Мой сегодняшний день. Мое настроение. I Me Mine...

ну, поехали...

Отнес плейер, который слушал четверть века назад, в ремонт. Контора так и называется, ЗвукоРемонт. Восстановили и пассик, и даже радио. Так что в фильме про меня он будет на самом деле работать.

Правда, экранчик иногда выдаёт ЗГГОГи, что лечится нажатием где-то посередине. Так, кажется, и тогда было. Думаю, там какие-то ножки просто отходят, но мастер сказал "нужен донор". Поверил ему, донора найти проблематично, пусть остаётся так. Пользоваться им в регулярном режиме всё равно ведь никто не будет - понтующейся хипстоты тут нет.

Осталось только купить кассету Тома Вэйтса взамен утраченной. И ещё наушники нужны как тогда, эти мелковаты, кажется такие позже начали выпускать. Но с наушниками нет проблем, побольше до сих пор делают.

Побывал в переоткрывшемся после реконструкции Музее АЗ на выставке "Анатолий Зверев, Открытое Хранение". Анатолий Тимофеевич гений, был бы среди первых и среди французов, я по его картинам соскучился, и потому выставку очень рекомендую. Меж тем, сразу хочу предупредить, что формат её трудно назвать удобным.

На первом этаже основной зал занимает стена-экран, на котором видеоинсталляция, где юноши и девушки из современного балета с шумом катают решётки, на которых размещены картины Анатолия Тимофеевича. Изображая как бы хранилище и сотрудников музея.

В какой-то мере то же самое может сделать и сам посетитель. Однако отведённые под это два зальчика-закуточка значительно меньше размером, чем большой зал, в них портреты и графика соответственно размещены в четыре ряда, а то и пять, и так, что свободного места в каждом ряду только треть от его длины.

Добраться до дальних очень тяжело. Плюс катается плоховато, и вызывает серьёзные опасения вдруг повредить бесценные, без шуток, полотна. Так что я подёргал пару раз и решил воздержаться.

Если бы всё было размещено в большом зале обычным порядком, оно бы более чем поместилось, и без таких затруднений с опасениями.

На втором этаже вот так, как предложено, без слово за слово, размещены автопортреты Анатолия Тимофеевича, совершенно гениальные, как и остальное, только тут можно спокойно рассмотреть.

Нужно быть художником, чтобы оценить свободу поиска, внутренний мир, все отсылки, откуда там такой именно зелёный, почему такой штрих, а где и нет никого кроме Зверева и его "я так вижу" - и где он может взглянуть на себя даже глазами дерева с годовыми кольцами внутри; или трёхмерно и голографически, как с зелёным автопортретом в углу, вокруг которого особо советую походить, чтобы увидеть объём.

Но в основном эти вещи это внутренний диалог с его достойными, конечно. Там Анатолий Тимофеевич смотрит на себя отчасти глазами то Пикассо голубого периода - но лишь отчасти - то Дали, то Ван Гога, то Моне, то вообще глубоко советских графиков; есть и литература: то джойсовский персонаж, то Хэмингуэя, то чистая достоевщина; но знаю только десятую часть от того, что нужно, чтобы это всё правильно интерпретировать.

Меж тем, и тут всё, хоть и на статичных, но решётках, и на центральной колонне снова видеоинсталляция, где их с шумом катают, отвлекая ассоциациями типа "Твой дом - турма!".

На третьем половина зала отделена для чего-то вроде перформанса, в данный момент отсутствующего, там ёлка, ковёр и старое пианино. С другой стороны за стеклянной стеной такие же решётки, но в основном пейзажи на них. Посередине киноэкран, где показывают отрывки из фильмов про Зверева и его современников, большую часть из которых уже видел, и компьютерные стенды, где можно виртуально картины полистать.

Только уселся удобно на стул смотреть кино, хоть его уже и смотрел, появилась экскурсия, явно от "Московского Долголетия". Сразу почувствовал себя персонажем кого-то типа Джерома.

Экскурсовод, отключив звук проектора, обещала стеклянную стену сейчас открыть и показать что-то уникальное, что никак иначе не увидеть; это, конечно, было соблазнительно, но присоединяться к долголетию мне пока рановато, на мой взгляд - вообще, это же только отчасти от самого человека зависит, как известно - так что беззвучно ретировался.

