Скажу скорее обобщённо, что если поставить мысленно картины по годам, то возникает ощущение того, что какая-то муть вдруг начала расти, затмевая исходную ясность времён Александра Третьего, потом выплеснулась по полной, и сошла на нет, и снова настала ясность, но уже тридцатых годов. И что именно выплеснулось вполне показывает дальняя стена зала, целиком посвящённая студенческим волнениям, революционным событиям, люмпен-пролетариату и так далее.

Но прежде, чем до неё дойти, продолжая двигаться по левой стене можно ещё посмотреть на портрет пожилого Гиляровского тушью Георгия Верейского 1934го, в обрамлении акварельных видов Москвы конца 1920х Виктора Коленды; мощнейшие "Герой Труда, печатник Козлов" 1922го, с газетой "Беднота" за спиной как крылом ангела, и "Рабкор" 1925го, с корреспондентом думающим, что писать, когда Ленин умер, обе Виктора Перельмана; и, пожалуй, ещё более сильную "Первомайскую Демонстрацию в Москве" Генриха Фогелера 1923го, где в парящей надо всем золотой футуристической звезде проступают глаза, но, вместо Христа, похоже Ильича. Правый глаз в левом основании вертикального луча звезды, левый симметрично в левом луче. Интересно, что тогда как показано на картине, на башнях Кремля не было ни орлов, ни звёзд; возможно, в решении разместить звёзды картина сыграла какую-то роль.

С противоположной стороны, к примеру, ночные картины иллюминации во время коронации Александра Третьего, Василия Розанова, а также набор с Ходынки, свидетелем которой Гиляровский был; портрет князя Владимира Андреевича Долгорукова кисти Владимира Шервуда 1882го - думаю, авторы выставки намекают так на то, что народ просто безрассудно сменил шило на мыло в основном; потому, что идейность этих работ иная формой, но та же содержанием, если там светящегося орла заменить на светящуюся звезду вполне бы сошло за радость советскому празднику.

С революционной стены большая часть "не моё", мне массовая движуха типа "смешались в кучу кони, люди" чужда. Отметил бы портреты, голубую массивную "Работницу" Александра Самохвалова 1924го, потрет рабочего кисти самого Репина 1919го, где в рабочем есть и что-то от Дон Кихота, а за спиной у него красная полоса - домны, что ли, или проката? - с общим чёрным фоном вызывает адские довольно-таки ассоциации. Сергея Криволуцкого "К Последнему Экзамену" 1918го, очень многозначная вещь, может быть о том, что малопонятно будущее после него, сам экзамен может быть в разных смыслах, даже пол студента смутно определяется, по рукам вроде парень, но в лице много женственного. Фёдора Богородского "Девка" 1927го и "Беспризорник" 1920го, очень хара'ктерные, и сами люди в общем-то, похоже, хорошие, просто сила обстоятельств.

И ещё из групповых полотен "Новый Ткацкий Зал, Орехово-Зуево" Николая Касаткина 1904го - только цыгански-обильные платья ткачих и сероватый колор остального отличают это полотно от наступившего заметно позже соцреализма, композиционно всё как будто через тридцать лет сделано, "человек и машина" - и одухотворённое "Заседание Совета художников-преподавателей Московского училища живописи" Леонида Пастернака 1902го, написано так, будто решаются судьбы Вселенной, и потому всё в тумане каком-то.

На противоположных стенах про обычную жизнь москвичей, без революции, к примеру, "Тверской Бульвар" Михаила Серёгина начала века, в духе "бубнового валета" цветами и штрихом, но тоже близкий парковым зарисовкам советских тридцатых композиционно, "Парикмахер" Синезубова 1920го, похоже, с влиянием Пиросмани, домашняя "Слушают Граммофон" Маковского 1910го, чудесная "Портной и Кошечка" Александра Киселёва 1890го, в духе рождественских открыток начала века, совсем ретро, вероятно, даже на момент написания, "В Лавке" Сергея Грибкова 1882го, босая столичная жительница там как будто с полотна Веницианова начала века, и другие такие вещи.

В центре про кабаки, тема мне далёкая, заинтересовал "Цыганский Хор" Леонида Туржанского 1900-1910го, всего одна гитара, поют шесть женщин, пять мужчин, и, возможно, гитарист ещё в придачу. Думал, там минимум пара гитар с солистом должна быть, ритм и соло для коленцев, но вот, оказывается, тогда иначе было. Ещё Маковского "Засиделись", с двумя болтающими старыми друзьями и заснувшим официантом, замечательная вещь, и кубистический "Самовар" Баранова-Россине 1919го в трёх разных фазах, что ли, расцветка напоминает об арлекине. "Трактир" Сапунова 1912го весьма выразителен, морды ещё те, но я его уже видел в том же музее, тогда как "Трактирная Посуда" Василия Рождественского 1909го хороша, но ярка менее.

