида…»

Вопрос: А у вас есть свои фишки насчёт «звуков» — не чужие, а свои?

Брайан: О, ещё бы! Мы вечно гоняемся за какими‑то «новыми» звуками для группы, и это определённо приносит плоды. Я имею в виду, что одним людям нравится та самая «грубоватость», которую мы создаём, другим подавай что‑то совсем «за гранью», ну вы поняли.

Мик: Да мы вообще всё делаем сообща — все вносим идеи и прорабатываем их вместе. Обсуждаем темп, стиль, например: «Давайте сделаем это в духе Чака Берри или Джимми Рида…» — в общем, по классике.

Вопрос: «Раз уж заговорили о темпе: в ваших клубных выступлениях вам всегда удаётся создать великолепную непрерывность напряжения, завершающуюся ныне знаменитым финальным „rave up“. Это специально, да?»

Брайан: «Да нет, это не постановка, всё само собой выходит. Мы просто знаем: люди пришли оторваться по полной, хотят уйти домой без сил. С другой стороны, и нам надо иногда передохнуть, и после такого безумия как раз самое время чуть сбавить обороты.»

Мик: Пока играем, мы чётко чувствуем, что там с песней творится. Бывает, три минуты идёт — и как‑то не взлетает, не раскрывается. А бывает, тянется и…

Брайан: Да, но это всё на уровне подсознания. Песня может две‑три недели звучать так себе, а потом — бац! — что‑то происходит, и вот оно, получилось. Забавно, но это почти всегда случается циклично. Если в один вечер всё сложилось удачно, то почти наверняка так будет и на следующей неделе...

Вопрос: «В джазовых кругах вас не раз упрекали в том, что вы — рок‑группа. Считается, что ритм‑энд‑блюз в большей степени связан с этнической культурой, в каком‑то смысле несёт более ярко выраженную расовую окраску».

Мик: Да, в каком‑то смысле это так, а в каком‑то — нет. Многие вещи, которые мы исполняем, например композиции Чака Берри, не слишком отличаются — по крайней мере, с точки зрения вокала. На самом деле они очень похожи на многие композиции Джерри Ли Льюиса — такие же энергичные. То есть да, разница между какой‑нибудь рок‑вещью и композицией Мадди Уотерса есть, но она не такая уж явная. Джерри Ли Льюис — исполнитель, на которого повлиял блюз, а Мадди Уотерс — чистый блюзмен. По большому счёту, особой разницы между крутым рокером, белым певцом R&B и чернокожим R&B‑исполнителем нет…

♪ Аутентично? ♪

Вопрос: А R&B ведь ближе к реальной жизни, да? Он как‑то подлиннее, не такой фабричный, как поп‑музыка или рок.

Мик: Да ладно, сейчас много R&B пишут не то чтобы совсем «под копирку», но явно под рынок. В смысле, что негритянская поп‑музыка, частью которой является R&B, — это «коммерческая» музыка. Конечно, какой‑то R&B или какие‑то R&B‑композиции вовсе не «коммерческие». Это не значит, что он плохой — просто его мало кто покупает, ну или не настолько много, чтобы попасть в топ‑10. С другой стороны, если какой‑нибудь R&B вдруг попадает в американские чарты — это ещё не значит, что его слепили на конвейере. Всё зависит от артиста и от конкретной песни.

Брайан: Да эти американские R&B‑диски — ну те, что у Мадди и Джимми Рида — выходят по той же схеме, что и у Билли Фьюри с Клиффом Ричардом: главное — продать! Кто‑то «выстреливает» в коммерческом плане, кто‑то — мимо кассы!

Мик: Да разницы‑то особой нет. Вон Чак Берри, например, сто лет играл в одном стиле, а «коммерческим» его назвали только потом, когда деньги потекли рекой.

Брайан: Я где‑то вычитал занятную штуку: поп‑песни — это как мечты в рифму: жизнь, какой её хотят видеть певец, композитор и, если уж на то пошло, публика. А блюз и R&B — это суровая реальность, по крайней мере в общих чертах.

Мик: В попсе такой прямоты не найдёшь, как в блюзе. Ну вот, к примеру: «Я застрелил свою малышку, потому что она меня кинула…»

Брайан: Вот это здорово: «Я застрелил свою малышку, потому что она меня кинула…» — да, это по делу! Честно, логично, без заморочек! Прямо в точку.

— Джорджио Гомельский.

Доброй ночи. Всем добра...

«26 сентября 1963 года, через 3 недели после нашего шоу в Лоуэстофте Брайан повёз Линду Лоуренс в Челтнэм, чтобы познакомить её со своими родителями. Линда вспоминала: «Он подумал, что я понравлюсь им. Такая тихая провинциальная девочка. Такими отношениями, как наши, стоило гордиться. Мы вошли в дом, и впечатление было такое, будто Брайана там вообще не было. Они с ним и словом не перебросились. Он вытащил их из дома в паб, в надежде, что это поможет им расслабиться, но они по-прежнему держались натянуто. Его сестра Барбара была совершенно нормальной, приличной девушкой. Брайан по-настоящему стремился достучаться до них. Он играл им свою музыку. Мать толком его и не слушала, но Льюис искренне пытался. В конце концов, музыка его действительно тронула, и Брайан был счастлив, а потом Льюис вдруг осёкся, и вновь воцарилась холодная и натянутая атмосфера».
Льюис Джонс гордился музыкальными достижениями Брайана, но не мог выразить этого. На него давили стандарты общества, в котором он жил. Брайан теперь был – и выглядел – рок-звездой, не очень-то респектабельное положение в те времена. Помните о том, что всё это было задолго до хиппового периода середины 60-х, когда все ходили обросшие до плеч. В 63м и 64м, когда мы выковывали свою репутацию, люди нашего возраста выглядели довольно традиционно. Волосы, закрывающие уши, как носили «Битлз», это было очень не ортодоксально; но волосы, закрывающие шею, как носили мы - это был отъявленный мятеж. Это было больше, чем просто мода: это было открытое выражение оппозиции.
И вот, когда Эндрю понял, что мы не поддаёмся дрессировке, он пошёл совсем другим курсом и решил использовать наш естественный вид. Вместо того, чтобы предлагать нас в качестве клонов «Битлз», он выдвигал нас как их полную противоположность. А мы слушались Эндрю, потому что он действовал : он обещал вытащить нас на радио и телевидение, обещал организовать нам туры – и исполнял обещания. Он был того же возраста, что и мы, и нам казалось, что он хорошее приобретение для группы.
Кит говорит: «Во время первого турне мы надели костюмы, которые хотел Эндрю и сказали: «Ладно, мы это сделаем. Ты знаешь правила игры. Мы попытаемся». Но тут стоуновщина попёрла из всех щелей; Чарли забыл свой пиджак в какой-то раздевалке, потом я вытаскиваю свой – а он весь в пятнах от виски и шоколадного пудинга. Когда мы избавились от этих пиджаков «в зубчик» и рубашек a la Lord John, Эндрю внезапно понял, что мы другие и окончательно бросил эту затею. И, в конце концов, пресса сделала для нас всё, что нужно.
Стоило нам только однажды быть выставленными из отеля, как вся эта история снова завертелась».

- Билл Уаймен

Фото Брайана явно создано Искуственным Интеллектом.