Потом ещё подождал какое-то время, и, хоть после фильма о том, что Зверев много рисовал с натуры в зоопарке, решётки и смотрелись уже как-то попроще, но пенсионеры там зависли всерьёз и надолго, а стульев нигде, кроме как на третьем этаже, нет. Так что получилось даже меньше по времени, чем запланировал минимально.

Суммируя именно свои ощущения, с одной стороны, мне как-то ближе если просто по-человечески картины размещены. Возможно, старомоден. С другой стороны, в компании старичков чувствую себя без особого комфорта... Впрочем, экскурсии вообще "не моё".

Однако оно всё равно стоило того, даже если так.

Прошёлся пешком от Метромоста через Нескучный Сад и Парк Культуры. В Парке Культуры вместо обычного занимающего большую часть территории катка ремонт сравнимого размера. Каток есть, но маленький перед входом, где до того снял психоделического коня. Потому народу почти никого нет, что позволило сделать даже кой-какие фото, чисто пейзажные - небо однотонно серое. Меж тем, хоть народу вроде бы и нет, в моём любимом кофейном автомате - будка с приезжим бедолагой-продавцом и окупающим его мытарства втридорога была там и двести лет назад, думаю, тогда как автомат примета наших дней действительно - кофе кончился. Автомат работает, кофе нет, всё выпили. Пришлось пить горячий шоколад... Хы, хы.

Настроение отличное. Перенёс обширный инфаркт, первый в своей сказочной биографии. Оказалось не так страшно, как я думал. Тем более, когда врачи и прочий больничный персонал такие заботливые. Вот только вкусненького хочется прям очень-очень. Ну, ничего, скоро дорвусь.

Макс, здоровья!

2Corvin:

>Макс, здоровья!

Спасибо, Алексей!

Скорейшего восстановления здоровья, Макс!

2JohnLenin:

>Скорейшего восстановления здоровья, Макс!

Спасибо, Ильич!

2Макс Жолобов:

Выздоравливай! Береги себя!

2bk:

>2Макс Жолобов:
>Выздоравливай! Береги себя!

Спасибо, Боб. Ну, придётся :)

2Макс Жолобов:

>Настроение отличное. Перенёс обширный инфаркт,
>первый в своей сказочной биографии. Оказалось
>не так страшно, как я думал. Тем более, когда
>врачи и прочий больничный персонал такие заботливые.
>Вот только вкусненького хочется прям очень-очень.
>Ну, ничего, скоро дорвусь.

Ууууу, хреновая вещь, ну жив, слава Богу!!!
Всё будет хорошо!!!
Выздоравливайте!!!!!

Побывал в Музее Русского Импрессионизма на выставке "Свой Человек" посвящённой Владимиру Алексеевичу Гиляровскому, выставка уже подходит к своему завершению, ещё буквально дня три, так что спешите видеть если кто про неё подзабыл.

Я "Москву и Москвичей" с большим удовольствием прочёл в детстве - возможно, оно было бы меньше если бы Хитровка в том или ином виде была бы актуальна, в безоблачные советские времена это всё казалось далёким прошлым, которое ни в каком виде не повторится больше - и в целом ожидания мои выставка вполне оправдала.

Занимает она все этажи. Где гардероб показывают сделанный Константином Раеноком с помощью команды Никита Самусевич, Павел Тархов, Тимофей Кагородов и искусственного интеллекта фильм с основными вехами жизни Владимира Алексеевича - бегство из дома, булрачество, цирк, театр, война, работа репортёром.

Начало осмотра на втором и в плане жизненного пути фильм повторяет, только представлено хорошими картинами, которым сопутствуют отрывки текста из "Моих Скитаний". Картин много, назову те, которые меня наиболее привлекли чисто художественно - притом, что содержанию выставки лучше, возможно, соответствуют другие.

Юлия Клевера "Лес" 1911го, в хорошем шишкинском духе картина, но болотисто-туманная, когда у него посуше и посолнечней, то есть как раз Серебряного Века. Слева посередине в тумане проглядывает человеческое лицо, на месте носа которого находится летящая птица, без неё оно было бы слишком заметно.

Леонида Соломаткина "Дорога" 1881го, настоящий шедевр, на котором главное происходит в сумрачном небе, оно тут главное - в нём проглядывают лица, особенно слева, путники-скитальцы как бы идут в него, материальное потихоньку растворяется в тумане.

Проступает лик и на "Крючниках" Лидии Базановой 1894го, он над дровами посередине, рот над рекой, глаза в небе. Само полотно солнечное и безмятежное настроением, хотя нагруженных мужиков трудно назвать счастливыми.