Дальняя, правая стена зала, в основном там раздел "Москва в Движении". Наиболее выразительна, наверное Николая Ульянова "Улица Москвы" 1910го, о ней уже писал, это где огромные часы на повозке везут, элемент рекламы, вероятно. Ещё попали в настроение зимние с извозчиками, "Старая Москва" Георгия Артёмова 1910х, Михаила Гермашева "Старый Арбат" начала 20-го века, другие такие вещи; скажем, может чуть из другого места его же "Улица в Замоскворечье", и Грабаря "Улица Москвы" тех же лет.

И интересно ещё сравнить два вида Лубянской Площади, Ивана Пелевина 1895го, и В. Гелера 1880го, за пятнадцать лет настроение полностью поменялось, была имперская безмятежность, стал сероватый туман.

Да, и чуть было забыл, интересные инсталляции как бы в стенах между работами, из которых наиболее понравилась, естественно, "Москва Газетная" Михаила Рубанкова, с газетой, в которой вместо всех слов "Ого!", и огромной чернильницей.

На третьем этаже, совместно с Политехническим Музеем, экспонаты прогресса начала прошлого века, который, собственно, и стал причиной описанных Гиляровским перемен, того, что Хитровка ушла в прошлое, а вместо неё наступил социализм. Там телефонный аппарат, компактный фотоаппарат "Кодак" с тубусом гармошкой, телеграф, граммофон, велосипед, уникальный музыкальный автомат "Фортуна", навроде большой музыкальной шкатулки, разработанный, кстати, в России, и бывший на рубеже двадцатого века очень популярным в питейных заведениях. Там же можно полистать книги вроде "Придумано в России" и "Сто Русских Изобретателей". Первую я мельком посмотрел, про Ту-144 там написано правдиво, вроде бы, хоть и без деталей типа "ресурс планера - пятьсот лётных часов".

В целом, выставка, как всегда, грамотная, духу Гиляровского, как мне кажется, соответствует, рекомендую. Хотя там даже к завершению и в будний день такие толпы, что меня хватило только на четыре часа осмотра всего и потом ещё чуть-чуть повторно - всё время иметь в виду то, к какой картине пойти следующей чтобы там отсутствовала куча народу перед, довольно утомительно.

Побывал в Музее Русского Импрессионизма на выставке "Свой Человек" посвящённой Владимиру Алексеевичу Гиляровскому, выставка уже подходит к своему завершению, ещё буквально дня три, так что спешите видеть если кто про неё подзабыл.

Я "Москву и Москвичей" с большим удовольствием прочёл в детстве - возможно, оно было бы меньше если бы Хитровка в том или ином виде была бы актуальна, в безоблачные советские времена это всё казалось далёким прошлым, которое ни в каком виде не повторится больше - и в целом ожидания мои выставка вполне оправдала.

Занимает она все этажи. Где гардероб показывают сделанный Константином Раеноком с помощью команды Никита Самусевич, Павел Тархов, Тимофей Кагородов и искусственного интеллекта фильм с основными вехами жизни Владимира Алексеевича - бегство из дома, булрачество, цирк, театр, война, работа репортёром.

Начало осмотра на втором и в плане жизненного пути фильм повторяет, только представлено хорошими картинами, которым сопутствуют отрывки текста из "Моих Скитаний". Картин много, назову те, которые меня наиболее привлекли чисто художественно - притом, что содержанию выставки лучше, возможно, соответствуют другие.

Юлия Клевера "Лес" 1911го, в хорошем шишкинском духе картина, но болотисто-туманная, когда у него посуше и посолнечней, то есть как раз Серебряного Века. Слева посередине в тумане проглядывает человеческое лицо, на месте носа которого находится летящая птица, без неё оно было бы слишком заметно.

Леонида Соломаткина "Дорога" 1881го, настоящий шедевр, на котором главное происходит в сумрачном небе, оно тут главное - в нём проглядывают лица, особенно слева, путники-скитальцы как бы идут в него, материальное потихоньку растворяется в тумане.

Проступает лик и на "Крючниках" Лидии Базановой 1894го, он над дровами посередине, рот над рекой, глаза в небе. Само полотно солнечное и безмятежное настроением, хотя нагруженных мужиков трудно назвать счастливыми.

Справа по стене портреты друзей-современников, молодой Горький работы Серова, серьёзный, вдумчивый Глеб Успенский кисти Николая Ярошенко 1884го, какой-то грустноватый молодой Чехов 1895го Николая Кравченко - похож, но мне кажется он в жизни был заметно веселее; первый юморист своего времени Влас Михайлович Дорошевич работы Ивана Пархоменко 1910го, довольно известный Шаляпин Николая Харитонова 1916го, и другие.

Тут же можно ознакомиться с очевидными карикатурами, типа "Фёдор Шаляпин и Александр Куприн" Виктора Дени 1910го, где оба изображены в изрядном подпитии, вероятно, с воспроизведением реальных соответствующих состоянию жестов и реакций.

