В своей «Бергпостиль», вышедшей в Нюрнберге в 1562 году, Матезиус пишет: «Ныне великие властители ломают голову над фарфором, который считают самой изысканной и дорогой
посудой для питья — в нём не должно оставаться яда». Здесь Матезиус подтверждает распространённое заблуждение о том, что фарфор разрушается, если вступает в контакт с
пищей или напитками, в которые подмешан яд. Этой магической способностью в Европе долгое время наделяли фарфор.
Фарфор продавали по высокой цене, а торговля этим редким товаром была чрезвычайно прибыльной. В 1602 году на аукционе одной корабельной партии в Амстердаме…
В XVII веке торговля с Азией уже прочно находилась в руках голландцев и англичан. Более совершенная конструкция их кораблей и более точная навигация обеспечивали
флотам обеих стран господствующее положение. Основание Ост‑Индских компаний затем закрепило и их коммерческие успехи.
В Англии Ост‑Индская компания была учреждена в 1600 году, в Голландии — в 1602 году. Располагая огромными средствами, эти компании вели торговлю с Азией в крупном
масштабе. В 1612 году одно судно из Нанкина доставило в Амстердам 38 641 изделие из фарфора, в 1614 году другое судно — уже 69 057 изделий. По оценкам (М. Бурделе),
голландцы в период с 1604 по 1656 год импортировали свыше 3 миллионов фарфоровых изделий. В 1698 году появилась Ост‑Индская компания и во Франции, а вскоре — и в других
европейских государствах: в 1728 году — в Австрии, в Дании — в 1731 году, в Швеции — в 1775 году.
Когда в середине XVII века в Европу начали импортировать также японский фарфор, ввоз восточноазиатского фарфора достиг огромных масштабов. Рекорд, вероятно, поставило
голландское судно, которое, по преданию, имело на борту 80 000 кофейных чашек, а кроме того — 300 000 чайных чашек, 2 000 чаш для фруктов, 1 658 флаконов для розовой
воды и 187 «pots de chambre» (ночных горшков). Считается, что одна только Швеция в период с 1750 по 1775 год импортировала около 11 миллионов фарфоровых изделий.
Стабилизация обстановки после окончания Тридцатилетней войны привела к тому, что и состоятельное бюргерство смогло приобретать фарфор. Однако его высокая цена
по‑прежнему делала его товаром, доступным лишь самым обеспеченным слоям общества. Большая часть населения не могла себе его позволить.
Голландские керамисты использовали голландский фаянс, чтобы имитировать азиатский фарфор. Более дешёвые майолика и фаянс заменяли настоящий фарфор, который многие не
могли себе позволить. Эти керамисты называли себя «фарфоровыми пекарями». Особенно прославились своими изящными и добротными изделиями фаянсовые мануфактуры в Делфте.
Но подобную керамику производили и в других странах — например, в Германии (в Ханау) и во Франции.
К концу XVII века при европейских дворах, а также в небольших дворянских резиденциях стали обустраивать специальные помещения для коллекций фарфора — так называемые
фарфоровые кабинеты. Фактически они представляли собой разновидность кабинетов редкостей и кунсткамер, которые уже в эпоху Возрождения входили в состав придворного
хозяйства европейских монархов. В то время предметы из фарфора оставались редкостью, раритетом, и для их хранения выделяли особое помещение. В XVIII веке ни в одном из
дворцов не могло не быть фарфорового кабинета. Сохранилось множество гравюр с проектами таких кабинетов; самые ранние можно найти в «Cours d’architecture» Ф. Блонделя
(1675–1683).
Ф. Х. Хофманн пишет, что в XVII веке предметы расставляли по принципу «серебряного буфета»: в течение XVII века их размещали ярусами. Однако предпочтение отдавали не
столько количеству отдельных предметов, сколько общему впечатлению от заполненного до отказа шкафа. Поэтому стены стали облицовывать зеркалами, а консоли доводили до
самого потолка. Ценилось не столько художественное качество отдельных вещей, сколько общее эстетическое воздействие, которое должна была производить коллекция.
Это стремление произвести впечатление нашло отражение в проекте «Японского дворца» в Дрездене: саксонский курфюрст Август Сильный хотел оформить целый дворец как
фарфоровый ансамбль — об этом свидетельствует сохранившийся замысел. Задуманное оформление помещений, заполненных исключительно фарфором, преследовало чисто
декоративные цели. Проект, начатый в 1719 году, так и не был завершён.
Большинство фарфоровых кабинетов появилось в Германии; к числу первых относятся кабинеты в Мюнхенской и Бамбергской резиденциях, построенные около 1700 года.
Были и другие — например, в замках…
Фарфоровые кабинеты появились не только в Померании (Шарлоттенбург, 1705), Ансбахе (около 1730) и Мейсене (1710), но и в других местах Европы: в замке Монбижу в
Берлине (1730), в Моравии (Брно — Брюнн, дворец Дубского, 1725–1735), в Италии (Неаполь, вилла ди Портичи, 1757–1759), в Испании (Мадрид, дворец Каподимонте, и
Аранхуэс).
В вилле ди Портичи — дворце королевы Марии Амалии — стены фарфорового кабинета были полностью покрыты богатым фарфоровым декором: плоским рокайлем, завитками,
фигурами китайцев и китаянок, изображениями птиц и обезьян. Пол и потолок также были выполнены из фарфора. С потолка свисал большой фарфоровый подвесной светильник.
Потолок и светильник были уничтожены во время Второй мировой войны, а пол ещё в 1799 году король Фердинанд IV приказал перевезти в Палермо, когда бежал из Неаполя от
французов. Остальное имущество фарфорового кабинета в 1865 году было перевезено из Портичи в замок Каподимонте.
Подобным образом были устроены и фарфоровые кабинеты в Мадриде и Аранхуэсе, когда мануфактура Каподимонте в 1760 году была переведена в королевскую резиденцию —
увеселительный дворец Буэн‑Ретиро недалеко от Мадрида. В этих кабинетах, помимо фарфора, находились также фарфоровые рамы для картин и зеркал, фарфоровые заполнения
дверных полотен, украшения для тимпанов и стульев — и даже камин.
В разных резиденциях использовались изделия разных мануфактур: в Дубском дворце — изделия мануфактуры Каподимонте, в Мадриде и Аранхуэсе — изделия мануфактуры
Буэн‑Ретиро, в вилле ди Портичи — изделия мануфактуры Вены, в дворце в Брюнне — изделия местных мануфактур.
Устройство таких кабинетов было весьма затратным. Так, за кабинет в вилле ди Портичи заплатили 70 000 гульденов, за кабинет в мадридском дворце — 256 958 реалов,
а за несколько больший по площади зал в дворце Аранхуэс — 571 555 реалов.
|