Справа по стене портреты друзей-современников, молодой Горький работы Серова, серьёзный, вдумчивый Глеб Успенский кисти Николая Ярошенко 1884го, какой-то грустноватый молодой Чехов 1895го Николая Кравченко - похож, но мне кажется он в жизни был заметно веселее; первый юморист своего времени Влас Михайлович Дорошевич работы Ивана Пархоменко 1910го, довольно известный Шаляпин Николая Харитонова 1916го, и другие.

Тут же можно ознакомиться с очевидными карикатурами, типа "Фёдор Шаляпин и Александр Куприн" Виктора Дени 1910го, где оба изображены в изрядном подпитии, вероятно, с воспроизведением реальных соответствующих состоянию жестов и реакций.

Из степных странствий мне больше всего понравилась "Юрта в Степи" Ивана Прянишникова конца 19го века, точным колором и земли, и неба; из цирка и театра "Театральная Труппа" Николая Касаткина 1913-1924го годов, шесть актрис, и все совершенно разные и образами, и характерами, но при этом все равно театральны.

К основной деятельности Владимира Алексеевича хорошо относятся "Интервью" Маковского 1903го года, с интересным сочетанием оранжевого и зелёного, колоритными персонажами, хоть оба они на реальную диспозицию мало похожи, и интересной техникой, а также "Катастрофа" Ивана Владимирова 1900го года, похоже, написанная на месте реального крушения поезда.

О духе времени наиболее "Пейзаж с Поездом" Гончаровой 1913го, думаю, он самому Гиляровскому мало бы понравился по футуристичности, но вообще замечательная картина, на которой реальность колышется как полотнище флага, что ли, притом взаимопроникающими разными полосами. И цвета чудесные.

Тут же много карикатур разных авторов, и реалистичных, но технологичных литографий Владимира Фалеева из серии "Типография Сытина" 1920го, но пойдём дальше.

Весь нижний этаж посвящён "Москве и Москвичам", с выделенными разделами. Раздел про московское дно меня мало заинтересовал, тема "не моя", людей просто жалко, но в нём шедевральная картина "Воробьёвы Горы, Ночь" Саврасова 1881го, в общем-то оказавшаяся там случайно, ничего в ней специфически городского нет, а есть освещённые Луной ночные облака, так, что читается объём, в котором снова видно лицо, если присмотреться - один глаз чуть правее Луны, дальше облако как нос, и другой симметрично за ним. Одухотворённый пейзаж, чудо.

Если говорить всё-таки чуть-чуть о дне, там есть макет декораций Виктора Симова к "На Дне" Горького в Художественном в 1902м году, рядом его же, с участием Н.А. Проскурякова и эскизы к постановке, относительно поздние, и выдержка из "Козла и 'Чайки'" Гиляровского о том, как тот водил труппу МХАТ в ночлежку, чтобы познакомить с прототипами героев пьесы.

Также ничего мучительного не вызывает "Кафе 'Артистическое'" Валерия Алфеевского, яркое, кубистично-карикатурное, но при этом всё равно хорошо читающееся в смысле типажей и характеров. Сравнимо устроена, только кубизма больше, а карикатуры меньше - люди на картине есть, но чтобы их отыскать, нужно постараться - "Пивная" Ольги Розановой 1914го.

И, пожалуй, ещё отметил бы импрессионистскую "В Питейном Заведении" Николая Синезубова 1916-1918го годов - возможно, женщина на ней без определённой семьи, а мужчина вернулся с фронта и без определённых занятий, но они по крайней мере выглядят так, что какое-то будущее у них может быть, тогда как на большей части из полотен в этом зале у их персонажей будущего нет как класса.

Дальше, если держаться по левой руке, что, может, и ошибочно, стена про прогресс в основном. Особо меня привлекла тут "Городская Площадь" Александра Лабаса 1926го. Пионеры на ней определённо карикатурны, и в общем-то клоны на манер Малевича, что скрывает общая конструктивистская манера изображения того, что внизу полотна, там трамваи, автомобили и прочее; кажется, что оно типа про современность и развитие. Меж тем, если посмотреть в серые облака слева-сверху, в них вполне читается печальный лик Христа, написанный совершенно реалистическим образом, и с ним картина оказывается трагикомической, навроде что отрицая Бога только сделали свою жизнь штамповкой.