Из степных странствий мне больше всего понравилась "Юрта в Степи" Ивана Прянишникова конца 19го века, точным колором и земли, и неба; из цирка и театра "Театральная Труппа" Николая Касаткина 1913-1924го годов, шесть актрис, и все совершенно разные и образами, и характерами, но при этом все равно театральны.

К основной деятельности Владимира Алексеевича хорошо относятся "Интервью" Маковского 1903го года, с интересным сочетанием оранжевого и зелёного, колоритными персонажами, хоть оба они на реальную диспозицию мало похожи, и интересной техникой, а также "Катастрофа" Ивана Владимирова 1900го года, похоже, написанная на месте реального крушения поезда.

О духе времени наиболее "Пейзаж с Поездом" Гончаровой 1913го, думаю, он самому Гиляровскому мало бы понравился по футуристичности, но вообще замечательная картина, на которой реальность колышется как полотнище флага, что ли, притом взаимопроникающими разными полосами. И цвета чудесные.

Тут же много карикатур разных авторов, и реалистичных, но технологичных литографий Владимира Фалеева из серии "Типография Сытина" 1920го, но пойдём дальше.

Весь нижний этаж посвящён "Москве и Москвичам", с выделенными разделами. Раздел про московское дно меня мало заинтересовал, тема "не моя", людей просто жалко, но в нём шедевральная картина "Воробьёвы Горы, Ночь" Саврасова 1881го, в общем-то оказавшаяся там случайно, ничего в ней специфически городского нет, а есть освещённые Луной ночные облака, так, что читается объём, в котором снова видно лицо, если присмотреться - один глаз чуть правее Луны, дальше облако как нос, и другой симметрично за ним. Одухотворённый пейзаж, чудо.

Если говорить всё-таки чуть-чуть о дне, там есть макет декораций Виктора Симова к "На Дне" Горького в Художественном в 1902м году, рядом его же, с участием Н.А. Проскурякова и эскизы к постановке, относительно поздние, и выдержка из "Козла и 'Чайки'" Гиляровского о том, как тот водил труппу МХАТ в ночлежку, чтобы познакомить с прототипами героев пьесы.

Также ничего мучительного не вызывает "Кафе 'Артистическое'" Валерия Алфеевского, яркое, кубистично-карикатурное, но при этом всё равно хорошо читающееся в смысле типажей и характеров. Сравнимо устроена, только кубизма больше, а карикатуры меньше - люди на картине есть, но чтобы их отыскать, нужно постараться - "Пивная" Ольги Розановой 1914го.

И, пожалуй, ещё отметил бы импрессионистскую "В Питейном Заведении" Николая Синезубова 1916-1918го годов - возможно, женщина на ней без определённой семьи, а мужчина вернулся с фронта и без определённых занятий, но они по крайней мере выглядят так, что какое-то будущее у них может быть, тогда как на большей части из полотен в этом зале у их персонажей будущего нет как класса.

Дальше, если держаться по левой руке, что, может, и ошибочно, стена про прогресс в основном. Особо меня привлекла тут "Городская Площадь" Александра Лабаса 1926го. Пионеры на ней определённо карикатурны, и в общем-то клоны на манер Малевича, что скрывает общая конструктивистская манера изображения того, что внизу полотна, там трамваи, автомобили и прочее; кажется, что оно типа про современность и развитие. Меж тем, если посмотреть в серые облака слева-сверху, в них вполне читается печальный лик Христа, написанный совершенно реалистическим образом, и с ним картина оказывается трагикомической, навроде что отрицая Бога только сделали свою жизнь штамповкой.

Её ближе к "Мастеру и Маргарите" находящийся рядом "Русаковский Трамвай" Самуила Адливанкина 1928го года, это прямо могло бы быть иллюстрацией к роману. Единственное, дело на картине происходит днём, тогда как трамвай, вагоновожатая-комсомолка, и граждане пассажиры, всё как в книге. И совсем в точку "В Трамвае" Юлии Разумовской из 1930х, но эту картину я видел уже.

Из разных видов Москвы, что дальше по правую руку, особо упомянул бы "Цирк Вечером" Константина Юона из 1920х, чудный зимний вечер сине-зелёный, теплое освещение входа в цирк, и Луна сверху в центре, всё великолепно. Поблизости, если правильно помню, "Весна, Церковь Воскресения в Кадашах" Сергея Виноградова 1921го, тоже очень хорошая, настроением как "Московский Дворик", но чуть пораньше весна; дальше там классичная "Старая Москва" Верещагина 1878-1879го, посередине Пётр Петровичев и Мария Якунчикова, но рассказывать об этом можно долго.

Реюнион

С днём рождения!
Всего самого доброго, Катя!

https://www.youtube.com/watch?v=5u4xTa3LR2U&list=RD5u4xTa3LR2U&start_radio=1