Её ближе к "Мастеру и Маргарите" находящийся рядом "Русаковский Трамвай" Самуила Адливанкина 1928го года, это прямо могло бы быть иллюстрацией к роману. Единственное, дело на картине происходит днём, тогда как трамвай, вагоновожатая-комсомолка, и граждане пассажиры, всё как в книге. И совсем в точку "В Трамвае" Юлии Разумовской из 1930х, но эту картину я видел уже.

Из разных видов Москвы, что дальше по правую руку, особо упомянул бы "Цирк Вечером" Константина Юона из 1920х, чудный зимний вечер сине-зелёный, теплое освещение входа в цирк, и Луна сверху в центре, всё великолепно. Поблизости, если правильно помню, "Весна, Церковь Воскресения в Кадашах" Сергея Виноградова 1921го, тоже очень хорошая, настроением как "Московский Дворик", но чуть пораньше весна; дальше там классичная "Старая Москва" Верещагина 1878-1879го, посередине Пётр Петровичев и Мария Якунчикова, но рассказывать об этом можно долго.

Скажу скорее обобщённо, что если поставить мысленно картины по годам, то возникает ощущение того, что какая-то муть вдруг начала расти, затмевая исходную ясность времён Александра Третьего, потом выплеснулась по полной, и сошла на нет, и снова настала ясность, но уже тридцатых годов. И что именно выплеснулось вполне показывает дальняя стена зала, целиком посвящённая студенческим волнениям, революционным событиям, люмпен-пролетариату и так далее.

Но прежде, чем до неё дойти, продолжая двигаться по левой стене можно ещё посмотреть на портрет пожилого Гиляровского тушью Георгия Верейского 1934го, в обрамлении акварельных видов Москвы конца 1920х Виктора Коленды; мощнейшие "Герой Труда, печатник Козлов" 1922го, с газетой "Беднота" за спиной как крылом ангела, и "Рабкор" 1925го, с корреспондентом думающим, что писать, когда Ленин умер, обе Виктора Перельмана; и, пожалуй, ещё более сильную "Первомайскую Демонстрацию в Москве" Генриха Фогелера 1923го, где в парящей надо всем золотой футуристической звезде проступают глаза, но, вместо Христа, похоже Ильича. Правый глаз в левом основании вертикального луча звезды, левый симметрично в левом луче. Интересно, что тогда как показано на картине, на башнях Кремля не было ни орлов, ни звёзд; возможно, в решении разместить звёзды картина сыграла какую-то роль.

С противоположной стороны, к примеру, ночные картины иллюминации во время коронации Александра Третьего, Василия Розанова, а также набор с Ходынки, свидетелем которой Гиляровский был; портрет князя Владимира Андреевича Долгорукова кисти Владимира Шервуда 1882го - думаю, авторы выставки намекают так на то, что народ просто безрассудно сменил шило на мыло в основном; потому, что идейность этих работ иная формой, но та же содержанием, если там светящегося орла заменить на светящуюся звезду вполне бы сошло за радость советскому празднику.

С революционной стены большая часть "не моё", мне массовая движуха типа "смешались в кучу кони, люди" чужда. Отметил бы портреты, голубую массивную "Работницу" Александра Самохвалова 1924го, потрет рабочего кисти самого Репина 1919го, где в рабочем есть и что-то от Дон Кихота, а за спиной у него красная полоса - домны, что ли, или проката? - с общим чёрным фоном вызывает адские довольно-таки ассоциации. Сергея Криволуцкого "К Последнему Экзамену" 1918го, очень многозначная вещь, может быть о том, что малопонятно будущее после него, сам экзамен может быть в разных смыслах, даже пол студента смутно определяется, по рукам вроде парень, но в лице много женственного. Фёдора Богородского "Девка" 1927го и "Беспризорник" 1920го, очень хара'ктерные, и сами люди в общем-то, похоже, хорошие, просто сила обстоятельств.

И ещё из групповых полотен "Новый Ткацкий Зал, Орехово-Зуево" Николая Касаткина 1904го - только цыгански-обильные платья ткачих и сероватый колор остального отличают это полотно от наступившего заметно позже соцреализма, композиционно всё как будто через тридцать лет сделано, "человек и машина" - и одухотворённое "Заседание Совета художников-преподавателей Московского училища живописи" Леонида Пастернака 1902го, написано так, будто решаются судьбы Вселенной, и потому всё в тумане каком-то.

На противоположных стенах про обычную жизнь москвичей, без революции, к примеру, "Тверской Бульвар" Михаила Серёгина начала века, в духе "бубнового валета" цветами и штрихом, но тоже близкий парковым зарисовкам советских тридцатых композиционно, "Парикмахер" Синезубова 1920го, похоже, с влиянием Пиросмани, домашняя "Слушают Граммофон" Маковского 1910го, чудесная "Портной и Кошечка" Александра Киселёва 1890го, в духе рождественских открыток начала века, совсем ретро, вероятно, даже на момент написания, "В Лавке" Сергея Грибкова 1882го, босая столичная жительница там как будто с полотна Веницианова начала века, и другие такие вещи.

В центре про кабаки, тема мне далёкая, заинтересовал "Цыганский Хор" Леонида Туржанского 1900-1910го, всего одна гитара, поют шесть женщин, пять мужчин, и, возможно, гитарист ещё в придачу. Думал, там минимум пара гитар с солистом должна быть, ритм и соло для коленцев, но вот, оказывается, тогда иначе было. Ещё Маковского "Засиделись", с двумя болтающими старыми друзьями и заснувшим официантом, замечательная вещь, и кубистический "Самовар" Баранова-Россине 1919го в трёх разных фазах, что ли, расцветка напоминает об арлекине. "Трактир" Сапунова 1912го весьма выразителен, морды ещё те, но я его уже видел в том же музее, тогда как "Трактирная Посуда" Василия Рождественского 1909го хороша, но ярка менее.

Дальняя, правая стена зала, в основном там раздел "Москва в Движении". Наиболее выразительна, наверное Николая Ульянова "Улица Москвы" 1910го, о ней уже писал, это где огромные часы на повозке везут, элемент рекламы, вероятно. Ещё попали в настроение зимние с извозчиками, "Старая Москва" Георгия Артёмова 1910х, Михаила Гермашева "Старый Арбат" начала 20-го века, другие такие вещи; скажем, может чуть из другого места его же "Улица в Замоскворечье", и Грабаря "Улица Москвы" тех же лет.

И интересно ещё сравнить два вида Лубянской Площади, Ивана Пелевина 1895го, и В. Гелера 1880го, за пятнадцать лет настроение полностью поменялось, была имперская безмятежность, стал сероватый туман.

Да, и чуть было забыл, интересные инсталляции как бы в стенах между работами, из которых наиболее понравилась, естественно, "Москва Газетная" Михаила Рубанкова, с газетой, в которой вместо всех слов "Ого!", и огромной чернильницей.

На третьем этаже, совместно с Политехническим Музеем, экспонаты прогресса начала прошлого века, который, собственно, и стал причиной описанных Гиляровским перемен, того, что Хитровка ушла в прошлое, а вместо неё наступил социализм. Там телефонный аппарат, компактный фотоаппарат "Кодак" с тубусом гармошкой, телеграф, граммофон, велосипед, уникальный музыкальный автомат "Фортуна", навроде большой музыкальной шкатулки, разработанный, кстати, в России, и бывший на рубеже двадцатого века очень популярным в питейных заведениях. Там же можно полистать книги вроде "Придумано в России" и "Сто Русских Изобретателей". Первую я мельком посмотрел, про Ту-144 там написано правдиво, вроде бы, хоть и без деталей типа "ресурс планера - пятьсот лётных часов".

В целом, выставка, как всегда, грамотная, духу Гиляровского, как мне кажется, соответствует, рекомендую. Хотя там даже к завершению и в будний день такие толпы, что меня хватило только на четыре часа осмотра всего и потом ещё чуть-чуть повторно - всё время иметь в виду то, к какой картине пойти следующей чтобы там отсутствовала куча народу перед, довольно утомительно.

2Макс Жолобов:

Здоровья Вам!

2audi:
2Мечтатель:

Спасибо!

Побывал в СДМ-Банке на выставке работ художников Серафима и Василия Павловских.

С моим образом жизни и тем, как тут всё устроено, ни в каком банке никогда бы не оказался, но у меня на Фейсбук среди знакомых Александр Павловский, наследник художников. Он, насколько помню, пишет стихи, тогда как Серафим Павловский иллюстрировал Хлебникова, и мы как-то на основании интереса к футуризму случайно познакомились.

Выставка проводится при его участии, естественно, и он там всех интернет-друзей пригласил. Я на Фейсбук бываю только раз в какие-то месяцы, посмотреть нет ли вдруг каких-то сообщений от важных мне людей, но получил приглашение как раз за пару дней до отмеченной им даты.

Тогда как банк изначально с художественной ноткой, они, так понимаю, как в активы вкладываются в живопись, и у них прямо в стенах учреждения выставка. В общем, чистое совпадение всё, довольно маловероятное.

К коему маловероятию добавило так же то, что Александр всех позвал на конкретную дату и время, но ошибся со временем, назначив в заголовке одно, а в тексте другое.

Я пришёл по написанному красными буквами заголовку, мало кликая дальше чтобы открыть где-то ещё сопроводительный текст, и в результате ощущал себя инородным телом среди проходивших по делам банковских служащих, за редким исключением поглядывавших на меня типа "а это хто такой", что, конечно, комфортно мало.

С другой стороны, экскурсии тоже мало люблю, так что может оно как раз и к лучшему получилось. Всё равно ощущения смешанные, поэтому буду относительно краток.

Василий Серафимович, работы которого представлены в первом из двух залов, родившись в 1932м, и получив архитектурное образование, всерьёз начал писать к середине шестидесятых. Представленные полотна того времени камерные, в сторону тёмного Ван Гога - крупный мазок, цвета холодной гаммы, фиолетовый, синий, зелёный; "Ирисы в Кувшине" 1962го, "Ирисы в Саду" 1960го.

К восьмидесятым наступает следующий период, светлые пейзажи, "Краны" 1980го, "Северный Порт Москвы" 1986го, преобладают белый розовый, голубой.

Затем следует период абстракции, что-то вроде "Концерта для Семи Цветов" 1994го, отдалённо напоминающего зелёный лес, через который сверху вниз извилисто текут голубые реки, а справа-налево что-то вроде огненных электричек, и всё пуантилизмом; наконец, уже к этому веку, художник находит себя в объёмных картинах с далеко выступающей над полотном рамкой и, к примеру, делящими его на части дугами-ребрами, прочими элементами такого рода, в которых находит отражение и его образование тоже; легко представить себе такую картину масштабированной до чего-то вроде объёмной фрески-конструкции во всю стену, одновременно имеющей акустические или технические функции.

На мой взгляд, описанный путь это последовательное развитие, и относительно других представленных работ художника "Регата" 2004го определённо выделяется в лучшую сторону всем - и цветами, и формами, и техникой; и, главное, она легко запоминается как авторская вещь, про которую сразу можно сказать, чьё это, у других такого нет. Чуть менее ярки "Скампавея" 2001го и "Летающий Остров" 1999го, но и они тоже заметно более выразительные и свои, чем картины всех предыдущих этапов; в общем, пройденный в искусстве путь определённо был к лучшему и правилен.

Серафим Александрович, вопреки моим ожиданиям, оказался мне заметно более далёк, импрессионистские цвета с явным стремлением к максимуму энергичности, чтобы картина врывалась во взгляд зрителя, это "не совсем моё", особенно когда вне связи с содержанием полотна.

Наиболее естественно стремление художника за рамки действительности воспринимается тогда, когда сама действительность находится в каком-то пограничном своём состоянии, к примеру "Перед Грозой" 1964го года: с гнущимися от ветра деревьями нормально воспринимаются и розовая дорога, и изжёлта-голубое небо, и белый солнечный свет кругом-кольцом как при затмении, но размеров таких какими Солнце в небе никогда не бывает. Или вот рядом "Ненастье на Волге" 1963го, по всей видимости клонящийся в дождливый сумрак день, розовое, белое, в основном серое - тут всё это уместно потому, что сумерки, особенно в переменчиво плохую погоду, пограничны.

Кстати оно и когда речь о чём-то относительно экзотическом, скажем в портрете "Лизи из Конго" 1964го; с африканской женщиной сразу начинает пахнуть наследием Гумилёва и поэтизацией, плюс в Африке действительно же ярче всё объективно.

Когда же ослепляет цветами; вместо как в смысле ослепительной яркости их самих по себе - подбора их такого, как если бы всё освещалось софитами, или Солнце было другой звездой, в разы большей светимости - натюрморт, вроде "Астр в Синем Кувшине" 1983го, где сам кувшин серый с одной стороны и зелёный с другой, стена за цветами жёлтая, коричневая, розовая, голубая, один и тот же цветок астры от голубого через белый к жёлтому, то есть он именно слепит - нет, мне это мало понятно. Такое мировосприятие слишком "громкое" для меня, на слух это было бы как если бы разговаривало всё вокруг, включая предметы мебели, нет, это перебор.

Тогда как что-то менее бросающееся, скажем "Колокольчики и Газета" 1988го, это просто уже излёт, художник ушёл через год, явно менее ему и свойственно.

Больше всего, пожалуй, мне понравилось "Ховрино" 1968-1970, как известный компромисс, где та же избыточная освещённость хорошо соотносится с новостроечным духом и простором с одной стороны, и, с другой стороны, подспудной трагичностью тех лет, гибелью Гагарина и военными рисками, если термоядерную бомбу взорвать, оно ведь тоже на какой-то миг ярче всё - в общем, тут авторское отношение тоже осмысленно, уместно, и тоньше, чем с грозой.

Однако в среднем, повторю, странным образом оказалось меньше "моё", чем ожидал, и чем у сына в поздних его работах.

Ещё по-быстрому посмотрел картины коллекции самого банка, большая часть довольно современные, отмечу какие-то по ходу галереи-коридора, которые обратили на себя моё внимание чуть больше.

Шинкарёв В.Н. "Калинкин Мост" 2021, Питер, довольно реалистично написано, дома жёлтые, небо голубое, "Митьки никого не хотят победить.".

Лунецкой Е.П. "Зимний Свет" 2016го года, с таким характерным расплывчато светящимся жёлтым небом, плюс старинный красный трамвай, и парочка с юмором написанная, похоже тоже всё очень на Питер и хорошо.

Югов Ю.И. "Парк" 1993го, солнечный нео-импрессионизм, очень оптимистичный, по настроению прям Шишкин, вероятно, до художника тогда куда оно всё движется ещё мало доходило; или же это принципиальная позиция.

Бух А.Ф. "Цветы в Синей Вазе" 2004го, весьма экспрессивно, большой мазок, много краски, много оттенков красного - сказать, что за цветы, нет никакой возможности, но настроенчески хорошо.

Батынков К.А. "Пойма Реки" 2021го, акрил, эта из всех мне понравилась наиболее, всё в движении, там пара красных вертолётов и как будто снято с третьего, с расплывшимся поэтому передним планом; впрочем, может это колыхание прибрежной травы имеется в виду; всё в птицах кроме того, очень живо. Небо пророссийски включает все три цвета флага, но без особого педалирования этого; скорее всего настроение "Крым наш", однако без такой буквальности, что вызывала бы отторжение и могла бы поставить художника в сложное положение.

Симонов И.А. "Двое", 2017, чёрно-белое фото молодёжной парочки на фоне красных, жёлтых, и серых прямоугольников, изображающих город условно-схематически, элементы хорошо друг друга дополняют, с парочкой сразу ясно, что это именно здания кирпичные с окнами и теде имеются в виду, плюс розовый квадрат понятно что небо с антеннами, двора-колодца или вроде того. Остроумно абстракция становится легко читающейся посредством коллажа, это какое-то новое решение задач столетней давности, чуть с другого угла, возможно даже лучше, чем тогда.

Вулох И.А. "Синий Пейзаж", 1963, ну, это реальное вложение, что сказать. Интересная разновидность импрессионизма, близкая графике, длинный тонкий штрих по пятнам того же цвета, но меньшей интенсивности, и в цветах на деле и фиолетовый, и красный. Возможно "не совсем моё" из-за этого красного, как будто там среди деревьев Мефистофель, типа того, но это серьёзное имя, и таким и останется скорее всего.

Настя Миро "Pad 112", известная, кажется, художница, написан, по всей видимости с натуры, ангар с "Энергией-М" - это уменьшенный вариант ракеты, на 30 тонн, который мог бы летать с чем-то типа "МАКС" - и перед ракетой девушка стоит, воображающая, вероятно, себя космонавтом или что. Притом написано честно, и видно вполне, что ангар и ракета в состоянии внятно демонстрирующем, что реальный полёт мало планируется. Что сказать, лет двадцать назад меня бы это зацепило, наверное, но после того, как просто посчитал, какое количество россиян можно отправить в космос, если весь керосин, который Россия производит, в ракеты заливать, сознаю, что с ракетами оно всё равно может быть одним только аттракционом.

Говоря об аттракционах, вероятно, если бы прочёл приложенную к объявлению заметку с другим временем, пришёл бы позже, может познакомился бы с кем вживую или что; но, раз вышло как вышло, значит так и правильно.

Побывал в здании Третьяковской Галереи на Кадашевской Набережной, на выставке "Арктика, Полюс Цвета". Для меня она как бы продолжила выставку в Пушкинском, на которой был в прошлом году, тема та же, но много крупных полотен, какие-то в те залы просто мало бы и прошли по высоте; исключительно отечественное, в основном живопись, но есть чуть-чуть фото, инсталляций, видео и компьютерной графики, в, крайнем, современном зале, они составляют большую часть экспонатов.

Формат назвал бы средним, обойти всю выставку, если смотреть всё подробно, но ничего не фотографировать, можно часа за два, с фотографированием где-то ещё час, но ощущения частичности нет, отчасти потому, что вообще всё размещено в имитирующих айсберги инсталляциях, и потому, что соответствует северной разреженности.

Первый зальчик включает исторические экспонаты, "Вид Города Мангезеи" и карта той же территории из атласа 1771го, они были на той выставке, карты севера 1937го и 1938го, с полётом Чкалова и дрейфом "Северный Полюс - 1" Папанина.

Далее следуют, в память осваивавших север монахов-староообрядцев, иконы, "Тайная Вечеря" 19го века, Холмогоры, из дерева и моржового клыка, в той же технике, "Преподобные Зосима и Савватий Соловецкие" и "Страшный Суд" из Выга 18го века в обычной технике, темперой по дереву, и другие.

Центральный зал целиком отдан работам Александра Борисова, в центре круглый стенд с малыми картинами-зарисовками с натуры из путешествия 1896го года, вроде "Река Териберка и треско-промысловые шняки", вокруг большие вещи, созданные позже по памяти, хорошо вписывающиеся в эстетику Серебряного Века с его трагизмом, мистицизмом и мрачностью, если сравнивать, то всё в них драматизировано, краски темнее, провалы в ледниках глубже, и так далее. Про "Полное солнечное затмение на Новой Земле в 1896м году" написано, что пользовалась большим успехом на выставках, "напоминая, по отзыву одного из посетителей, 'дантовский ад'" - ещё бы, если про неё же сказано, что была приобретена императором Александром Третьим - это картина 1904го года-то, хы.

Но там правда большую часть составляет ледник с огромной трещиной, написанный так, что в нём лица можно разглядеть, и меньшую жёлтое небо с синими облаками, отражающееся в потому таком же жёлтом море. Ещё более темны "Закат" 1906го, "Полярные Льды" 1904го, "В Области Вечного Льда" 1897го, там вообще чёрный преобладает; но это именно живопись, то есть рассмотреть духовное возможно; в последней смутно прописанный лик находится в самом центре полотна, над виднеющимся входом во фьорд. Со скидками на дух романтического ещё в исходном смысле этого слова времени, а может и наоборот, именно благодаря ему, на выставку стоит сходить просто ради одного этого зала, для меня он целиком оказался внове, прекрасно при этом соотносясь с Первой Симфонией Рахманинова, которую переслушивал пару дней назад, а помню почти наизусть.

В следующем зале, если продолжать движение поперёк, большие и довольно-таки мало ожидаемые работы Коровина, для павильона Крайнего Севера на Всероссийской промышленно-художественной выставке в Нижнем Новгороде 1896го года, они во всю стену до потолка, метра три точно есть, "Северное Сияние", "Базар у пристани в Архангельске", "Белые Медведи" - только Архангельск как-то со знакомыми работами художника можно сопоставить, притом, что люди там, насколько понял, написаны Серовым, но есть какая-то импрессионистская теплота, остальное же серьёзно-монументально, такой же прото-суровый стиль, как Борисов; пара работ для павильона "Окраины России" для Всемирной Выставки в Париже 1900го года, созданные в сотрудничестве с Николаем Клодтом фон Юргенсбургом, "Киты" и "Птицы" вообще сугубо модерновые, смыкающиеся с Билибиным техникой. Море, кстати, на "Птицах" шикарное, просто смотреть на картину слегка укачивает, волнение воды написано превосходно.

Если идти с другой стороны, там обожаемый мной Нисский, пара работ всего, "Порт на Севере" 1957го и "У могилы друга" 1963-1964х, я бы пришёл только ради них тоже, особенно первой. Понятно, что на картине полярное лето, полярный день с розовым небом, атипично солнечно, и аналогично всё на ходу без сучка и задоринки, корабли плывут, самолёт летит, люди работают, сеть там проверяют у сейнера и теде, но это тот искренний оптимизм, который мне вообще от искусства нужен.